Там, где цветёт багульник

Глава 11

Утром я первым делом спустилась вниз, чтобы отдать Семёну проценты от выигрыша и нашла его на кухне с охапкой дров в руках.

Зойка сидела возле окна, перебирая пшёнку на кашу и, конечно, не смогла смолчать, ворча себе под нос про всяких проходимцев, которых ей приходиться кормить.

- Вот, это на продукты, - я положила перед ней несколько купюр, - купите, что нужно, но не в запас. Возможно, нам скоро придётся переехать в другое место.

Зойка вздрогнула и подняла удивлённое лицо, но объяснять я ей ничего не стала. К столу подошёл Семён и положил рядом со стопкой купюр ещё два рубля. Потом взяв вёдра, он молча вышел из кухни.

Я тоже ушла, решив до завтрака немного поиграть с Машулей. Сквозь неприкрытую дверь до меня донёсся голос Потапа Ивановича:

- Вот, вроде и хорошая ты баба, Зойка, но на язык, словно аспид ядовитый! И чем тебе молодая барыня не угодила? Старается ведь!

Не знаю, что ответила ему горничная, к тому времени я уже вошла в детскую. Увидев меня, сестричка с радостным криком кинулась навстречу.

- Аннушка, гулять пойдём?

- Обязательно, только чуть позже. Мне нужно съездить по делам, а потом мы с тобой отправимся в чайную, - пообещала я.

Завтракала я в полном одиночестве, Полина до сих пор не проснулась. Поев, я предупредила Семёна, что собираюсь ехать в город. Он уточнил, во сколько, и продолжил поправлять покосившуюся дверь, рядом, с коробком гвоздей в руках, крутился Потап Иванович.

Я вернулась к себе, переоделась и снова посмотрела на перечёркивающую шею рану. Краснота и опухоль уже сошли, но появляться в таком виде в приличном обществе всё же не стоит. Пришлось идти в комнату Полины, чтобы одолжить шарфик.

В спальне витал тяжёлый запах перегара, светлые волосы мачехи разметались по подушке, лицо отекло. О том, чтобы её будить не могло быть и речи, хорошо, если к вечеру оклемается. Глядя на неё, я всё больше склонялась к мысли, что сегодня стоит оставить её дома.

Подойдя к комоду, я выдвинула верхний ящик, помню, при мне Поля убирала туда шпильки и ленты. Шарфик тоже нашёлся. Забрав его, я тихонько вышла из комнаты.

Когда спустилась в гостиную, возле калитки уже стоял извозчик. Семён тоже был тут. Как всегда он действовал быстро и точно: подал мне руку, чтобы я могла взобраться на подножку, а потом сел рядом и всё молча, лишь один раз уточнил адрес, по которому мы едем.

Макшанцев оказался торговцем средней руки. Юркий чернявый мужичок узнав, что я привезла долг, тут же рассыпался в благодарностях, зазывая меня на чай.

- Не стоит, я спешу. Лучше напишите расписку, что деньги получены и претензий вы не имеете.

- Ну, право дело, милая барышня, не стоит беспокоиться, мы были очень дружны с вашим папенькой! Зачем расписки, какие счёты между своими, неужто вы не верите мне на слово?

- Раз так, может мне не стоит отдавать вам долг?

Макшанцев похоже обиделся, но расписку в получении денег мне написал и даже демонстративно порвал долговую отца.

Что ж, одним долгом меньше. Осталось встретиться с самым главным кредитором, но ответа на письмо от Перовского так и не было.

Вернувшись домой, пообедала в пустой столовой. Полина так и не спускалась, но судя по суетившейся с банкой рассола Зойке, уже проснулась.

Потом мы с Машей гуляли. Дошли до уже знакомой чайной, немного отдохнули, взяв себе по булочке и крепкий взвар из сухофруктов.

- Аннушка, ты скоро тоже уйдёшь? Как папа? – вдруг спросила сестра.

- О чём ты, милая?

- Я слышала, Зойка говорила Потап Иванычу, что ты вертихвостка, подолом махнёшь, так тебя и видели!

Ох уж эта Зойка!

- Солнышко, Зойка просто ничего не знает. Мы с тобой и твоей мамой скоро поедем в далёкий-далёкий город. Это будет очень интересное путешествие. У нас будет свой дом и лошадки.

- Лошадки! – глаза малышки загорелись интересом. – Я люблю лошадок!

Посидев ещё немного за столиком, мы пошли обратно. Малышка так набегалась, что часть пути Семёну пришлось нести её на руках. Что интересно, она его совсем не боялась.

Полина так и не спускалась, горничной тоже не было. Раздев Машу, я не знала что делать, не хотелось оставлять её одну, а мне уже пора собираться.

Я заглянула на кухню, надеясь, что Зойка тут, но та как сквозь землю провалилась. Заметив меня, Потап Иванович только рукой махнул, пообещав, посидеть с малышкой.

