Loveлас

43. Дана

Под дверью квартиры Даниной сестры на меня накатывает волнение. Назвать её приятной я не могу. А ещё не отпускает ощущение, что, вступая с Даниной семьёй в сговор, я предаю маму и все наши договорённости. Но я больше не могу это терпеть. Если Даня говорит, что Аня может помочь и ей можно доверять, то я ему беспрекословно себя вверяю.

Слышу за дверью щенячий лай и характерные царапки по полу, и предстоящая встреча с пёселем меня успокаивает.

— Та-а-а-к, — выглядывает Данина сестра в миленьком розовом домашнем костюме, и я сразу чувствую себя увереннее в своём чёрном образе. А ещё она босиком, а не на каблуках и не кажется уже такой высокой, статной и высокомерной. — А как ты вошёл?

— Пф, Бро! Думаешь, Юран меня без пропуска не пропустит? С Даной ты знакома. Есть базар.

— Привет, Дана! — сдержанно мне кивает. — Заходите.

— Привет! — Скованно улыбаюсь, и ко мне сразу подлетает совсем крохотный щеночек французского бульдожки. Глажу его, пёсик ложится на спинку и подставляет мне свой нежный животик.

— О, здорово, буржуйский уродец! — Даня в своём репертуаре…

— Какой слааадкий! — прихожу в восторг, поднимаю на Аню глаза и вижу, что она смягчилась и умиляется. — Как его зовут?

— Это она. Рейегаль. Можно Рея.

— Как дракона Дайенерис? — Смеюсь. — Классно! Ты дракоша? Дракоша? Сладкий дракоша!

— Да, — озаряется улыбкой её лицо, и я теперь от неё глаз отвести не могу. «Вышла куда неудачнее». Такой он приколист, конечно.

Даня скидывает кеды и садится рядом со мной тискать щеночка. На душе как-то сразу тепло становится, и мне уже совсем не страшно здесь находиться.

— Анчоус, пожрать есть? — Даня чешет собаку и смотрит на сестру. — Чо ты сегодня своему буржую накашеварила?

— Ага. Я ростбиф в су-виде сделала. Будете?

Смотрю на Даню и утвердительно киваю.

Даня помогает мне раздеться, мы моем руки, тайком целуемся и проходим в гостиную.

— Какой потрясный вид! — Подхожу к панорамному окну. — Даже не знаю, что лучше, ваш сад или Москва-река с музеоном.

— Вы у нас сегодня были? — отвлекается от сервировки Аня.

— А что тебе матямба не доложила ещё? — Усмехается Даня.

— Она звонила, но у меня занятие было. Я скинула, — Аня возвращается к сервировке, и я выдыхаю. Вряд ли она была бы такой милой, узнай, чем мы занимались на её кровати.

— А буржуй где? Я ему торт из «Весны» захватил.

— Влад из Аммана летит. Будет через пару часов.

— Чо, с царевичем тусил? — Даня подходит к столешнице с видом ревизора и внимательно следит за действиями сестры.

— Амман, Даня, — отталкивает брата от себя, чтобы не таскал у неё из тарелки зелень, и продолжает колдовать кулинарным пинцетом. — Не Оман. Это столица Иордании.

— Растёшь, Бро! — Даня подходит к холодильнику и как хозяин залезает туда и вытаскивает лимонад. — А винишка нет? Я бы бахнул «Шамбертена» с твоим ростбифом.

— Мы не пьём, Дань. Ты прекрасно это знаешь. Могу тебе бокал уксуса налить. Тоже бургундский. Выдержанный.

Ммм. Какие у них милые отношения. С ума сойти.

Даня смачно чмокает сестру в щеку, та отшатывается и отгоняет от себя кухонным полотенцем, смеясь. Понимаю, что этот стёб вечный всё-таки напускное и у них очень близкие отношения. Жаль, что у меня будет разница почти в двадцать лет с ребёнком.

Я бы не отказалась от брата-ровесника.

