Loveлас

64. Даня

— Да-а-а-а! Не думал, что у меня когда-нибудь на участке вертолёт Рустала приземлится! — Ржёт Влад, когда мы выбегаем с Даной из пурги, созданной лопастями! Встаём спиной к винту и ждём, когда он улетит. То ещё удовольствие!

— Добро пожаловать! — Кричит Аня!

— Как у вас сказочно, ребята! — Восхищается Дана, осматриваясь. — Просто самая настоящая новогодняя сказка! Столько снега я никогда в жизни не видела!

— На коньках умеешь кататься? — Спрашивает Аня у Даны, а я глаза закатываю. Вечно они со своими «супервесёлыми» развлечениями. Сейчас и моего ангела примут в свой пенсионный клуб.

— Да! Я занималась в детстве два года!

О, нихуя! А вот это уже интересно!

— Волга застыла идеально! Гладкая, как зеркало! Покатаемся по ней завтра! — Хлопает в ладоши бро.

— А мы в хоккей зарубимся, да, Дань? — Влад стучит мне по спине, будто я подавился. — Мы с тобой против Тохи с Авером. Со мной на воротах у них нет шансов!

— Не-не-не! Я пас! Даже не мечтайте! Я в ваших деревенских развлечениях не участвую! Максимум прокачусь на снегоходе!

— Отказы не принимаю! — Влад подбирает наши сумки и бодро шагает к дому по сугробам.

— Дааань! — Осекает меня Дана, — ну что ты вредничаешь? Классно же!

— Ага! Сладкая, очень! Я подумаю, — не хочу расстраивать Дану даже по такой фигне. Хочет, чтобы я поиграл, придётся играть.

— Лишь бы тебе зубы не выбили, я не переживу!

— Сплюнь, Вейде! — Беру Дану за руку и веду к дому. Она ещё такая наивная. Не понимает, насколько скучно тусить с буржуями. Даже дед и тот свалил от них. — А чего у вас дорожки не почищены? У меня ноги заплетаются. Халтурят ваши крепостные!

— Ночью снег выпал только, — говорит Аня. — А рабочие сегодня отдыхают. Мы всем дали отпуск до четвёртого.

— И кто снег будет чистить? Тут ходить невозможно! А у вас что, денег не хватает сделать дорожки обогреваемые, я не пойму? Дос! Почему у нас, у бедных пролетариев, дорожки с подогревом, а у вас нет?

— Рабочие места, Дань! — Кричит Влад с террасы. Он, как лось, прошёл сугробы и даже не заметил. — И вообще, нас четверо! Почистим! Вон Тоха бездельничает, он у нас спец по снегу!

Главное, чтобы не меня запрягли. На террасе непривычно пусто. Никто нас не встречает с хлебом-солью, настоечки не подают, а я так хотел Дане всю эту движуху показать. Единственное, что меня здесь радовало, это атмосфера, которую создала Юленька, вдохнув русского духа и веселья.

— А где все? А клюковки по приезду бахнуть? — Обращаюсь к сестре.

— Дань, ну сказали же, все ушли отдыхать! Хочешь клюковки, милости просим в погреб, сам налить что ли не можешь?

— Я хотел, чтобы Дана всю атмосферу вкусила, — разочарованно говорю. Я столько ей всего понарассказывал, а по факту ничего из этого нет. Хорошо хоть нам Луиза дала вертолёт, а не пять часов ехали до этих ебеней.

— Данюсь, — выбегает Ника, — я тебе сейчас налью клюковки! Ну-ка заканчивай бурчать! Дануся, привет!

— Оукей, заканчиваю! — Ржу над ней, когда вижу Пастернака с Авербахом! — Здорово, парни!

Эльдар пожимает мне руку, чмокает Дану, что мне вообще не нравится, и уходит обратно в гостиную. Платон же вообще еле живой.

— Плутоний, брат мой, скажи, без лакеев тут совсем не то? Хоть ты поддержи меня!

— Дань, — в глазах Платона печаль всей российской дипломатии, — не грузи! Тебя слишком много!

Это чо такое вообще?

Пастернак расстроенный уходит к Эльдару, а я переглядываюсь с Даной и понимаю, что зря мы подписались праздновать с этой тухлейшей компашкой.

— Сладкая, зови вертолёт обратно, пока не поздно! Я хочу вдвоём отметить!

— Дань! — Дана смеётся и не понимает всю серьёзность моих переживаний, — ну чего ты в самом деле? Платону плохо без Полины! Поставь себя на его место!

— Моя добрая душа! — Притягиваю Дану к себе, и сразу негатив спадает. Мы ещё с ней не были в бане, не были в бассейне. А на печке мы где бы ещё попробовали? Нигде! Ладно, переживу!

