Loveлас

42. Дана

— Сладкая моя, ну не переживай ты так! — Даня устраивается у меня между ног, гладит бёдра и покрывает живот нежными поцелуями. — Такое бывает, ничего мегастрашного не произошло!

— Ага! Конечно! — Перебираю его волосы меж пальцев и стараюсь утихомирить свою подступающую истерику. — Твоя мама буквально видела у меня всё! Она решит, что я шлюха последняя.

Хочется убежать на край света и никого и никогда не видеть. Это же катастрофа! Самая настоящая катастрофа! Мало мне было пиздеца! Получите и распишитесь за премиум подписку отборной жести!

— Не решит, — чмокает мой лобок. — Я сказал им, что я твой единственный и у нас любовь.

— Что? — Отрываю его, как котёнка за шевелюру, и заставляю посмотреть на себя. — Зачем?

Поверить не могу, что он вслух сказал «любовь». Сердце стучать начинает от переизбытка дофамина. Неужели это взаимно? Нет, я вижу его желание, его отношение, но о любви даже помыслить боялась.

— Чтобы обозначить свои серьёзные намерения и чувства. И не плясать под их дудку.

— У тебя серьёзные намерения?

— А-ха-а! — Даня играет в меня, как в куклу. Абсолютно без всякого эротизма жмякает грудь и с неподдельным восторгом следит за колыханиями.

— Дань! — Смеюсь, — ну что ты делаешь?

— Представляешь, какие у тебя будут сиськи во время беременности и кормления? Охуеть можно.

Смотрю на его игрища и понять не могу. Он серьёзно? Любовь, серьёзные намерения, теперь представляет, какая у меня грудь будет во время беременности. Лежу и пошевелиться боюсь. Чувствую и смятение, и упоение, и предчувствие чего-то особенного.

— Не думала об этом.

— А я только об этом и думаю, — говорит Даня и обратно припадает губами к лобку.

— Дань! Я сейчас не хочу! У меня до сих пор всё внутри дрожит. Я не знаю, когда смогу в следующий раз заняться сексом.

— А что я? Я ничего не делаю, мне просто так удобно, — фыркаю и пытаюсь понять, что в моих половых губах, к которым он прислоняется влажными губами, такого комфортного. — Мой сладкий пирожочек! Профитролька!

— Даня! Прекрати! Ты ведёшь себя, как моя бабушка! — Закрываю лицо от стыда и не понимаю, что на него нашло. Я с ним становлюсь матерщинницей, он со мной — милашом ванильным.

Мне смешно от его поцелуев и щекотки. Мой смех уже истеричный, а он всё чмокает меня и чмокает.

— Всё? — Наконец заканчивает свою пытку, замучив меня поцелуями и подобравшись к лицу, зависая перед губами. — Успокоилась?

— Успокоилась, — отвечаю после непродолжительного анализа. У меня действительно пропало жуткое чувство стыда и безнадёжности. Да, мне по-прежнему страшно неловко, но я принимаю это.

Касаюсь Даниных тёплых мягких губ, зажмуриваюсь от удовольствия и крепко его обнимаю. Обхватываю его ногами для надёжности и понимаю, что запредельно люблю. Эти его дурачества ведь совсем не дурачества? Он так меня отвлекал? Не дал уйти в привычные мрачные мысли? Перед глазами стоит та летняя ночь, костры, музыка, моё отчаяние и Даня весь в белом со своей озаряющей всё вокруг улыбкой. Он меня отвлёк, спас, помог, и я решила, что он мне послан свыше. Моя судьба, моё исцеление. А потом он пропал, и вот снова он в моих объятиях, и я чувствую в них такое доверие, надёжность и спокойствие, о которых даже не подозревала.

— Вейде, что такое? — Прерывает наш поцелуй и участливо спрашивает, вытирая мне слёзы.

— Мне очень хорошо с тобой! Ты же не исчезнешь?

— Я исчезну? Это ты мне до хуя бабок должна. Исчезнуть в твоих интересах.

— Да иди ты! — Смеюсь и притягиваю его обратно. — Мы можем тихо смыться, чтобы я не встречалась с твоей мамой?

— Да, сладкая. Конечно. Слушай, давай к моей сестре съездим? Нам есть что обсудить.

— По поводу? — Замолкаю. Даже его фамилию произносить не хочу.

