Loveлас

36. Дана

Пока едем к Игорю, постоянно обновляю соцсети Лизы. Ночью она снова приехала в Москву, и у меня очень нехорошие предчувствия.

Даня мог бы обойти ЧС спокойно и как-нибудь до меня достучаться, но не делает этого, что доказывает, что ему всё-таки пофиг. Либо же я всё испортила. Скорее всего!

Но извиниться я не могу. Прощения же не просят с ультиматумами? А их он не приемлет и ясно дал это понять.

— Что ты там всё обновляешь? Дай сюда, — мама наглым образом вырывает из моих рук телефон и пялится на экран. Как этот дьявол, нарушающий все мои границы, может выглядеть буквально как добрая фея красоты?! — Ну ты чего? Прекрати немедленно себя накручивать и ей трафик крутить. Нашла из-за кого расстраиваться.

Отбираю у мамы телефон и блокирую.

— Я ни в какое сравнение с ней не иду. Она взрослая, мудрая, успешная и самодостаточная. Мозги ему не делает. А я?

— Почему ты себя так не любишь, — вздыхает мама, будто она здесь ни при чём. — Не для того я произведение искусства рожала.

— Что, прости?

— Я выбрала своему ребёнку самого красивого мужчину в отцы. Как увидела твоего папу на Майорке, так сразу поняла, что мне нужна дочь от этого белокурого парня. И родила тебя — совершенство. А ты думаешь, что какая-то перекроенная тётя тебе конкурентка. Заканчивай. Прибежит твой Кузьмин до вечера.

— А ты любила папу? — Удивительно слышать от мамы хоть какую-то похвалу в адрес папы.

— Любила, конечно. Ради чего мне переезжать было, если не ради любви?

— А почему разлюбила?

— Всё просто. Не оправдал моих ожиданий. Разочаровалась. Он тогда оканчивал Мюнхенский университет, Калифорнийский технический предлагал ему грант, столько перспектив открывалось. А он вернулся в Ригу, потому что твой дедушка заболел. И в итоге сгнил там. А я продавить не смогла. В Калифорнии он и карьеру бы построил, и отца, может, вылечил, но ему спокойнее дома, рядом с родителями. Ноль амбиций при незаурядных способностях. Я в него верила, верила и разуверилась. А дальше ты и сама знаешь. Надо было уехать на десять лет раньше, а мне тебя всё жалко было. Из него ни мужа хорошего не вышло, ни отца, ни учёного. Жаль.

— А Игорь хороший муж и отец? Или раз он богатый, то на всё остальное можно глаза закрыть?

— На многое можно, да. Но не из-за богатства, а из-за причины, по которой он стал богатым. Я им восхищаюсь. Уникальный человек.

Перевожу взгляд с мамы на водителя и думаю, что, может, она так сладко заливает, опасаясь, что наш разговор передадут? Восхищается она им… Уникальный — это точно.

Обновлять Лизин профиль было легче, чем думать о том, что я с ним столкнулась с глазу на глаз. Я очень надеюсь, что мама права и он просто нас провоцирует, точнее её. Если же подтвердятся мои опасения, я, наверное, просто сойду с ума.

В первый раз мне было любопытно и удивительно в гостях у Игоря, сегодня же просто жутко. Хорошо, что бабушка с дедушкой тоже будут.

Чем ближе мы к его дому, тем хуже я себя чувствую, мама же с каждой секундой расцветает. Как она может так играть?

Подъезжаем к входной группе, и я вижу ненавистный «Роллс-Ройс» Аркаши. Где взять выдержку, если меня одна только машина может сломить?

Но к моему облегчению Аркадий открывает дверь и помогает выбраться моей бабушке. Ну хотя бы сегодня без презентов.

Выскакиваю к ней навстречу и понимаю, что мама не только на меня сегодня наседала с образом. Бабушка с профессиональным мейком, новым цветом волос и в костюме «Шанель»? Выглядит и вправду как тёща олигарха. Мама постаралась.

Дедушку же она нарядила так, будто он только из гольф-клуба. Выглядит не как уважаемый профессор, а как успешный бизнесмен на пенсии. И видно, что ему весь этот фарс не нравится. Надеюсь, он и при общении с Игорем себе не изменит и останется беспристрастным.