— Данон, — вылетает бро, скользя носками по полу, фигуристка хренова, — ты все продукты купил?

— Да, конечно. Кстати, где Гэбриэл, я там интересных вещиц прикупил, хочу обсудить с ним меню.

— Дань, — уже кричит Аня, — я не понимаю, ты чем слушаешь? Все работники, ещё раз акцентирую, все работники ушли на праздники! Гэбриэл в том числе!

— А кто нам готовить будет?

— Сами! — Аня раздражённо взмахивает руками. — Ты, я, Ника. Влад с Авером и Платоном на мангале могут. Дана нам чем-то поможет. Да?

— Да, конечно! Какие вопросы? — Говорит Дана.

— Чур, я шеф! — Хлопаю в ладоши! Здесь настолько крутая оборудованная кухня, что у меня сразу настроение поднимается. Я буду занят, и буржуи меня не будут дёргать со своими старпёрскими развлечениями. Заебись.

— Так-то! Давайте переодевайтесь и идём готовить! — командует бро. — Я вам подготовила спальню на втором этаже. Дань, это в которой обычно родители наши останавливаются.

— От души, бро! — Там охуенная кровать, вид на лес и ванная заебенная с хаммамом личным. — Сладкая, го! Кое-что покажу!

Дана с восхищением всё рассматривает и выкладывает сторис к себе. Наконец прекращает свой репортаж, и я зову её в ванную с хаммамом. Уже представляю её здесь глянцевую и распаренную и облизываюсь в предвкушении.

— Ребят! — Стучит Аня в дверь, — Вы там скоро? Шеф, мы тебя ждём!

— Что прямо сейчас? — С болью в душе и яйцах отлипаю от Даны.

— Да! Времени мало!

— Ёбаный в рот! Какие же они душные! — Вздыхаю!

— Дань, — подходит ко мне Дана и обнимает. — Ну ты чего такой капризный? Мы же в гости приехали! Живём по правилам хозяев. Это не отель. Прекрати, пожалуйста! Я не могу тебя прилюдно осадить, но и поддержать тебя в твоём нахальном поведении тоже не могу. Давай поскромнее, пожалуйста?

— Хорошо, душа моя! Я же просто прикалываюсь над буржуями.

— Я понимаю. Они нет. Особенно Авербах, а Платона вообще не надо задирать. Его поддерживать надо, — Дана засасывает меня своими охренительнейшими пухлыми губами, и у меня нет никаких сил на сопротивление. Яйца начинают тянуть ещё сильнее, а нас буржуи ждут.

Переодеваемся в удобную домашнюю одежду и спускаемся на рабочую кухню. Я захватил с собой свой кожаный фартук, надеваю его и представляю себя ресторатором. На самом деле классный экспириенс. Организовать девчонок и посмотреть, насколько я крут в роли шефа.

— Так, что у нас тут? — Заглядываю в кладовую, холодильники и начинаю примерно формировать меню. Глаза загораются от редких, эксклюзивных деликатесов, которые Гэбриэл старательно собирает. Это настоящие трофеи.

— Дань, меню и количества позиций вот, — протягивает мне Аня распечатанный лист.

— Чего? Селёдка под шубой? Фу-у-у-у, вы гоните? — пробегаюсь глазами по меню. — Вы в конце концов буржуи или кто? Нет, я могу, конечно, что-то экспериментальное сделать. Без майонеза и свёклы, просто окрасим что-то для аутентичности.

— Данюсь, а что ты против селёдки имеешь? — Обиженно бубнит Ника.

— Да, действительно, — подхватывает Влад.

— Ой, ну вы-то всеядные, я понимаю. Но среди вас есть и гурманы, и нас больше. Поэтому, коль вам всё равно, что есть, вы подстроитесь под нас. И Дарик мне наутро спасибо скажет, что его зефирка селёдку не лопала, да, Авер? Да и бро тоже, — ржу, представляя, от какого ужаса избавил их.

— Дань, — с угрозой кидает мне Авербах. — Ты реально заебал цепляться к Нике! Ты никак пережить не можешь, что тебя отшили или что?

Какой же он напыщенный и скучный. Неужели нельзя просто пошутить.

— Авер, да релакс, я прикалываюсь.

— Доприкалываешься, — злобно бурчит.

— Оу, сладкий, у меня тут филировочный нож, не советую газовать, — улыбаюсь ему и еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, этот джигит недоделанный всё на полном серьёзе воспринимает.

— Дань, — испуганно шепчет мне Дана, — прекрати, пожалуйста! Не нагнетай!

