Loveлас

25. Дана

Тихо захожу в квартиру, стараясь не разбудить маму, но слышу, как Лайма начинает гавкать и несётся со всех лап ко мне.

— Тихо ты! Я тебе! Фу! — шёпотом строю собаку и пытаюсь одновременно разуться и справиться с тяжеленным букетом.

Смотрю на себя в зеркало и любуюсь. Кажется, я сейчас лопну от счастья. Кручусь с букетом и делаю селфи на память. Даню фиг разберёшь. Научена уже. Завтра ещё снова забудет меня. Хотя вряд ли. Наконец-то взял мой номер. Точно! Я же обещала отписаться.

Отправляю ему фотографию с букетом, сразу понятно, что я дома.

— Такая одетая??? — Моментально отвечает. Это хороший знак. Не реагирую на его нахальство и смеюсь, как дурочка. Боже, всё, поплыла.

— Так-так-так, — оборачиваюсь на мамин голос и вижу, как она улыбается. — Шикарный! Пойдём вазу поищем. Что делали?

— Да так, в «Кофеманию» заехали, покатались, а потом мне пришлось вернуться. Даню хотели отправить на освидетельствование. Как думаешь, это может быть Игорь?

— Да это же стандартная практика. Помнишь, меня в том году продували утром. Молодой парень, дорогая машина, денег стрясти, может, хотели. Игорю-то зачем это? Мелочно.

— Даня сразу позвонил своим, и они не смогли ему помочь. Пришлось звонить рэперу Фаре. У него папа кто-то там. И с извинениями отпустили, но сказали, что на него заказ, — делюсь с мамой своими опасениями.

— Не бери в голову! Совпадение! — Мама машет рукой и старается выглядеть невозмутимой, но я вижу, что она озабочена.

— Ты ему рассказала уже?

— Нет, он на Валдай улетел. На выходных расскажу.

Если он на пленарном заседании с президентом, значит, у него полно дел и ему действительно не до Дани. И, надеюсь, до меня ему пока никакого дела не будет.

— Может, он после этого успокоится? — С надеждой смотрю на маму и с грустью на свой букет. Я хочу наслаждаться своей влюблённостью, хочу чистых открытых отношений, хочу просто кататься с парнем, который нравится, по ночам и ни о чём не думать, ничего от него не скрывать.

— Котик, — мама подходит ко мне и обнимает, — я же сказала, что разберусь. Не порть то чудо, что у тебя начинается. Мама возьмёт на себя всю грязь.

Обнимаю её и стараюсь не расплакаться. Вот именно! Мама взяла на себя всю грязь.

— Мам, прости меня! Я была к тебе несправедлива! — Так стыдно становится, когда осознаю, сколько ей пришлось выгребать. Папины реабилитации, игры в азартных клубах, бабушкина болезнь, безденежье, долги и мои подростковые истерики и полное непонимание ситуации. А она со всем справилась и теперь биг босс. Это же охренеть, если подумать. — Ты вообще крутая!

— Котик! Спасибо! — Мама целует меня, гладит и смеётся. — Крутая извращенка.

— Я так не думала.

— Да, думала, думала. Повзрослеешь — поймёшь. Когда пятнадцать лет находишься в браке, где мужу интереснее белку опилками набивать, чем с тобой время проводить, потом не можешь надышаться свободой. Поэтому цени своего пуссибоя, но держи на привязи. Маммите научит.

Блядь. Что?!

— Откуда ты знаешь? — Краснею, как рак.

— Я ректор. Я всё знаю, — мама вырывает букет из моих рук, многозначительно ведёт бровью и уходит на кухню.

Всё? Прям всё? И про импотента? И про тройничок?! Сколько в этой женщине ещё загадок кроется.

Мама начинает обрабатывать цветы, а я любуюсь этими нежными разноцветными лютиками. Интересно, их можно засушить? Хочу этим букетом всю жизнь любоваться. Совершенный.

— А ты чего не спишь?

— Расследование проводила. Беременна я в итоге от Игоря. У того парня вазэктомия.

— Вазэктомия? Это болезнь такая?