Дорошенко же даже не удосужился нас встретить. Меня-то это радует, а вот неуважение к родителям явно прослеживается. Мужчина, представившийся Константином, провожает нас на основную веранду, а я, как в детстве, беру бабушку за руку и не намерена её отпускать. Сжимаю её тёплую костлявую кисть и чувствую спокойствие и защиту.

Из гостиной нам уже открывается вид на сад и… на довольно большую компанию. С веранды доносятся голоса и детский смех.

Растерянно смотрю на маму, но она уже вовсю мчится к своему Игорсу.

Неловко наблюдаем с бабушкой и дедушкой, как мама страстно целуется на глазах у всех присутствующих с Игорем. Это реально перебор. Тут же дедушка, а он мамину попу сжимает без всякого стеснения!

Не знаю, куда деть глаза, а потому неотрывно на них пялюсь и не понимаю, что чувствую. Мама вчера ясно и отчётливо дала понять, что он гондон и сука, а сейчас лобызается с ним, будто они подростки.

Но самое страшное для себя — я не понимаю, кого ревную. Маму к Игорю или Игоря к маме? Это осознание меня разносит на мерзкие куски. Да что со мной не так?

Неужели осознание, что за мной бегает мамин любовник-олигарх, тешило моё самолюбие? Похоже на то. Несмотря на весь ужас, страх и омерзение, в глубине души какая-то тёмная сторона меня принимала эти ухаживания с наслаждением.

Так тошно, кажется, мне от себя никогда не было.

— Александр Александрович, Ирина Феликсовна, рад знакомству! Спасибо, что приехали! — Игорь с почтением здоровается с дедушкой и бабушкой. — Дана, привет!

На меня кидает мимолётный взгляд и одаривает миленькой улыбочкой, будто и не было вчера никакого слитка, бриллиантов и закрытых ресторанов. Берёт маму, которая, к слову, тоже на меня даже не смотрит, под руку и подводит к своим гостям.

В обособленном кресле сидит роскошная старушка в таких массивных изумрудах и жемчугах, что сомнений не остаётся — мама извращенца. Напротив неё сидит брюнетка с каре. Думаю, она чуть старше мамы, и смотрит она на нас всех с ироничным снисхождением. Сестра извращенца? По веранде также бегают две девочки-близняшки, и их постоянно осекает красивая блондинка модельной внешности. Несмотря на её очевидную красоту, её взгляд меня пугает.

Последними я замечаю компанию из молодого парня и девушки и какой-то пары среднего возраста.

— Мама, это Луиза, её родители Александр Александрович и Ирина Феликсовна и её дочь Дана. А это моя мама — Ольга Валерьевна, — представляет нас Игорь, и мама приобнимает свою де-факто свекровь. У старушенции лицо — непроницаемая маска, и я не понимаю, рада она нам или нет.

— Рада знакомству, — улыбаюсь Ольге Валерьевне и получаю в ответ, кажется, искреннюю улыбку и тёплый взгляд, но лишь на мгновение. Маска тут же возвращается на лицо женщины.

— Это Алла, — Игорь представляет нам брюнетку с каре, — мама Олега и Маши. Аллусь, повторяться не буду. Познакомься с Луизой и её семьёй. Петя, Маша, идите сюда.

Что? Это его жена? Мама Олега и Маши? Стою шокированная и по маминому довольному лицу осознаю, что я всё правильно поняла. Они развелись? Как это вообще возможно?

Мама целуется в каждую щёку с законной женой Игоря, как со своей лучшей подругой, и я окончательно впадаю в ступор.

Бабушка смущена, дедушка же еле держится.

— Папа! Стеша меня обзывает! — Врезается в Игоря одна из близняшек лет пяти, и я уже не знаю, как себя сдержать. Нервный смешок так и норовит вырваться наружу.

— Еся, Стеша, — нежно обнимает Игорь своих дочек-близняшек, — познакомьтесь с Луизой. Скоро она родит вам брата или сестру. А может, тоже близнецов.

Охренеть! Куда я попала?

— Здравствуйте! — Подходит к нам девушка, которая одёргивала постоянно девочек, — Я Ева. Мама Есении и Стефании.

Ну всё, пиздец! Это что за гарем он здесь собрал? Осталось мне представиться…

«Мои женщины, как правило, принимают меня полностью» — всплывает в голове, и теперь я наглядно это вижу. Мама и с этой Евой целуется, как с подружкой, и, кажется, её совсем ничего не смущает.

