Loveлас

24. Даня

— Красивая девочка. Кайфовая. Такая нордическая внешность, но при этом очень милая, тёплая. — Говорит Лиза, когда Дана отдаляется.

— Да, есть такое. — Лизины слова будто подсвечивают Дану, и она становится ещё интереснее.

— Она моделингом занимается?

— Без понятия, Лизон.

— А что так сухо? Запал на неё? — Лиза начинает ржать.

— Не сухо. Обычно. За дорогой слежу.

— Запал, запал! — Не унимается Петя. — Не просто так же меня на дэрэ слил. Ну колись, что у вас?

— Да… Даже не знаю. Ничего. Общаемся. Сложно всё.

— Ой да… У меня с Лёвой тоже поеботня какая-то началась. Зареклась не тусить больше с диджеями и опять вляпалась. Слушай, а что Фара? Мне кажется, между нами такие вайбы секса витали.

— Смотря для чего. У него со всеми вайбы секса. Потусить просто норм. Медийку прокачаешь. На серьёзку не знаю. У него отношения со студией.

— Ясно. По итогу с тобой кайфовее всего. Потрахаемся, пись? — Лиза касается моего предплечья коготками, и я поворачиваю на неё голову. Закусывает пухлую губу, второй рукой наглаживает ножку, обтянутую тугой кожей, а её карие яркие глаза горят развратом. Охуенная. Но что-то не вставляет.

В салоне всё ещё стоит запах Даны, который я без проблем выцепляю, несмотря на Лизин парфюм со шлейфом.

Запах женщины моей…

Представляю на месте призывающей Лизы Дану, и по мозгам бьёт. Хочу секса. Пиздец. Или Дану? Важный момент.

Лиза соскальзывает рукой мне на ногу и медленно ведёт от колена к паху. Естественно, я реагирую, и желание затмевает рассудок.

— Что делала на Усаче? — Спрашиваю, чтобы как-то отвлечься, и пытаюсь концентрироваться на дороге, а не на её руке.

— Татуаж сосков в клинике неподалёку.

— Татуаж? — Переспрашиваю, потому что не догоняю.

— Ну да. Пигмент забивала. Соски же переносили, когда маммопластику делали. Пигмента добавила.

Живо представляю себе эту картину, вспоминаю Лизины буфера и представляю, как на них переносят соски манипулятором. Прямо как деревья в нашем саду, когда маме скучно становится. Пиздец. Член со мной солидарен и уходит в крутое пике. Лиза чувствует мой конфуз и убирает руку.

— Г-хм… — Как лох что-то тяну, у меня такое первый раз, и я даже не понимаю, как оправдываться. Ведьма латышская сглазила что ли.

— Испугался? — Смеётся Лиза. — Я была уверена, что ты норм к такому. Ну прости. Вышло круто. Сам же и заценишь.

Сомневаюсь. Я больше не смогу смотреть на её сиськи. Пытаюсь вспомнить что-нибудь приятное, чтобы перестать думать о сосках с манипулятором, и на ум приходят Данины.

Приятель даже как-то сразу пободрее становится. Да! Пошла Аня в жопу со своими запретами. Мне надо снова засадить Вейде. Вот только, боюсь, закрытием гештальта это не ограничится. Загештальтимся по красоте.

— Эй! Ты что загнался? Я же компенсирую, — Лиза снова завладевает моим вниманием.

— Да не, я просто задумался.

— В «Азбуку» заедем или в «Симпл»? Хочу вина, — надувает Лиза губы.

— Куда хочешь. Я закину тебя и поеду.

— В смы-ы-ы-сле? Пись, ты не останешься? — Петя негодует.

— Не-а. Дела.

— Какие у тебя дела? С малолетками виснуть? Дань, я завтра уже в Питер возвращаюсь. За неделю мы увиделись второй раз, и оба вхолостую. Что за приколы?

Ну, начинается мозговыносительство.

— Лиз, ты норм? Не делай вид, что ты приехала ко мне и я тебе чем-то обязан.

— У нас договорённость была, когда ты в Питере, а я в Москве, мы встречаемся.

— Мы встретились. Дважды.