Сегодня я собиралась особенно тщательно, Семён предупредил, что повезёт меня в место, где бывают люди с большими деньгами. Я со вздохом посмотрела на свой потрёпанный плащ, да меня в нём ни в одно приличное место не пустят!

Потом вспомнила, что видела, как Зойка чистила плащ Полины, в котором та несколько раз валялась на мостовой. Сейчас плащ сушился на кресле возле растопленного камина. Надеюсь, его ещё не убрали.

Спустившись, я воровато, осмотрелась и быстро натянув на себя чужую вещь, вышла на улицу. Пуговицы застёгивала уже на ходу.

Извозчика ещё не было, поэтому решила немного пройти вперёд, чтобы меня не было видно из окон. А вот и коляска.

- Вы рано, Анна Афанасьевна, что ж не подождали? – Семён ловко спрыгнул на мостовую.

- Захотелось немного подышать, - соврала я.

Ответ его вполне устроил, хотя от меня не укрылась скользнувшая по его губам усмешка.

- Хорошо, что вы решили ехать одна. Это не моё дело, но вашей родственнице не место там, куда мы направляемся. Вот, держите, это пригласительный билет.

Он сунул мне прямоугольную картонку.

- Госпожа Мария Михайловская приглашается… Но приглашение на одного человека!

- Вам придётся пойти одной, не оплошайте, Анна Афанасьевна.

И он начал инструктировать, как следует себя вести.

- Но эта Михайловская? Вдруг, кто-то знает её в лицо.

- Приглашение будут смотреть только на входе, дальше вы вольны назваться кем угодно.

У меня было такое чувство, что я снова впутываюсь в какую-то авантюру. Но отступать некуда.

В этот раз здание было похоже на чей-то большой особняк. Мраморные колонны, украшенные лепниной окна и вереница подъезжающих к крыльцу экипажей. Было довольно тепло и многие дамы прибыли в пышных нарядах, пренебрегая верхней одеждой.

Я тоже решила оставить свой плащ Семёну. Вдруг, придётся уходить в спешке. Вчерашний день показал, что надо быть готовой ко всему.

- Ничего не бойтесь, Анна Афанасьевна. Как войдёте, постарайтесь затеряться в толпе, - шепнул он мне напоследок, - я буду ждать вас на той стороне улицы.

Он подтолкнул меня в очередь между пожилой парой и двумя офицерами. Мне ничего не оставалось, как вместе со всеми подняться по широким ступеням к дверям, возле которых стояло сразу два швейцара в бархатных камзолах с натёртыми до блеска пуговицами.

- Ваше приглашение, сударыня.

Я вздрогнула, подняв голову. На меня смотрел один из швейцаров.

- Сейчас, - я полезла в сумочку, отругав себя за то, что не приготовила приглашение заранее. Пальцы слегка подрагивали, мне казалось, что все смотрят только на меня. Вот-вот раскроется обман и меня с позором выгонят.

Наконец, я протянула ему украшенную позолоченными вензелями картонку.

- Проходите, - швейцар поклонился, пропуская меня внутрь.

Войдя, я сначала попала в небольшой зал, где гостей встречали расторопные служанки. Кому нужно было раздеться, они отводили в соседнюю комнату, остальные проходили дальше. За следующей дверью меня встретил заполненный людьми зал, играла музыка.

Гости собирались группами, заводили разговоры, общались. Было заметно, что многие хорошо знают друг друга. Мимо сновали официанты с подносами, полными напитков и закусок, вокруг царила непринуждённая атмосфера праздника.

Семен сказал затеряться в толпе, вот только я в своём простеньком платьице была похожа на бедную родственницу на фоне дам, разодетых в шелка и бархат. Отойдя в сторонку, встав возле окна, я стала наблюдать за людьми и вскоре заметила, что многие гости расходятся по соседним комнатам.

Я тоже пошла, пристроившись за двумя беседующими между собой дамами. В этой комнате было обустроено что-то вроде будуара, посреди которого стояли несколько столов с запечатанными колодами карт.

За одним уже играли в штосс, за другим раскладывали пасьянс. Да и были тут одни женщины. Нет, это совсем не то, что мне нужно! Поэтому даже не стала заходить в соседние комнаты, куда направлялись только дамы.

Вернувшись в большой зал, я заметила ещё несколько дверей, куда в основном идут мужчины. Возле одной сильно пахло табаком, тут, скорее всего, курительная комната. За следующей дверью играли в карты, но уже в более серьёзный Бостон и Вист. Именно тут народа было больше всего. Женщины и мужчины вперемешку. Играли на деньги и судя по лежащим в центре столов стопкам – на большие.

Оставалась ещё одна комната. Уже подходя к двери, я услышала знакомые щелчки ударов бильярдных шаров.

Четыре бильярдных стола с туго натянутым зелёным сукном и блестящими лаком бортами. Играли мужчины. Несколько дам составляли группу поддержки, радуясь каждому забитому шару своего фаворита. Я заметила, что тут много военных. Мундиры всегда сводили дам с ума.