Она могла меня предупредить хотя бы?

Игорь впервые с приветствия бросает на меня взгляд и подмигивает, как мальчишка. Ещё чуть-чуть, и я в обморок упаду от напряжения.

Мне хотя бы сесть, ноги подкашиваются.

— Отец, знакомь, — подходит к нам красивый молодой человек. За ним следует девушка с таким выражением лица, что она мне сразу нравится. Она явно в не меньшем недоумении, чем я.

— Олег, Маша, это моя Лу-Луиза, — Игорь, прежде чем дать сыну пожать маме руку, опять её слишком пылко целует. — Её родители Александр Александрович и Ирина Феликсовна. И дочь Дана.

— Папа, ты разбил мне сердце, — манерно вздыхает парень. — Почему самая красивая девушка, которую я когда-либо видел в жизни, по факту является моей сводной сестрой?

Это он про меня? Мама заливисто хохочет, а вот Игорь бросает на меня строгий предостерегающий взгляд, и у меня второе дыхание открывается.

— Олег, что за мораль для зашоренных? Приятно познакомиться, — улыбаюсь и сыну, протягивая руку, и отцу, которому вовремя вернула его золотую цитату. Игорь усмехается и ведёт маму с родителями к последним гостям.

— Сколько тебе лет? — На меня сразу вешается дочь Игоря и отталкивает от меня Олега.

— Девятнадцать скоро исполнится.

— Класс. Мне двадцать один, всегда хотела иметь сестру-ровесницу, а не этого, — кивает на Олега и своим фривольным тоном сразу даёт мне понять, что приняла меня и хочет общаться. — Пойдём, познакомлю тебя с тётей и её мужем.

Фу-у-х, ну хотя бы не ещё одна наложница Игорса. Интересно, он с ними до сих пор в горизонтальных отношениях или это всё же бывшие?

Со всеми познакомившись, беру шампанское и сажусь с Машей в самый дальний угол веранды.

— Можно нескромный вопрос задать? — Решаюсь спросить, чувствуя её расположение ко мне.

— Не уверена, что смогу ответить, но давай.

— Как вы все уживаетесь такой большой семьёй?

— Ты о Еве и девочках? Мы их сегодня впервые в жизни увидели. Мы, конечно, знали, что они есть, но не общались. Мама вообще за десять лет единственный раз прилетела в Москву.

— Я думала, она живёт между Лондоном и Москвой.

— Нет, в Лондоне мы с Олегом живём. Мама уже лет пятнадцать в Цюрихе.

— Но они женаты?

— Да.

— И никого не смущает, что он с моей мамой сейчас целуется и собрал всех, чтобы с ней познакомить?

— Может и смущает. Нас разве спрашивают? Легче принять ситуацию и найти что-то позитивное. К примеру тебя, — чокается со мной Маша и допивает бокал.

Постоянно поглядываю на маму с Игорем и вижу, что они себя ведут, как попугайчики-неразлучники. То ли мама так всем пытается показать, что он сейчас принадлежит ей, то ли они реально отлипнуть друг от друга не могут.

Пока болтаем с Машей, то и дело ловлю на себе взгляды Олега и кокетничаю с ним. Я не знаю, зачем я это делаю. Голова уже кругом. На Даню обижена, Игоря чуть ли не ревную к маме, ещё и с его сыном флиртую. Может они подливают какое-то зелье извращенское в шампанское? Каким образом я втянулась в эту игру?

Но надо отдать должное, Олег и в правду красивый парень. Я пыталась найти его фотографии в сети как-то, но нет вообще никаких данных про него с Машей. Они абсолютно не публичны.

Ровно в четыре подают обед, и Игорь с мамой садятся во главе щедро украшенного белыми цветами стола. По правую руку от Игоря сидит дедушка, с которым он постоянно переговаривается. Видно, что Дорошенко старается общаться с позиции силы, но с дедом это не прокатывает, и Игорь то и дело смягчается.

— Не возражаешь? — Занимает соседний со мной стул Олег.

— Это твой дом, — пожимаю плечами.

— Не сказал бы. Ну так что, отбросим мораль и факт общего сиблинга и познакомимся поближе?

