Там, где цветёт багульник

Глава 30

Василий с первых минут стал вести себя нагло, по-хозяйски. Сначала велел Акулине почистить его одежду и обувь, потом потребовал затопить баню. Служанка бегала по его поручениям с радостным видом, совсем позабыв о своих прямых обязанностях и мне это совсем не нравилось.

Выловив её во время одного такого забега с подносом в руках, я спросила, почему ещё не накрыт стол для обеда.

- Василий Яковлевич сказали, что обедать будут после баньки, - заявила она и, как ни в чём не бывало, пошла дальше.

- Акулина! – окрикнула я её громче обычного. – Постой! Я понимаю, что ты рада видеть младшего Климова, но не забывай, что теперь я тут хозяйка!

- Надолго ли? – заявила она и пошла вверх по ступеням, к покоям, где поселился Василий.

И что это сейчас было?

Акулина не раз помогала мне на первых порах, когда мы только тут поселились, но сейчас это было открытое неповиновение. И как бы я к ней не относилась, такого спускать нельзя! Стоит один раз дать слабину, тут же на шею сядут!

Я позвала Семёна, вместе с ним отправившись к бане, из трубы которой к небу тянулся тонкий дымок.

Гаврила таскал из колодца воду, а Потап Иванович подкладывал в топку поленья.

- Туши печь! – велела я.

- Да как же барыня, только затопили, уже разгорелось! – удивился денщик.

- А вот так! Дай-ка сюда ведро!

Я отобрала у Гаврилы ведро с водой и размахнувшись, выплеснула его в открытую топку. Огонь зашипел, наружу вырвались клубы пара.

- Затушить! Никакой бани сегодня. Кто ослушается – выгоню!

Потом повернулась к Гавриле и велела:

- Отдай ружьё управляющему.

- Да как же барыня я без ружья, - растерялся тот.

Я так на него глянула, что мужик сразу поник и, буркнув Семёну: - Пошли, - отправился к своей сторожке.

- Аль, случилось чего, - спросил Потап Иванович.

- Случилось…

И я рассказала ему свои опасения на счёт нашего незваного гостя и поведения Акулины.

- Вона чего! Я, пожалуй, сегодня в детской покараулю.

- Спасибо, Потап Иванович! – от души поблагодарила я старого вояку.

Вернувшись в дом, велела Зое идти на кухню и накрывать стол, а сама осталась с Машенькой. Словно почувствовав моё настроение, сестричка притихла. Она только проснулась и сонно тёрла глазки.

Через несколько минут мы с Семёном уже сидели за обеденным столом.

- Ружьё забрал? – спросила я.

- На конюшне припрятал, - кивнул он.

Это хорошо, мало ли как поведёт себя Гаврила, ведь он тоже работал у прежних хозяев. Акулине, вон как крышу снесло.

Только Зоя разлила нам по тарелкам горячее, как в столовой появился Василий. Совершенно спокойно он подошёл к столу и уселся напротив Семёна. Зоя замерла, глянула на меня, я кивнула и только после этого она налила щей в тарелку Климова.

В столовой воцарилась полная тишина, было слышно лишь как позвякивает посуда. Доев второе, я откинулась на спинку стула, внимательно посмотрела на Климова и спросила:

- Так о чём, Василий Яковлевич, вы хотели со мной поговорить?

- Анна Афанасьевна, продайте мне усадьбу!

- Нет! – коротко, но твёрдо ответила я. – Усадьба не продаётся.

Он начал склонять меня на жалость, мол, родные места, хочу вернуться.

- Продайте хотя бы те бросовые земли, они вам ведь всё равно не нужны! – заявил он.

В голове у меня что-то щёлкнуло. Перовский ведь несколько раз спрашивал у меня, не интересовался ли кто теми землями. Делал намёки про строительство железной дороги. И вот сейчас я вдруг всё поняла. Похоже, по плану железная дорога должна пройти по моим землям. Я вспомнила карту города и окрестностей – всё сходиться, той широкой полоски, которая окаймляет город и теперь принадлежит мне, просто не миновать.