— Ой, да пожалуйста! — Лиза скрещивает руки на груди и устремляет взгляд в одну точку. Обиделась типа. — Останови здесь, я выйду.

Усмехаюсь и сворачиваю к тротуару. Вообще непонятно, чего она начинает. Всегда нравилась тем, что взрослая, нормальная и без загонов. Ничего не требует. Мы попробовали повстречаться, расстояние, муторно, и пришли к такому формату. Теперь и это не нравится.

— Петруш, не злись, — чмокаю на прощание.

— Когда сотку вернёшь?

— Сейчас. Точно. Я забыл, — отсчитываю недовольной Лизе деньги, а сам радуюсь, что не пришлось на Пресню её везти. Надо Дане написать. Блин, а куда писать-то.

— Спасибо! Давай, — уже без прежнего радушия целует меня и выходит.

— Лиз, — открываю окно. — А какие сейчас цветы в моде?

— Дань, ты не охуел? Слил меня, едешь к другой тёлке и спрашиваешь, какие цветы в моде? Пиздец! Ранункулюсы! — Лиза показывает мне фак и заходит в винный бутик.

Остынет. А нет, и похер.

Я бы у Ани спросил, но она сразу просечёт, кому они.

Строю маршрут до цветочного, до Даны и думаю, где бы её номер вырубить. Захожу в «ВК», в сети давно не была. Бесполезно. Ладно, попрошу консьержа её позвать.

Луизка. Точно. Я же ей сегодня доки на Шаболовку подвозил.

— Луиза Александровна, добрый вечер! Не сочтите за наглость моё обращение. Я бы хотел заехать сейчас за Даной и погулять, — набираю сообщение и думаю, правильно ли составил. Ну вроде как батя и учил. Нет этих «могу ли», «можно ли», «а не отпустите ли». По сути, отказы тут не предусмотрены.

— Заезжай))) — Отвечает ректорша. Еще и ногтей насыпала. Хороший знак. Она от меня в восторге. Интересно, а это мне сессию сдать поможет? Бля! Охуеть. Да я реально самую крутую девочку получу. Рейтинг себе подниму. Одни плюсы.

Довольный заезжаю в цветочный и пытаюсь вспомнить, когда вообще цветы девочкам дарил. В школе, походу, пока куни не освоил.

— Здравствуйте! Мне нужен букет из ран-ран-что-то там.

— Добрый вечер, — улыбается девушка и заливается румянцем, поднимая мне самооценку. — Ранункулюсов нет. Хотите кустовидные розы или пионовидные? Махровые гвоздики?

Девушка показывает мне цветы, но мне отчего-то хочется именно этих невыговариваемых. Отказываюсь и еду в следующий.

— Добрый вечер! У вас ранункулюсы есть?

— Есть. Свежие. Сейчас соберём, — девушка подрывается к холодильнику и показывает цветы. Сразу узнаю. У Ани таких дохера было. — Сколько?

Так, ну я не буржуй, эти корзины сумасшедшие таскать не собираюсь. Просто порадовать сладкую. Я и без этой шелухи топчик.

— Ну вот столько хватит, — показываю на объём.

— Эвкалипта добавить? Эустом?

Эвкалипта… Ментола я ей в презиках добавлю.

— Не. Монобукет, — вспоминаю, что все девочки вечно об этих моно букетах твердят.

— Пятьдесят две тысячи, — протягивает мне цветы продавщица, — наличными или картой?

Они ебанулись? А сколько тогда стоят Анины? По триста, что ли? Пиздец. Но не отказываться же. Теперь понимаю, почему все мои парни так завидовали, что я трахаю блогера-миллионника.

Ну один раз ладно, а если встречаться. Мне оно надо вообще? Как в этом мире обычные парни-то живут? Женятся даже.

Хотя папа маме вот не так часто цветы покупает. И всегда белые розы.

— Наличными. Слушайте, а это норм букет? Или так?

— Шикарный. Ваша избранница будет в восторге.

Расплачиваюсь и смакую слово «избранница». Какой-то новый опыт. Но из «Ребекки» зря свалил. В итоге половину чаевых истратил за день.

Придётся какие-то темки мутить, двигаться, развиваться.

