Loveлас

20. Дана

Вся жизнь проносится перед глазами. Когда я так накосячила? Я явно что-то серьёзное упускаю! Разве можно быть настолько невезучей?

Сколько в Москве людей? Миллионов восемнадцать-двадцать? Сколько ресторанов? Тысячи! Какова вероятность встретиться? Практически нулевая!

Или это не совпадение? Даня меня преследует? Игорь хочет унизить меня, думая, что он мой парень?

Убираю руки под стол, нащупываю сквозь джинсу свежий шрам и впиваюсь в него ногтями, чтобы угомонить своё волнение. Кажется, у меня сейчас сердце из груди вырвется. Оно стучит, как колокол в Домском соборе. На разрыв.

Что он обо мне подумает? А если проговорится кому-то?

Нет, надо успокоиться. Я просто ужинаю с мужчиной своей мамы. Она не смогла, отменять было поздно. Ничего такого. Главное — самой в это поверить.

Хостесс раболепно улыбается Игорю, практически неуловимо шепчет что-то Дане и покидает наш стол.

— Вы у меня первые, — широко улыбается Даня и, кажется, освещает собой всё помещение с интимным приглушённым светом. Раскладывает перед нами винную карту и мимолётно касается меня. Бросаю на него испуганный взгляд, но он на меня даже не смотрит и сосредотачивается на Игоре. — Мне ещё скрипты не выдали, придётся импровизировать.

Даня настолько непринуждённо всё это говорит, будто у него первым клиентом стал не олигарх, а его старый знакомый.

— Всё в порядке, молодой человек, понимаю. Главное — уметь собраться в непредвиденной ситуации и сделать всё от себя зависящее. Игорь Станиславович, — к моему удивлению, и Дорошенко ведёт себя в ответ крайне дружелюбно, даже как-то по-отечески. Встаёт и протягивает Дане руку для рукопожатия. А я думала, в нём спеси выше крыши.

— Даниил Павлович, — пожимает Даня ему руку, а я не сдерживаюсь и прыскаю от смеха. Сколько же в нём дерзости. Завидую. — Так и сделаю. Благодарю за поддержку!

— Я сейчас вернусь, — вскакиваю со своего места и выбегаю из-за стола. Сразу же напарываюсь на обеспокоенную хостесс и прошу её проводить меня в туалет.

Открываю кран и подношу под струю воды трясущиеся руки. Начинаю с маниакальной тщательностью намыливать их, смывать и снова намыливать. Я совершенно не могу собраться. Что там Игорь сказал? Сделать всё от себя зависящее? Я и так как маленький раненый зверёк рядом с тигром, так ещё и нештатный сомелье остатки моего самообладания разрушил.

Зачем я согласилась? Хочется позвонить маме и признаться, что её котик — Иуда в пушистой шкурке. О, чёрт! А если Даня ничем не погнушается и выложит меня на «Рынок Шкур»?

Вот где я продалась! Я его пожалела, пошла против своих принципов, дала слабину и спустила с рук ему его безнравственную выходку, а затем и поддалась на шантаж. Я поставила личное выше общественного и поплатилась за это. Разве с такими установками я шла в журналистику? А теперь я продажная шкура. И заслуживаю абсолютно всего потока негатива в свой адрес.

Хочу посмотреть в свои лживые, трусливые глаза и подпрыгиваю на месте, потому что за моей спиной возвышается Даня, которого я совершенно не заметила.

— Это женский туалет, — пищу я.

— Я и не претендую, — Даня разворачивает меня к себе, как безвольную марионетку, и впечатывает в остров с раковиной. Его обычно светящиеся озорством глаза сейчас абсолютно серьёзны и даже обдают балтийским холодом. Это настораживает, и я готовлюсь к самому худшему сценарию. — Зачем ты опять порезала себя?

— Что-о-о-о? — Заикаясь выдавливаю из себя.

Он пришёл сюда не чтобы меня стыдить и предъявлять? Он интересуется моим состоянием?

— У тебя был свежий порез. Зачем? — Повторяет размеренно и внятно, будто общается с плохо соображающим человеком. Впрочем, вчера он меня именно так и окрестил.

— Мне было плохо, — мой голос звучит тихо и хрипло.

А что мне ещё ему сказать? Это правда.

Даня вздыхает с тяжестью, словно это для него крайне неприятное известие, и берёт меня за руки.

— Ты обещала мне больше так не делать, — он говорит это точно таким же тоном, как и в ту ночь. Сейчас нет того насмешливого парня, есть только мой Даня, и у меня переключается тумблер. Я не боюсь сейчас быть отвергнутой, не боюсь показаться глупой или странной. С этим Даней я такая, какая есть. Поднимаю на него глаза, он будто молниеносно считывает меня и мои потребности и прижимает к себе.

— Ты тоже мне много чего обещал, — капризно тяну ему в грудь, завожу руки за его спину, согреваюсь о его тело и, как токсикоманка, глубоко вдыхаю такой желанный запах. Наконец-то мне дали доступ к дозе.

— Вейде, не стоит уж слишком верить вмазанным парням, — шепчет мне в макушку, и отчего-то кажется, что и он глубоко втягивает мой аромат. А может, мне просто так хочется думать.