— У меня есть молодой человек. Я просто пошутила.

— Дважды разбили мне сердце, — Олег снова театрально хватается за грудь, и я смеюсь громче дозволенного.

Подмечаю, что это не остаётся без внимания Игоря, который снова кидает на меня предостерегающий взгляд.

Моментально разворачиваюсь к Олегу и начинаю болтать с ним. Замечаю явный интерес к себе, может и не глубокий, но он слишком долго и многозначительно на меня смотрит.

Я, видимо, перепила шампанского, и меня начинает мутить. А может мутит от этого фарса. Мама себя ведёт, как хозяйка положения. Ева то и дело бросает на неё ненавистные взгляды, а я пытаюсь понять, сколько ей лет. Ощущение, что она наша с Машей ровесница.

— Сколько Еве? — Шепчу Маше.

— Двадцать три.

— Она родила девочек в восемнадцать?

— Если не в семнадцать.

Пиздец. Есть не могу и ещё больше налегаю на шампанское. Кажется, одну меня смущает всё происходящее. Дедушка увлечённо болтает с мужем сестры Игоря, бабушка ведёт беседы с Аллой и Ольгой Валерьевной, а мама с Игорем так и продолжают изображать из себя самую влюблённую пару на свете.

Как бы сказал Даня, их прямо ведёт друг от друга. И рука Игоря под столом явно чем-то занята.

Наверное, я пялюсь на его проделки дольше положенного, и это от него не ускользает. Меня трясти начинает от его потемневшего парализующего взгляда.

Когда бесконечная трапеза заканчивается и нам сообщают, что чай будет подан в саду, я извиняюсь перед Машей с Олегом и иду прогуляться вглубь поместья одна.

Мне нужно побыть наедине с собой и собраться с мыслями. Под конец обеда мне уже даже видения мерещились. Ощущение, что по окончанию застолья начнётся оргия. Нет, мне явно что-то подмешали.

Дойдя до конца поместья, возвращаюсь обратно к саду и у ротонды напарываюсь на Игоря.

Пытаюсь его незаметно обойти, но он перекрывает мне дорожку и подаёт руку.

— Поджидали? — шиплю на него и ищу маму глазами.

— Разговаривал по телефону, солнышко. Тебе не понравился обед?

— Мне всё не нравится, — цежу сквозь зубы. Меня пробирает от его присутствия.

— Мне так не показалось. Радовать меня тебе явно нравится.

— О чём вы? — останавливаюсь, как вкопанная, так, что даже его торможу.

— О своём, — Игорь подносит к моим губам пальцы и смазывает блеск. К моему ужасу у меня разбегаются мурашки, и я чувствую какое-то раболепное подчинение ему. — В четверг у меня командировка в Ригу. Полетишь со мной?

Оживаю и вырываюсь из плена его рук. Прибавляю шаг и отчаянно зову маму про себя: «Посмотри, пожалуйста, в мою сторону. Помоги мне». Но мама беззаботно смеётся с Аллой и даже не думает взглянуть на меня.

— Нет! Я поеду в Ригу со своим парнем. Он всё устроит!

— Твоим ли?

Как же меня бесит его манера разговора.

— Моим.

— А что ты его с собой не позвала? — улыбается.

«А что, можно было?» — удивляюсь, а потом вспоминаю про его видео-ловушки. Так он и ждал, наверное.

— Он занят.

— Я в курсе. Любвеобильный парень. Не думаю, что он тебе подходит.

На что он намекает? Он знает про Лизу? Или про кого-то еще? А может просто хочет нас поссорить?

— Может тогда Олег подходит?

— Даже не думай, солнышко.

— А что такого? Справедливо. Или вас не возбуждает подсматривать за сыном?

Наверное, я сейчас совершаю ошибку, и мама меня потом за это прибьёт, но я не могу себя сдержать.

— Это неприемлемо.

— То есть для моей мамы это должно быть приемлемо, а для вас нет?

— Дана, — строго шепчет мне Дорошенко отеческим тоном. Мы уже практически подошли ко всем присутствующим, и ему явно не нравится моё предложение.

— А мы сейчас и узнаем. Ваши же женщины вас полностью принимают? Маммите! Игорь хочет у тебя кое-что спросить! — Кричу на всю веранду и привлекаю к себе всеобщее внимание.