— Я на мангал! — Уходит Авербах за руку с Никой, и я начинаю ржать. Нет, всё-таки с буржуями весело. — Вот чего он на таких серьёзных щах ходит после того, как я его спас от полировки рыбной киски? Не понимаю…

Благо, Аня с Владом и Даной выкупают и ржут, а Платону, видимо, вообще не до чего. Надо его актрисульку возвращать. Сколько можно. У меня от его выражения лица сейчас молочка в холодильнике скиснет.

— Влад, я, конечно, всё понимаю. Ты большой парень, много спорта, много ешь, но тут что-то перебор даже для тебя, — вчитываюсь в меню и не понимаю вообще, как это за месяц-то всё съесть можно. — Куда, простите, тринадцать гусей?

— Дань, так это не нам, — говорит Аня.

— А кому?

— Деревенским. Нашим работникам.

— В смысле?

— Ну, Юлия Владимировна завела традицию, что мы каждый год отпускаем наш персонал домашний на праздники и готовим для них, чтобы они полноценно отдохнули. Они весь год делают нашу жизнь проще и заботятся о нас, и в Новый год мы меняемся ролями, — с восторгом рассказывает мне об этой дичи Аня.

— Так, — выдыхаю. — Я правильно понимаю, что мы в семером должны приготовить до Нового года для ваших деревенских работников тринадцать запечённых гусей с вымоченными яблоками, девять бараньих ног, четыре поросёнка, тринадцать стерлядок с бэби картофелем. Тринадцать килограмм оливье и тринадцать килограмм селёдки под шубой? А, пардон, не заметил! Тринадцать блюд с холодцом и ещё собрать корзины с деликатесами по списку?

— Да, — кивает Аня. Мы переглядываемся с Даной в полнейшем ахуе.

— То есть вы нас тут всех собрали как бесплатную рабочую силу?

— Дань, считай, у тебя тестовый запуск ресторана, — вздыхает Влад. — Мама же справлялась как-то.

— Влад, официально заявляю, я больше твою маму не люблю! Всё! Прошла любовь! Я такой подставы от неё не ожидал! И никакая красота её не спасёт!

— Наконец-то прекратишь на неё слюни пускать, — улыбается Влад. — А то я уже подумывал тебя кастрировать, мелкий.

Я ему киваю на Дану незаметно и глазами показываю, чтобы заткнулся. Но сладкая всё замечает и со зловещим видом крутит в руках ножницы для разделки курицы. Предатели! Они мне завидуют и специально обламывают праздник!

— Это просто рофл, — улыбаюсь Дане, но, кажется, я сегодня останусь без сладкого!

Скурив две сигареты и матеря Юляшку на чём свет стоял, я успокаиваюсь и иду распределять обязанности, чтобы приготовить тонну еды. Зефирке поручаю сделать заготовки для салатов и разобраться с её любимой селёдкой. Парней отправляю жарить баранину. Дана берётся за поросят, прибалтам в этом вопросе я доверяю. Аня спец по рыбе, а мне остаются гуси, гарниры и соусы. А ещё холодец! Ебать колотить!

— Плутоний, альфач мой, иди сюда, будешь корзины собирать по списку! — Подзываю Пастернака.

— Полина мне не отвечает, — смотрит жалобно на Дану. — Ну я же не виноват! Прислал ей эти чёртовы анализы! Она тебе говорила что-нибудь?

— Нет, — вздыхает Дана. — А она прочла твоё сообщение?

— Не знаю, может, но статус, что нет.

— Иди собирай продукты, — Дана вручает Платону первую корзину, — мы что-нибудь придумаем! Сейчас первую партию загрузим и устроим мозговой штурм. Я за ней вертолёт отправлю, если нужно будет!

— Да куда? — Взывает Платон и уходит поникший.

А я ему говорил, что девки дефолтные и нехер к ним бегать. Раз ради эксперимента можно, но в целом… Никакой эстетики в них. Даже не смогли деревенскую аутентичность сохранить. Вот на Дану смотришь и одухотворяешься, а там что…

— Люблю тебя, душа моя! — Хватаю её и притягиваю к себе. — С тобой мне даже готовить для холуев приятно!

— Даня! — Показательно хмурится, а у самой ледяные глаза топятся от дьявольских огоньков. — Нельзя так говорить! Какой же ты бессовестный!

— Это точно. Совесть досталась Ане. Тут не спорю!

— Давай поставим гуся и поросёнка в конвектомат и быстро потрахаемся? — Внезапно шепчет мне Дана, пока Платон бродит мимо полок.

Господи, за что ты мне подарил лучшую женщину на земле? И я ещё думал, что она мне что-то за Юляшку пофиксит? Даже я её либидо не вывожу! Боже, храни латышей!

— Вейде, я тебя обожаю!