— Какая болезнь? Он элитный эскортник. Это перевязка семенных протоков.

Это как?!

— Мужчины занимаются эскортом? — Господи, что за ночь такая. Поверить не могу, что обсуждаю всё это с мамой.

— Всё, — мама хохочет, — слишком много для тебя информации на сегодня, малышка. Иди спать. Я завтра на «Аэропорте» буду весь день, так что ты со Светой вдвоём.

— У меня завтра дистанционка, я дома.

— А работать кто будет? Нет-нет-нет, никаких поблажек, — возвращается Луиза Александровна. — Тебя мой водитель отвезёт к девяти и заберёт в четыре. Если Аркаша будет ошиваться, покажи ему средний палец и скажи, что маме расскажешь.

— Серьёзно?

— Да. Игорю понравится, потомиться ещё, пока я соображаю. И подарки не отвергай, а то вообще не успокоится. Не нравятся, перепродай. Машину купишь.

— Спокойной ночи, — охреневаю от мамы ещё больше, хотя казалось бы…

Ухожу к себе с полной перепрошивкой. У меня не укладывается в голове всё. Начинаю раздеваться, стягиваю лонгслив и надеваю обратно. Даней пахнет, хочу спать с его запахом.

Лежу на кровати и не могу надышаться. Подтягиваю ворот к носу, прикрываю глаза и, кажется, ловлю приход. Это не гиперфикс, я просто свихнусь на нём. Интересно, чему она меня там научит? Если бы я могла, я бы посадила Даню у себя в комнате и вообще не отпускала.

Не могу сомкнуть глаз всю ночь. К утру начинаю замазывать тональником свои шрамы и ругать себя. Зачем я всё это натворила с собой? Наверное, в сотый раз обещаю себе больше так не делать и одеваюсь на учёбу.

От мамы стикер на холодильнике висит, что она спит до десяти и её не будить. На столе стоит ленивая овсянка с орехами чиа и какой-то синей фигнёй и мерзкий смузи из сельдерея.

Крутая, крутая, а свою гадость в меня пихать не устаёт.

Забираю всё с собой с намерением выкинуть в урну и позавтракать в «Птичках» и выхожу, сделав ещё пять селфи с букетом. Вся галерея теперь в цветах.

Аркаши нет, и настроение ползёт вверх. Жалко только, что Даню сегодня не увижу.

Открываю ректорат, Светы тоже нет. Запускаю компьютер, подключаюсь к лекции, оформляю конспект и одновременно листаю на телефоне подслушку.

Оборачиваюсь, когда слышу открывающуюся дверь, и сразу в жар кидает, и улыбку сдержать не могу.

— Ты же на дистанционке сегодня. Привет!

— Меня мама возила на анализы. Не спрашивай, — испепеляет меня своими озорными глазами. — Где фотка? Что за кидалово?

— Какая фотка?

— Нюдсик, — подходит вплотную, упирает руки на стол и склоняется ко мне, зависая у губ. — Данечка всю ночь ждал.

— Я не буду тебе нюдсы кидать, — пытаюсь звучать строго и серьёзно, а сама сгораю от стыда и понимаю, что собираюсь. Ещё как собираюсь.

— Тогда и я тебе не буду, Вейде, — отходит к Светиному столу и запрыгивает на него. — Сладкая, ты можешь воспользоваться служебным положением и сказать мне расписание девчонки одной.

Это из-за того, что я ему фотографию не скинула? Противоречивые чувства рвут на куски. И что не почувствовала игру, и не поддержала интерес, и ревность, и злость.

И полное непонимание, как реагировать. Закатить сцену ревности? Сделать вид, что мне пофиг? Даня, блин! В своём репертуаре.

— Что за девчонка? — Равнодушно спросить не получается, и я пищу, как мышь полевая.

— Да без понятия. Кореш один из МГИМО просит найти. Я решил, что через тебя быстрее всего.

— Имя? — Я сейчас готова колесо от радости сделать.

— Алина Мезенцева.