Отписываюсь ректорше, что подъехал, и закидываюсь леденцами. Даже курить не буду. Дожил…

Вижу Дану, выбегающую из подъезда, и начинаю смущаться, как баран. Выйти и открыть дверь или сама сядет? А цветы тогда когда? Что так сложно-то? Всё, я хочу быть буржуем. Прислал своего водилу и забил. А тут сиди голову ломай.

А вдруг не понравятся. Ой, да чо я парюсь.

Дана открывает дверь и залезает в машину. Её запах становится ещё концентрированнее, и чувствую, как меня начинает вести. Понятно всё со мной. Химия. Физика. Ну и экономика.

— Это тебе, Вейде! — Протягиваю букет.

— Мне? — Её ангельское личико озаряется каким-то, мать его, сакральным светом, и я понимаю, что за это можно и почку продать. Подумаешь, полтос. — Даня, спасибо! Какой красивый букет!

Девочка затягивается ароматом цветов, который я, к слову, вообще не почувствовал, и блаженно улыбается. Смотрит на меня, как на деда Мороза, и хлопает своими светлыми ресничками. Черт, она такая хорошенькая, что даже стыдно думать о том, что приехал потрахаться. Хотя нет, не стыдно.

Хочется ей что-то приятное сказать, но в голове вата.

— Чем хочешь заняться?

— Не знаю, — пожимает плечиками, — какие предложения?

— Заедем в «Кофеманию» и погоняем по МКАДу под «Макана»?

— Давай, — улыбается.

Блядь. Я же пошутил. Ну что делать. Включаю «Макана», сам с себя ржу и еду в кофейню. Дана молчит, я молчу и понимаю, что впервые мне классно и так. Просто сам факт, что она рядом со мной, а не в телеге с какими-то ушлёпками переписывается.

У меня к ней трепетное отношение. Да-да, именно трепетное. Знание, что я её единственный, меня дико впирает, и делиться ни с кем я не намерен. Откуда во мне эта патриархальность левая взялась?

Чувствую, общение с буржуями и Аверами меня до добра не доведут. Скачусь в эту ваниль и буду ещё и переться от этого. Всё-таки промыли мне мозги.

— Чем дома занималась? — Спрашиваю, пока ждём наш заказ.

— Да так... У меня сегодня исполнилась мечта всей моей жизни, — кротко отвечает.

— Ты мечтала о ранункулусах? — Ни хуя я угадал. Спасибо Лизону.

— Нет, — смеётся слишком эротично. Что за смех такой одновременно низкий и мягкий. — У меня будет братик или сестрёнка. Но цветы божественные.

В этот момент её лицо становится таким милым и трогательным, что меня разносит.

— Скажи ещё раз «божественные», — у меня от её «ж-ж-ж» реально встал. Что за ебический акцент.

— Божественные, — смеётся Дана и привлекает внимание каждого Расула в «Кофемании».

Она вообще не осознаёт своей привлекательности, и оттого такая притягательная. Не кривляется, не старается понравиться.

— Твоя мама беременна от буржуя, и он заставляет тебя с мелким сидеть, что ли?

— Буржуя, — грустно улыбается. — Да нет… Не важно.

Девчонка резко стухает, и я не понимаю, что не так сказал.

Возвращаемся в машину, я двигаю в сторону МКАДа, а она так и сидит пришибленная.

— Всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

Я ей не верю. Что-то не то. Очень явные перемены. Решаю дать ей прийти в себя и не дёргаю. Может, я и не причём.

Не успеваю проехать светофор и останавливаюсь на полторы минуты. Поворачиваюсь к ней, и меня расхерачивает от увиденного. Она медленно слизывает пенку от кофе со своих пухлых губ. Смакуя. Как же, блядь, это вкусно.

— Дана, — зову её, и как только она поворачивается ко мне, целую. Опираюсь на подлокотник и притягиваю к себе. И всё становится на места. Моя. Просто моя. Такая сладкая, воздушная. Мне нравится, блядь, всё. Её медлительность, её реакции, её гнев, её радость. Её ебантизм. Да мне только на руку это. И весело.

А вкус и запах. Молочный рай какой-то. Я хочу её сожрать. Крем брюле и феромоны. Углубляю поцелуй и вспоминаю, какая она на ощупь. Она зарывается мне в волосы, и вся шея мурашками покрывается от её прикосновений.