Но откуда это стало известно Василию?

А ведь я только хотела признаться, что не могу продать участок до совершеннолетия Маши, а теперь крепко задумалась. Не стоит ему знать такие подробности. Человек он мутный, вдруг решит навредить сестре.

- Земля не продаётся, а вас, Василий Яковлевич, прошу покинуть мой дом!

- Да куда ж я поеду? На улице дождь, дороги размыло! Позвольте хоть до утра остаться. К тому же вы обещали отдать мне бумаги отца.

- Хорошо, оставайтесь, но только до утра. Бумаги я сейчас подготовлю.

В доме снова воцарилось спокойствие, Акулина вернулась на кухню и больше не бегала в комнату к Василию, а он перестал наглеть. Я отправилась в кабинет, нашла пачки писем старшего Климова, которые уже давно отложила. Потом решила ещё раз проверить ящики стола – вдруг ещё что забыла.

Нашла несколько бумаг, потом мне в руки попался конверт с документами на дом и землю.

- Плохо, что в доме нет сейфа! – в который раз подумала я.

Тем более сейчас, когда я решила сдавать комнаты внаём. Да любой, обладающий некоторыми навыками, запросто может войти в кабинет и никакой замок не помешает.

Я задумчиво постукивала пальцами по столешнице, когда мне в голову пришла одна интересная идея. Улыбнувшись, я выдвинула нижний ящик стола, вытащила его содержимое и перевернула кверху донышком.

Как я и думала, между дном ящика и самой тумбочкой, в которую он помещался, был небольшой зазор. Как раз уместиться небольшой конверт с бумагами.

Я зажгла стоящую на столе спиртовку, поставила на неё мисочку с сургучом. Нанесла несколько капель расплавленного сургуча на дно ящика и прикрепила конверт. Немного подождала, пока сургуч остынет и схватиться, потом перевернула ящик и потрясла его. Конверт держался крепко.

Вернув ящик обратно в стол, я сложила в него бумаги, а потом задумалась, что делать с деньгами. По-хорошему, их нужно было отвезти в банк, вот прямо завтра это и сделаю, а пока…

Мой взгляд упал на старую, давно выцветшую диванную подушку, потом я вспомнила, что у меня в спальне стоит корзинка с рукоделием. Зоя сказала, что пора учить Машу вышивке, и я за компанию тоже взяла себе полотенце, на котором хотела вышить простенькие цветочки.

Сходив за корзинкой, я подпорола на подушке один из швов, потом спрятала внутри, среди слежавшейся овечьей шерсти, бумажные купюры, оставив только несколько, мелкого достоинства, и всё аккуратно зашила. Пожамкала подушку, осмотрела со всех сторон – вроде, не заметно.

Положив подушку назад на диван, вернула корзинку в свою спальню. Потом взяла приготовленную стопку бумаг, перевязала бечевкой и постучала в комнату, где поселился Василий Климов.

- Вот, возьмите. Это принадлежало вашим родителям.

Он сухо меня поблагодарил и сообщил, что на ужине его не будет.

- Хочу пораньше лечь спать, уеду рано утром, чтобы вас не беспокоить.

Вот и хорошо, не хотелось бы видеть за столом его надменную физиономию.

За ужином нам прислуживала Акулина, виновато пряча глаза. Рада, что она одумалась.

Дождь закончился ещё днём, но тучи не спешили расходиться, потемнело сегодня рано и меня саму потянуло в сон.

С трудом сдерживая зевоту, я пожелала Семёну доброй ночи и отправилась к себе. Прямо в одежде села на кровать и, кажется, уснула.

Алексей Перовский

- Зоя, что случилось? Где Анна Афанасьевна?

- Беда у нас, барин! Беда! Пропала наша хозяйка! – служанка снова залилась слезами.