Пока они накрывают на стол, пишу маме и интересуюсь о её самочувствии. Обещала к ней приехать вечером, а в итоге приехала к Ане, что ей явно не понравится.

Подхожу к столу и удивляюсь, насколько изысканно готовит сестра Дани. Подача ресторанная. Ничего себе.

— Вау! — Восхищаюсь. — Да вы оба гастро-маньяки!

— Ты ещё не видела, как я готовлю, — Даня отодвигает мне стул и плюхается рядом.

— Это правда, — соглашается его сестра. — Даня в том году сто пятьсот курсов прошёл. Ему уже можно свой ресторан открывать.

— А у меня уже и треть бабок есть на ресторан, бро. Ты в курсе про мою тачку?

— Нет, — Аня смотрит на меня внимательно, затем на Даню. — Что там?

— Её сегодня спиздили со стоянки, но к пятнице мне вернут все бабки.

— Так. Я не успеваю за тобой. Так быстро компенсацию выплатят?

— Да. Страховая принадлежит Дорошенко. Он порешал.

У Ани шея натягивается. Она откладывает приборы и делает глоток воды. Заметно, как она напрягается.

— Дань, — замолкает, нервничает. — Это всё очень подозрительно.

— Ничего подозрительного. Он поставил мне левые камеры в машину, проводка перегрелась, короткое замыкание, пожар. Косякнул и оплатил свой косяк. Всё по-честному.

— Что? — Аня начинает вертеть свои кольца на пальцах и хватать воздух, как выброшенная на берег рыба. — Я была близка?

— Да, бро. Душа моя, — Даня берёт меня за руку, — сама расскажешь Ане или мне?

— Расскажи, пожалуйста, сам, — прошу его. Мне так легче. И ощущение предательства не такое яркое.

Тщательно пережевываю мясо и внимательно слушаю Даню, периодически одобрительно кивая. Всё чётко и, главное, без лишних подробностей.

Как бы я ему не доверяла, но озвучить могу только то, что касается меня. Об отношениях мамы и Игоря никому и никогда не расскажу.

— Пи-и-и-издец! — Наконец выдыхает Аня. — Дань, ты говорил Дане… Хм. Так странно звучит, да? Вас не напрягает, что у вас имена почти одинаковые?

— Да ты чо, бро? Это ж суперчётко! Можно кончать со своим именем, а она думает, что с её, — Даня начинает ржать, как припадочный.

— Дана, сочувствую тебе, — Аня прикладывает руку к груди. — Не знаю, как ты его терпишь вообще. Так вот. Даня рассказал тебе про девочек, которые мне пишут?

— Нет. Что за девочки?

— Сейчас, — Аня выбегает из-за стола и бросается к дивану. Берет айпад и возвращается к нам. — Вот, лучше просто прочти.

Читаю сумбурный поток слов и не понимаю, что это и зачем мне. Рваный и не структурированный текст. Откидываю своё профессиональное мнение и пытаюсь понять суть. Перечитываю первые предложения и наконец понимаю, что это рассказ девушки о том, как она попала в сексуальное рабство и не может выбраться. Блин, у нас что, такое есть? Становится больно и некомфортно. Я будто проживаю все её чувства, тотальную чернуху и полное отсутствие надежды. Повествование с нынешнего ужаса перетекает в историю её попадания в индустрию, и у меня спина холодным потом покрывается.

Её завербовали якобы в модельное агентство и предложили продать девственность миллиардеру. Игорю. Она подробно описывает первую встречу в его поместье. С такими подробностями, что у меня даже не возникает сомнений. Вряд ли широкой общественности известно, как у него всё в доме устроено. Затем ещё две встречи в его резиденциях в Новокузнецке и Геленджике. Он подарил ей подарки и даже отправил на балет в Большой. Девушка была несовершеннолетней.

Затем читаю еще два похожих письма. Не выдерживаю и смотрю их аватарки. Ожидаемо миловидные блондинки.

— Ну, у него есть две пятилетних дочери от девушки, которая едва старше нас. Думаю, у неё история знакомства с ним схожа, — возвращаю Ане планшет.