Некоторое время я присматривалась. Два офицера играли уже вторую партию, причём один из них делал грубые ошибки. Не удержавшись, я подошла ближе.

- Не стоит бить по этому шару, - шепнула я, - промахнётесь. Лучше по тому.

Благодаря моим подсказкам, офицер выиграл, чему был немало рад.

- Вы моя муза! – он подхватил мою руку, поднося к губам. – Мой талисман!

- Паневин! Я хочу отыграться! – не сдавался его соперник.

- Угомонись, Петруша, не видишь, я с барышней.

- А давайте, я сыграю за вас! – предложила я ему.

- Это может быть интересно! – улыбнулся офицер, подкручивая щегольские усы. – Петруша, за меня будет играть моя муза!

Он кинул на стол пачку только что выигранных купюр.

- Принимается, - ухмыльнулся его соперник.

Только совсем скоро его ухмылка пропала. Я выиграла. Паневин на глаз разделил полученный выигрыш и сунул половину мне.

- Это случайность! – не унимался Петруша.

- Давайте, сыграем ещё раз, - предложила я.

Это был долгий вечер. Со мной играли все по очереди. Для этих господ я была что-то вроде необычной зверюшки, я их забавляла. В то же время каждый хотел доказать, что именно он сможет выиграть у этой пигалицы.

Постепенно их интерес ко мне угас, и я вернулась в большой зал, где перехватила с подноса немного закусок и направилась к выходу. Никому не было до меня дела, каждый развлекался, как мог.

Выйдя на крыльцо, я поёжилась от холодного ветра, обхватив себя руками за плечи. Уже вечерело, вдоль улицы один за другим загорались газовые фонари.

Семен заметил меня первым и, перебежав дорогу, помог надеть плащ.

- Что так долго?

- Играла до последнего, - пояснила я. – Поехали скорее домой.

Сумочка и оба потайных кармана были набиты выигранными купюрами. Меня не покидало чувство, что кто-то попытается их отнять.

Но, видимо я просто накрутила себя. Домой доехали быстро и без происшествий. Выбравшись из кареты, я почувствовала себя старой развалиной. Стоило немного расслабиться, как спина и ноги напомнили о нескольких часах напряжённой игры.

Центральная дверь была заперта. Конечно, Полина ведь сегодня дома, а меня тут никто не ждёт! Мы не стали никого будить, направившись к задней двери. Семён постучал условным стуком и скоро за дверью послышались шаркающие шаги. Дверь отворилась, на пороге стоял Потап Иванович.

- Заходите скорее! Сквозняку напускали! – проворчал он скорее для порядка.

- Я к себе, устала, поговорим завтра.

Не останавливаясь, прошла на кухню. Зажгла свечу и залпом выпила целую кружку воды. В бильярдной меня несколько раз пытались напоить подозрительными напитками, но я лишь делала вид, что пью. Мне нужна была ясная голова.

В гостиной остановилась, сняла плащ Полины и повесила назад, на кресло возле камина и чуть постанывая, забралась вверх по ступеням. Поставила свечу на стол, подпёрла дверь стулом и подошла к окну. Аккуратно выглянула на улицу – никого. Задёрнув шторы, я стала выкладывать заработанные деньги на столешницу.

Триста семьдесят четыре рубля! Всего за один день!

Не поверив, я пересчитала купюры дважды.

Это же целое состояние! Я могу оплатить почти все долги папеньки. Самое главное – рассчитаюсь с Сергушко. Хотя, по правде сказать, жаль расставаться с Семёном. Я к нему уже привыкла.

Достала блокнот, где были указаны все суммы долга, разложила купюры по пачкам. Взяла стопку бумаги, карандаш и поморщилась. Мои пальцы были стёрты в кровь, кое-где надувались водяные мозоли.

Нужно всё доделать сейчас, завтра будет ещё хуже. Я мастерила из бумаги конверты, писала на них сумму и имя кредитора, потом с помощью свечи растопила сургуч и запечатали им все конверты. Тут был Сергушко и все мелкие долги.

На столе осталась ещё внушительная стопка купюр. Павлов обещал ждать, сколько понадобиться, надеюсь, гусар сдержит слово. Так что его пока вычёркиваем. И останется только господин Перовский, но он так и не дал о себе знать. Да и денег на него я ещё не набрала. Хотя, два-три таких визита как сегодня и я полностью расквитаюсь со всеми долгами, ещё и на дорогу до Кузнецка хватит.

С чувством выполненного долга я завалилась спать, уже строя планы на будущее. Но утром, передавая Семёну его долю, узнала, что такие приёмы, как вчера, устраивают раз в месяц и мне очень повезло туда попасть.

Вот так рушатся все радужные планы. Придётся снова щипать понемножку в маленьких бильярдных и то, мне нужно пару дней отдыха, чтобы залечить руки.

Узнав об этом, я решила пока придержать конверт для Сергушко, ведь без Семёна я просто не справлюсь. А пока нужно раздать все мелкие долги. Этим сегодня и займусь.