Я принимаюсь за готовку с небывалым усердием, мне и себе хочется доказать, что я справлюсь и грамотно всё организовываю. Одно дело — просто ходить и всем говорить, что хочешь ресторатором и поваром стать, другое — действительно грамотно суметь распределить ресурсы и увидеть потенциал каждого. А ещё больше мне действительно хочется мощно и изысканно накормить охрененных ребят, которые нас тут принимали и развлекали по высшему разряду. Мне кажется, если я сделаю доброе дело не на отъебись, а с душой, мне ещё больше привалит.

Намазываю гуся и залипаю, как Дана режет яблоки и постоянно сдувает свою прядь и закусывает при этом губу. Бляяяядь. Она с каждым днём всё охуеннее и охуеннее.

— Что ты пялишься? — Замечает и смущается.

— Просто ты самое прекрасное, что я когда-либо видел! — Абсолютно честно говорю и не могу от неё глаз отвести, когда она начинает мне улыбаться и зависать. Этот её режим слоу-мо — отдельный вид удовольствия.

— Первая пошла, — ставит грустный Платон собранную корзину на стол. Смотрю на него и искренне ему желаю сейчас помириться со своим пупсом.

— Тох, чо ты тут хуйнёй маешься? Езжай к Полине. Ты тут вообще седьмой лишний!

— Я не знаю, где она!

— Ну у подруженции своей, где ещё?

— Нет её там!

— У себя?

— Тоже мимо!

— А телефон пробивал?

— Выключила. Последний раз в сети был как раз у Алининого дома. Неделю назад. Я думал, что отель сняла, но карты тоже не трогает. Я отчаялся!

Никогда его таким не видел. Кажется, у чувачка настоящая депрессия.

— А где её Алина?

— Дома у себя. Одна! Не знает ничего!

— Пойдём покурим!

— Да не курю я!

— Всё равно, пойдём! — Вытаскиваю его на веранду. — Попроси у девчонок посмотреть, смотрит ли Поля их сторис. Отвечаю, они все там днюют и ночуют.

У Ани очень много подписчиков, и мы просим посмотреть Дану. Есть! Попалась! Дана выкладывает исключительно для Поли кучу сторис с нашей готовкой с грустным Платоном на заднем плане. А потом и анализы. Остаётся только ждать.

— Авер, — подхожу к Эльдару и протягиваю руку. — Мир? Сорян, я не со зла!

— Чего это ты? — Подозрительно на меня смотрит.

— Преисполнился любовью и стало стыдно. Не хочу никому настроение портить!

— Иди сюда! — Притягивает меня к себе и хлопает по спине! — Так бы и сказал, что жемчужное колье перебить не можешь и бесишься!

— Так и знал! — Ржу! — Ну реально я такие объёмы не выдаю!

Ржём с Авербахом и расходимся дальше жарить.

В десять вечера загружаем корзины на снегоходы и везём гостинцы местным. Мне даже носки ручной работы перепадают в подарок от какой-то бабульки.

Сил себе готовить у нас нет никаких, и мы просто сервируем икру с овощами, яйцами и крутонами. Сыр, фрукты и вяленую дичь режем из последних сил и уходим отдохнуть на час.

Пока бьют куранты, все притихают и думают о своём. Пытаюсь что-то загадать, но смотрю на Дану в её серебряном платье и понимаю, что всё, что я хотел, у меня есть. Притягиваю её к себе за живот, обнимаю и просто неистово кайфую от её близости. Зарываюсь носом в шёлковые волосы и хвалю себя за то, что однажды нарушил свой принцип. Всегда был уверен, что если к тебе что-то само не идёт и всё сложно, то это не твоё.

Она меня отвергла, потом влезла в душу со своей драмой и пропала даже из памяти. Принесла кучу, как я думал, неудобств и лишений. Подсветила мне мои слабости, чувства и недостатки, а в итоге перезагрузила полностью. Я себя таким охуенным, как рядом с ней, никогда не ощущал. И хочется быть ещё и ещё круче.

— С новым годом! — Поворачивается ко мне лицом и шепчет, завораживая своим запахом, взглядом и улыбкой.

— С новым годом, душа моя!

— Что ты загадал?

— Ничего!

— Почему? Не успел?

— Потому что моё единственное желание заключено в мои объятия.

— Я? — Моргает и входит в свой очаровательно-залипательный заторможенный режим. Сейчас ещё говорить начнёт медленно и с акцентом.

— Да, ангел.

— И ты больше ничего не хочешь?

— Хочу. Очень много чего хочу. Но это всё в моих силах осуществить, а значит, это цели, а не просто желания. Главное, чтобы ты была рядом. Ты же будешь?

— Буду! Всегда буду! Я тебя люблю безумно! Разумно! С первого взгляда и до последнего вздоха! — Вот это её понесло в лютую романтику! Вейде меня целует, и я всё-таки загадываю про себя желание — никогда не делать ей впредь больно.