— Давай поищем, — захожу в базу данных и вбиваю фамилию. Ориентируюсь в этой программе плохо и теряюсь в обилии информации. И два препода есть с такой фамилией, и тридцать семь учеников. Приходится открывать каждого и проверять инициалы. Даня пристраивается сзади, кладёт мне голову на плечо и пялится в экран. Из-за него сосредоточиться не могу. От его запаха дурею. А когда он начинает целовать мне шею между делом, натягиваюсь вся как струна и перестаю дышать. — Что ты делаешь?

— Меня ведёт от тебя, — проводит носом по коже.

— Ведёт? — Спрашиваю дрожащим голосом, я не понимаю, что это значит. — Вот, нашла. Первый курс. Реклама и связи с общественностью. Сейчас у неё социология в триста седьмой. Потом семинар по французскому в четыреста третьей.

— Тааак. А пропуск можешь временный оформить? Пожалуйста! — Смотрит на меня с мольбой.

Ну как я ему могу отказать?

— Могу. — Захожу в программу и ввожу данные его друга, а сама дрожу вся от возбуждения. Скрещиваю ноги от дискомфорта и делаю только хуже.

— Спасибо, сладкая, — разворачивает моё кресло на себя и садится передо мной на корточки и широко разводит мои ноги. Смотрит на меня своим порочным взглядом, обещающим все удовольствия этого мира. Не спеша пробирается руками по внутренней стороне бедра выше и выше, а у меня спирает дыхание. — Ведёт, значит я не могу перестать думать о тебе. Ведёт, значит теряю контроль рядом с тобой. Ведёт, значит хочу безумно. Понимаешь?

— Понимаю, — кажется, я даже не моргаю. Киваю ему в подтверждение его слов и осознаю, что у меня ровно тоже самое. Когда он начинает целовать мне кожу, я молюсь только о том, чтобы Света сейчас не пришла. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

Даня, не убирая руки, встаёт, наклоняется ко мне и зависает взглядом на моих губах, явно демонстрируя свои намерения.

— Мне нравятся твои школьные юбочки. Очень секси. И доступ всегда открыт, — царапает своим дыханием, и я уже ощущаю его неповторимый вкус. — Представляю, какая ты будешь, когда мы притрахаемся.

В этот момент он подцепляет пальцами трусики и дотрагивается до моих половых губ.

— Ах! Это как? — Срывается со стоном с губ.

— Это раз на тридцатый, сладкая, — объясняет Даня и наконец целует меня, одновременно распутно хозяйничая у меня под юбкой. Выгибаюсь ему навстречу, думаю о том, как его взять на привязь и никогда не отпускать, и вдруг, как обухом по голове.

— Нельзя! Нет! — Отталкиваю его резко в грудь, вспоминая о камерах. — Уходи! Сейчас же!

— Ты чего? — Даня в полном недоумении.

— Ничего! — Вытираю остервенело губы и всю злость за своё беспамятство срываю на нём. — Уходи!

— Прости! Думал, тебе нравится. — Даня уходит и хлопает дверью громче положенного.

Ненавижу себя! Ненавижу Игоря! Ложусь на стол и бьюсь головой об него. Дура! Дура! Дура! Безмозглая дура!

Пытаюсь взять себя в руки, но никак. Лекция не записывается, дела не делаются, злость не стихает.

Света приходит только после второй пары, и её поручения я выполняю с трудом. Я себя загоняю до такой степени, что тревога нарастает с каждой секундой.

К концу учебного дня покидаю кампус абсолютно разбитой и обессиленной. Выискиваю своего водителя на парковке и напарываюсь взглядом на «Роллс-Ройс» с Аркадием в комплекте. Мужчина машет мне конвертом, а в руках держит очередной бумажный пакет.

Сссссука!

Сразу же отталкивается от двери и направляется ко мне.

— Это вам! — вручает и уходит к моему удивлению.

Стою как вкопанная и жду, когда он свалит. Открываю чёрный конверт и читаю лаконичную записку: «Моя умница».

— А-а-а-а-а! — Кричу от бессилия на всю Покрышкина и привлекаю внимание абсолютно каждого.