Сладкую пытку прерывают нервные водители, сигналящие сзади.

С трудом отрываюсь от девушки, кое-как беру себя в руки и продолжаю движение.

— У тебя завтра дистанционка или очное?

— Дистанционка.

— И у меня, — сообщаю и уже знаю, куда держать путь. Я хочу снова в ту палатку в Никола-Ленивце. Снимем шатёр и будем трахаться всю ночь. — Мы с тобой прокатимся чуть дальше.

— Куда?

— Увидишь, — улыбаюсь и надеюсь, что она не будет против. У Внуково скажу, куда путь держим.

По её вздымающейся груди и раскрасневшемуся лицу понимаю, что она хочет не меньше моего. Ещё вся и извертелась на кресле.

Съезжаю на Киевское шоссе и сразу замечаю пост ДПС. По бойкой походочке дэпса понимаю, что он нацелен на меня. И действительно, он взмахивает жезлом и стопорит меня.

Останавливаюсь, достаю документы, открываю окно и жду. Чел чего-то медлит и подходит не сразу.

Пользуюсь его задержкой и касаюсь Даны. Кажется, она в восторге, и это впирает ещё больше.

Я, конечно, улыбчивый человек, но сейчас не глумление, а настоящее блаженство растягивает мне рот. Она кайф.

— Что-то случилось? — Шепчет.

— Да всё норм, доки проверят.

— Инспектор ДПС сержант Ковалёв. Права, СРТС, страховочку.

— Добрый вечер, сержант! — Протягиваю документы и думаю о том, что надо успеть в аптеку заскочить.

И ещё как-то у мамы отпроситься. У нас была договорённость, что в будни я ночую дома.

— Выйдите на проверку, — говорит сержант, вместо того чтобы вернуть мне документы. Выхожу, и сразу он начинает меня слепить фонариком. — У вас всё нормально?

— Абсолютно, — стараюсь не ехидничать. Нет, блядь, не нормально. Я хочу трахаться, а не с дэпсом в ночи болтать.

— Пили что-нибудь? Принимали?

— Нет. Вообще не пью. Лекарства не принимаю, здоров. — Наученный опытом, отвечаю, как надо.

— А вот я вижу у вас расширенные зрачки и изменение цвета кожных покровов. Точно всё хорошо?

Замечаю, что второй тип обходит тачку и светит фонариком уже в Дану. Ну неужели сейчас обыскивать будут?

— Точно, товарищ сержант. Зрачки расширены, потому что с девушкой красивой еду в отель загородный.

— Ха! Ну, поедете, как подышите в алкотестер.

— Всегда готов, — улыбаюсь.

Ожидаемо, у меня ноль промилле.

— Хорошо. Но вот вы нервный какой-то. Плюс зрачки ваши и глаза масляные мне покоя не дают. И изменение кожных покровов. Надо медицинское освидетельствование пройти.

— Надо, значит, надо. Отстраняйте меня, — беру его на понт. Они не любят эту канитель.

— Пойдёмте. Сейчас надо будет найти двух понятых. Есть кому вашу машину забрать?

— Да. Я позвоню?

Блядь. Не прокатило. Мне на освидетельствование нельзя. Там все мои грешки за год видны будут. То, что я сейчас трезв и чист, похер. Смотрю на время, уже первый час.

— Да, слушаю, — отвечает сотрудник СБ семьи моей сестры.

— Колян, здорова! У меня проблемы. Только моим не сообщай.

— Что на этот раз, Данил?

— На мед. освидетельствование отправляют. Клянусь, трезвый. Выручишь?

— Смотри мне, — вздыхает. — Где остановили? Какой батальон? Фамилию запомнил?

Называю всю информацию Коле и возвращаюсь в салон к Дане.

— Что там? — Спрашивает перепуганная красавица.

— На освидетельствование отправляют. Мне нельзя, прав лишат. Но сейчас решат всё. Ждём.

Заверяю сержанта, что мой водитель уже в пути, и жду отмашку от Коляна. Дана по неопытности дико нервничает, и я стараюсь её успокоить. Не хватало, что бы она ещё опять захотела чего-нибудь с собой натворить.