Щипаю его за спину и согреваюсь ещё больше от заливистого смеха. Господи, за эту минуту я готова полжизни отдать. А потом снова будут вопрошать, почему у меня всё не как у людей.

Сейчас кажется, что своими объятиями Даня передаёт мне всю свою уверенность и дерзость, и я смогу выстоять перед Игорем. Чётко обозначу свои границы и постараюсь отстоять мамины. Призову его к совести.

Даня гладит меня по волосам и спине с такой нежностью и трепетом, что я невольно задумываюсь о том, что он лукавит и вмазанным парням верить всё-таки можно. И у нас всё ещё возможно. Прижимаюсь к нему ближе, будто желая получить абсолютно всё его тепло, как чувствую резкий импульс и затвердевающую за секунды преграду между нами. Что? В такой интимный, глубокий момент у него встал? Ничего святого у человека!

— У тебя что, эрекция? — Застываю на месте, дабы не прижиматься к его члену.

— У меня? — Насмешливый тон тут как тут, а с ним и извечный спутник — озорной блеск в глазах. — Я импотент, Вейде. Сама же знаешь.

— Да иди ты! — Отталкиваю его от себя и выбегаю из туалета.

— Вейде, не пей вино! Не сейчас, — доносятся Данины слова и окончательно меня сбивают.

Теряюсь в пространстве и выхожу не туда, упираюсь в панорамное окно и узнаю вид за ним. Это очень известная локация среди разных блогеров. Сюда все приезжают фотографироваться и снимать контент, а жители элитного комплекса в свою очередь снимают рилсы про то, что не ожидали получить сотни инфоцыган под окнами, когда приобретали дорогущую недвижимость. Вот только сейчас на знаменитом пруду ни единой души.

— Ты долго. Всё в порядке? — Интересуется Игорь, когда я возвращаюсь. — Я заказал всё на свой вкус.

Может сказать, что у меня диарея? Как он отреагирует, интересно. Хоть Даня и подпортил впечатление своим неугомонным товарищем, уверенность всё ещё при мне.

— Уже в порядке, — понимаю, что я смелая только у себя в голове, как только я открываю рот, я теряюсь и не знаю, с чего начать. — А вы уверены, что здесь вкусно? Посетителей больше нет, и на улице совсем никого. А обычно здесь не протолкнуться.

— Фауна чувствует, когда поблизости находится белая акула, и старается максимально отдалиться, Дана.

Это же он про себя? Какое точное он определение себе подобрал. Белая акула. Лучше и не скажешь. Становится так жутко, хоть снова беги в туалет на сеанс обнимашек с Даней. Где он, кстати? Вино бы вынес, разрядил обстановку.

Решаюсь взглянуть на жуткого хищника и понимаю, что вино уже на столе, а Игорь сидит с бокалом в руках. Значит, Даня больше не придёт.

— Шучу, — видимо, от акулы не ускользает моё состояние, — я дорожу своей личной жизнью и предпочитаю приватность. Во всём.

Это что значит? Что я должна держать язык за зубами?

Официант приносит нам еду, а я мечтаю поскорее слинять отсюда. Нет, я не буду играть по его правилам. Расставлю все точки над i сейчас.

— Игорь Станиславович, — снимаю с себя серьги и кладу на стол, — я Вас очень прошу, оставьте меня в покое. Прекратите свои ухаживания, я не стану вашей любовницей. Не тратьте своё время и деньги.

Дорошенко ухмыляется, убирает приборы, медленно и элегантно вытирает рот и откладывает салфетку. В его глазах столько потехи сейчас, что Дане и не снилось.

— На каком факультете ты учишься, напомни, — обескураживает меня своим вопросом.

— На журфаке.

— Интервью еще брать не учили? Фреймы не проходили?

— Нет. Я же только на первом курсе, — наш разговор напоминает обычный разговор родителя и ребёнка, и мне становится жутко стыдно. А вдруг я действительно его неправильно поняла. Боже, какая же я дура!

— Поэтому мои дети и учатся в Великобритании. Мне не нравится наше образование, но мы с Лу над этим поработаем, — улыбается мне мужчина и переключается на морского ежа. И опять перед ним куча яичных желтков. — Никогда не выдавай свои ожидания, не выслушав предложение своего визави. Ты так ставишь себя в заведомо проигравшее положение.

— Простите, — лепечу не своим голосом. Моё лицо полыхает от стыда, и единственное, о чём я сейчас мечтаю — переселиться на Марс.

— О, солнце, не стоит. Мне льстит, что такая юная и прекрасная девушка допустила столь фривольную мысль. Ладно, дабы не ходить вокруг да около, тем более ты такая решительная, я, если позволишь, всё-таки выдвину своё предложение. — Игорь подзывает жестом одного из своих секьюрити и забирает из его рук планшет. Снимает блокировку и протягивает мне.

— Что это? — Смотрю в тёмный экран. Мой мозг отказывается соображать. Я ни жива ни мертва сейчас.

— Включи, — я, словно ныряя в бездну, нажимаю на кнопку «Плей», совершенно не понимаю, что меня ждёт. — Я визуал, Дана, как ты, наверное, уже успела понять. Мне очень понравилось, что я увидел у себя дома, но еще больше мне понравилось то, что я увидел сегодня в кабинете Луизы.