— Да, — Даня понимает меня и так.

— Давай.

— Мам, — тут же звонит, — Дашь машину к Ане съездить? Да, мам, блин! Не сгорит! Я не буду гонять, обещаю. Да, спасибо. И мам, посиди в комнате, пожалуйста. В другой раз. Ага! Всё!

— Мне надо в ванную, — шепчу Дане. Была бы моя воля, я бы всё равно сбежала отсюда через окно.

— Иди, — Даня указывает на почти незаметную дверь в другом конце комнаты, и я облегчённо выдыхаю. С его мамой хотя бы больше не пересекусь.

— А душ можно принять? — Мне неудобно мыться в чужом доме, да ещё и в санузле его сестры, но у меня уже такой груз на плечах, что я рехнусь, если не смою с себя последние сутки.

— Ну, пойдём, — Даня довольно улыбается и направляется к ещё одной двери. Заглядывает в гардеробную, находит полотенца и выносит мне.

— Блин! Классно! — Вырывается, когда вижу, что в санузле огромное окно с видом на сад и ванная у него. Так хотелось бы сейчас понежиться с Даней в тёплой пенной воде.

— Ага! У сеструхи самая козырная комната в доме. И мне с какого-то хуя не дают в неё переехать. А у меня даже балкона нет, и я покурить по-человечески не могу. Приходится сюда бегать или из окна курить.

— Какая у тебя тяжелая жизнь! — Смеюсь и захожу в нишу с душем.

Визжу, когда Даня включает тропический душ, у меня нет времени ещё и волосы сушить, и млею, когда он выливает на меня гель и начинает меня намыливать. Сегодня абсолютно безумный день. Один из самых грустных и тяжёлых и одновременно один из самых счастливых.

— Ты до сих пор не хочешь секса? — Даня впечатывает меня в холодную гранитную стену, и я чувствую животом его эрекцию.

— Очень тебя хочу! — Выдыхаю ему в губы. — Но… не здесь и не сейчас.

— Тогда я пошёл! Не могу смотреть на тебя мыльную! Это пиздец! — Даня наспех смывает с себя гель, не поднимая на меня глаз, и оставляет меня одну.

Разочарованно вздыхаю, не успела насладиться этим моментом. Только фантазии о совместной жизни проникли в голову, так всё закончилось. Беру лейку в руки, делаю воду погорячее и прикрываю блаженно глаза, смывая с себя терпко-сладкую пену.

Стояла бы тут вечность, но его мама сидит в комнате и ждёт, когда мы уедем, поэтому с сожалением выключаю воду и смотрю, что Даня, оказывается, не ушёл, а сидит на столешнице и пялится на меня.

— Я думала, тебя здесь нет, — хватаю полотенце и заматываюсь.

— А я успел кончить, — победоносно сообщает и демонстрирует мне доказательства на душевом стекле, словно это подвиг.

— Сколько времени прошло?

— Минут десять.

А мне казалось, прошло не больше минуты. Про искажение восприятия времени меня сегодня спрашивали на приёме. Тревожно становится.

Одеваюсь в задумчивости, привожу комнату в порядок, открываю окно, чтобы проветрить, и вслед за Даней тихо выскальзываю из комнаты.

Трясусь, как воришка, но мамы нигде нет, дом погружён в абсолютную тишину.

Даня берёт с консоли оставленные для него ключи от машины и осматривается в поисках нашей брошенной верхней одежды и моей сумки.

Наконец выносит из гардеробной вещи, и я начинаю одновременно натягивать сапоги и пальто.

Застываю, услышав суетливые шаги по лестнице, и испуганно смотрю на Даню. В холле появляется его мама, и я снова чувствую себя абсолютно голой.

Кровь приливает к щекам, пульс подскакивает.

— Дань, я забыла тебе СРТС дать, — протягивает Данина мама ему документ и пытливо на меня смотрит. — Ой, какая снегурочка красивая! Я Елена Андреевна!

Голос женщины с приятного и мелодичного поднимается до высокого, и осознание, что она нервничает не меньше моего, меня немного заземляет.

— Спасибо, Елена Андреевна, — неловко улыбаюсь.

— Мам, это Дана, — Даня встаёт между нами. — Моя девушка.