Последняя девушка писала, что это было семь месяцев назад. С мамой он вместе больше года. Какой ужас. Какая мерзость! Надеюсь, она-то не участвует в этом?

Бляяяядь! Закрываю рот рукой и стараюсь не разрыдаться. Даня нежно поглаживает меня по спине, и я пытаюсь размеренно дышать, как учила меня психолог и советовал Олег.

Аня смотрит на меня с сочувствием.

— У Дорошенко есть дети, помимо наследников от Аллы? — Анин тон полон скептицизма.

— Да. Я на выходных обедала с Аллой, их детьми Олегом и Машей. И вот этой молодой Евой и её дочками.

— В смысле? — Аня нервно смеётся. — Типа ты, твоя мама и жена Игоря? И ещё одна его любовница? И Алла в курсе?

— Да, они уже разводятся.

— С Аллой? Реально?

— А что тебя так удивляет? — Не понимаю, почему Аня в таком шоке. Ну да, это неожиданно. Но ей-то что.

— Алла — гарант безопасности Дорошенко. Она же дочь… Ну, в общем, она из семьи.

— Из какой семьи?

— Погугли, — односложно говорит Аня. — Вот это дела! И что, он женится на твоей маме?

— Да. Только это секрет. Вообще никому. И про развод тоже. Они договорились, что всё пройдёт максимально конфиденциально. И моя мама больше всех жаждет этой конфиденциальности. Она очень переживает, что широкая общественность узнает об их отношениях.

— Да, конечно. Я это не вынесу в публичное поле. Да я вообще ничего не вынесу. Меня муж убьёт, если я туда полезу. Мне просто надо Даню защитить. И если честно я переживаю, что ваша связь, — замолкает, — прости! Боюсь, что ваши отношения могут снова столкнуть наши кланы.

— Ну, Дане вряд ли что-то грозит. Сгоревшая машина — это ужасно, но это случайность. Я уверена. А я вам не враг, Ань. И моей маме Даня нравится. Очень нравится.

— В том то и дело. В том то и дело. Ну, ладно, а что ты планируешь делать с предложениями Дороха? — Шепчет Аня.

— Я не знаю. Мама сказала, разберётся, но, честно, я ей уже не очень верю. Сомневаюсь, что она что-то сможет сделать. Только надеяться на то, что он потеряет ко мне интерес. А мне больше хочется, чтобы она к нему потеряла интерес… Может, если это опубликовать, она придёт в себя и откажет ему?

— Ой. Надо моего мужа дождаться. Я не могу без его согласия действовать. Но нам в любом случае надо что-то придумать и рассказать об этом. Вот только я не понимаю, грозит ли ему что-то? По сути, он никого не принуждает. Закон особо и не нарушает. Я не знаю, что с этим правильнее делать и как тебе помочь, очень хочу, правда, но не знаю, — Аня смотрит на меня виновато своими бездонными глазами.

— Я сама не знаю…

— Честно? Я бы на месте твоей мамы отправила куда-нибудь тебя подальше. Если она действительно переживает.

— О, — оживает Даня. — Предлагаю в Красноярск. Сладкая, ты как?

— О, Даниссимус, красавчик! — Вздыхает Аня. — Это буквально алюминиевая столица и вотчина Дорошенко.

— Может в Латвию уедем? — Предлагаю.

У Ани на планшете загорается экран, она вдумчиво что-то читает и совсем скисает.

— Дан, мне в канал только что прислали новость. Блогер Вера Вайт выложила сторис из перинатального центра. У неё весь контент строится на беременности. Но всех привлёк не её обзор, а задний план, — Аня протягивает мне планшет. Я вглядываюсь и вижу там Игоря в окружении его охраны. — Я думаю, быстро раскопают, к кому он пришёл. Предупреди маму. Ей, наверное, и так тяжело сейчас. Надо готовиться к огласке.

Грустно усмехаюсь. Вера Вайт — мамина бывшая студентка. И я очень сомневаюсь, что это совпадение. Маммите, маммите, что же ты задумала?!