Глажу её и обнимаю, и просто умираю от нежности.

— Дань, — перезванивает Колян, — там рейд что ли?

— Нет. Они вдвоём.

— Дань, ну я не знаю, что за херня. Меня отбрили. Я высоко прозвонился. Дальше мне надо начальника тревожить. Он с Константином на Валдае. Неудобно.

— Коль, блин. Ну мне самому что ли попросить Ананьевского?

— Слушай, ты же дружишь с Мироновым? — Начинает угорать чувак. — Прости, видел записи с камер, как вы зимой парились. Позвони ему, быстрее будет.

— Да? Не знаю даже.

— Попробуй.

Вздыхаю. Это пиздец какой-то. Набираю Фаре. Не берёт.

— Что случилось? — Интересуется Дана.

— Не знаю. Не смогли помочь. И друг не отвечает, который в теории мог бы.

Замечаю, что менты уже остановили две тачки с понятыми, и понимаю, что жопа. Телефон загорается, звонит Фара.

— Да, старый, чо хотел? Я немного занят. С батей сейчас.

— О, он-то мне и нужен.

— В смысле, блядь?

— Федь, меня дэпсы тормознули. На освидетельствование отправляют. Досовские не помогли.

— Дань, ты охуел? Вы заебали меня по такой херне дёргать.

— Ладно, давай, — прощаюсь.

— Да стой. Где стоишь?

— На киевке. Только с Мкада съехал. Восьмой полк.

— Жди.

Посматриваю, что там суета какая-то, заполняют что-то, а сам уже весь на иголках. Докатался. Дана тянется ко мне и обнимает сама. Приятно, но уже не помогает.

— Даниил Павлович, — заглядывает в окно сержант. — Приносим свои извинения, ошибочка вышла. Ваши документы.

Бля. Фух!

— Ничего! Всего доброго! Счастливо оставаться.

— Даниил Павлович, — мент переходит на шёпот и залезает в окно. — Езжай домой. Киевка чистая. Заказ на тебя. Повремени с отелем.

Вылезает и спешно отходит. В смысле заказ? Что это значит?

— Что он сказал? — Интересуется Дана. Ну что за облом. Придётся её домой отправлять. В кои-то веки настолько понравилась девочка.

— Извини, сладкая. Вечер, походу, окончен. Говорит, что мне надо домой, — сообщаю с диким сожалением и болью в члене.

— Так и сказал? — Выпучивает глаза. — Я поняла. Езжай немедленно. Я на такси вернусь.

Мои хорошие, кто не видел, у меня вышла новинка из нашей же вселенной) И герои совсем скоро пересекутся) Олды знают) Встречаем Платона)

«Не платонические отношения»

https://litnet.com/shrt/Qxbm

#Первая любовь #Богатый парень и простая девушка #Студенты

Аннотация

Думали, справедливость существует? Забудьте!

Меня сбил мажор из МГИМО. Он — сын пресс-секретаря МИДа и лучшего адвоката Москвы. У него есть всё: деньги, власть, безнаказанность.

А у меня? Ничего. Я сирота, совершенно одна. И по иронии судьбы, теперь я — преступница. Меня обвиняют в том, что я сама бросилась под колёса его суперкара, чтобы вымогать деньги.

Он — неприкосновенен. А мне не на кого надеяться, но это столкновение перевернёт наши жизни. Навсегда.

Отрывок:

— Это какая-то ошибка! Все же видели, что он на меня наехал! — Растерянно обращаюсь к сотрудникам полиции и свидетелям, пока меня заталкивают в патрульную машину.

— Вот и разберёмся автоподстава это или наезд. Пешеход обязан убедиться в безопасности перехода, — безэмоционально чеканит полицейский.

— Что? Какая ещё подстава? Это же твоя вина! Признай! Ты же сам извинялся! — Молю мажора о справедливости.

— Пупсик, у меня двенадцать камер, всё зафиксировано. Думала бросишься под колёса заряженной тачки и найдёшь себе спонсора? Или просто компенсацию на новую сумочку хотела? — Снисходительно улыбается мерзавец. — Просто признай свою невнимательность и не сядешь за вымогательство.