Перевожу на него взгляд и не могу сдержать улыбку. Как бы ни было, а он представил меня своей маме. Решаюсь на неё взглянуть и улыбаюсь ей уже более открыто. Пытаюсь в ней рассмотреть Данины черты и сразу понимаю, в кого у него такие пухлые губы. Но она сильно старше моей мамы. Очень ухоженная, модная, но возраст давит своим авторитетом. Хотя мне нравится её короткая хулиганская стрижка. Она намекает на дерзость и лёгкость.

— Рада знакомству, — сдержанно улыбается. — Даня говорил, что вы из Латвии?

— Да. Я из Риги.

— А мы несколько лет подряд проводили лето в Юрмале. Ой, у меня там столько приятельниц осталось! Хорошее было время. С теплотой вспоминаю.

— У меня бабушка в Юрмале живёт. Как раз в Булдури, где и вы жили. Я сразу узнала места на Даниных фотографиях.

— А может вы ещё и в детстве пересекались?

— Нет, я бы её запомнил, — мечтательно произносит Даня, и я награждаю его укоризненным взглядом. Запомнил бы он, ага…

— Вы уже всё? Поехали? Может кофе попьёте? Чай? Перекусите?

— Не, мам, спасибо. Нам к Ане надо.

— Хорошо. Поцелуй её за меня! Владу привет! — Даня открывает дверь, и я с облегчением выхожу вслед за ним. Интеллигентная мама. И виду не подала. Вопросами не смущала, смол толк о моей родине, и всё. Супер. — А, Дань! Забыла! В химчистку завези.

Непонятно откуда мама Дани достаёт огромный пакет и протягивает Дане. Покрывало его сестры…

— До свидания! — Пытаюсь не сгореть со стыда и прячусь за Даней.

— Вот жучка! — Смеётся Даня, как только дверь закрывается. — Вот назло ей тебя трахну в её каене.

— А меня ты спросить не забыл?

— А ты что, против? — Удивляется Даня и закидывает покрывало в багажник.

— Как бы да! — Тяжело вздыхаю. Уже устала заниматься сексом с оглядкой. — А сколько твоей маме лет?

— Пятьдесят пять. Нас с сеструхой в тридцать пять родили. Тогда это считалось поздно. Ну, видимо, у предков не выходило. Потом что-то подхимичили, и мы получились. Аня, правда, вышла куда неудачнее.

— Да прекрати! — Смеюсь. — Твоя сестра буквально самая красивая девушка, которую я видела в жизни!

— Обидненько. А я? — Выпячивает Даня нижнюю губу.

— А ты буквально самый красивый парень в мире, — мне кажется, мой взгляд сейчас красноречивее любых слов.

— Правда так думаешь?

— Да!

— Мне приятно, ангел. — Даня обходительно открывает мне дверь и усаживает в спортивный салон сливового цвета.

— Модная у тебя мама. На таком дерзком каене стелит. Тоже такой хочу быть в её возрасте, — произношу, как план. По сути, моя бабушка не сильно старше Елены Андреевны, но конкретно ей уступает.

Даня загадочно улыбается, заводит тачку, в которой начинает играть какая-то классика, и выезжает с участка. Постоянно странно на меня смотрит и явно что-то замышляет.

— Надо заехать в ресторан местный и купить Владу фисташковый торт. Так он будет на нашей стороне.

— В плане?

— Ну, мою сеструху часто заносит не туда. Надо её буржуя подмаслить.

— Что-то мне уже стрёмно. Может, не поедем?

— Поедем, сладкая! Надо.

Киваю и смотрю по сторонам. Опять нервозное состояние возвращается.

Быстро доезжаем до ресторана, заказываем торт и пьём кофе, пока ждём заказ.

— Алло! Да, это я! — Отвечает Даня на звонок. — Да? Уже? Целиком? Ага! Хорошо. Окей, сейчас пришлю. Ага, понял. Спасибо! Да, всего доброго!

— Это кто? — Спрашиваю, замечая его замешательство.

— Ну, якобы из страховой. Сказали, что решение положительное и в течение трёх рабочих дней я получу выплату за тачку. Целиком. Это вообще нереально. Машина покидает салон и сразу двадцати процентов лишается.

— Хоть здесь Игорь повёл себя порядочно. Ты возьмёшь деньги?

— Я похож на дурака? Конечно, возьму.