Поняв, что я от неё толком ничего не добьюсь, спросил только одно:

- Где Семён?

- Так у себя в комнатке лежит, - Зоя вытерла глаза большим, больше похожим на скатерть, носовым платком.

- Отведи меня к нему.

Зоя закивала головой, а потом засеменила впереди, направляясь в дальнюю часть дома, где жили слуги. Семён лежал на кровати, голова перевязано, лицо цветом соперничает с белыми простынями, под глазами залегли глубокие тени, на скуле наливается голубизной свежий синяк.

- Давно он так?

- Да с ночи ещё, - всхлипнула Зоя.

- Кто-нибудь может объяснить мне, что тут происходит?

- Я могу.

Прихрамывая и опираясь одной рукой о клюшку, к нам подошёл старик. Кажется, я видел его несколько раз во дворе. Анна упоминала, что это денщик её отца.

- Зоя, чаю вскипяти и поесть чего-нибудь дай, видишь, человек с дороги.

Отослав служанку, он повернулся ко мне.

- Пойдёмте, барин, сядем, тяжко мне долго стоять. Там всё и обскажу.

Мы вышли на террасу, я сел в плетёное кресло, а мой собеседник опустился на обычный табурет.

- Где Анна, - я снова задал один и тот же вопрос.

- Пропала.

- Как пропала?

И старый денщик рассказал мне, что вчера утром в дом заявился сын прежних хозяев, Василий Климов, и принялся тут командовать, а служившая ещё при его родителях кухарка стала ему во всём помогать

- Аннушка-то сразу смекнула, что что-то тут нечисто и мне обсказала, я обещал присмотреть, да вот не сберёг… - старик тяжело вздохнул, держащая клюшку рука слегка задрожала.

Так, не хватало мне тут ещё одной истерики!

- А теперь кратко и по делу – что произошло?

Выходило так: Анна гостя сначала приняла, а как тот начал самовольничать, тут же указала ему место, велев покинуть дом. Тот выпросился остаться до утра. Она – добрая душа, разрешила.

- И всё вроде снова спокойно стало, он даже на ужин не пошёл, а потом все спать легли, а утром глядь: Анны Афанасьевны, голубушки нашей, нету.

- Может, она в город уехала? – спросил я, сам уже не веря в эту версию.

- Мы было тоже так подумали, пока у ворот Семёна с пробитой головой не нашли. Да и в кабинете хозяйском всё вверх дном перевёрнуто.

- Что-то пропало.

- А кто ж его знает? Только утром не досчитались кухарки и конюха. Все ещё при прежних хозявах служили. Я так думаю, что нас отравой какой опоили, вот мы ночью ничего и не слышали. До сих пор в голове мутно.

Старик сжал набалдашник своей клюшки так, что аж пальцы побелели.

- Нужно Семёну доктора вызвать, да Анну Афанасьевну в розыск подавать. Почему, сразу не поехали?

- Да кто ж нас слуг-то слушать будет? Скажут, по своим делам отправилась. Но я-то знаю, что она бы Машу ни за что не бросила!

Тут он прав, Анна была очень привязана к своей младшей сестре. Случись что, хоть записку бы оставила.

Я решил сначала сам осмотреть апартаменты хозяйки. Вдруг, есть послание, а слуги просто читать не умеют. Но попав в кабинет, сразу понял, что ничего не найду. Ящики стола были выдвинуты, всюду, даже на полу валялись ворохи бумаг.

В спальне, напротив, царил полный порядок. Зашёл в гардеробную, окинув ряды висевшей на вешалках одежды.

- Зоя! – крикнул я. – Подите сюда! Посмотрите, что-то из вещей Анны Афанасьевны пропало?

Служанка вошла в гардеробную, потом открыла комод, заглянула в шляпные коробки.

- Нет только платья, в котором хозяйка вчера ужинала. Даже туфельки и шляпки все тут, на месте. Она задумалась, подошла к кровати, нагнулась, а потом добавила:

- А вот тапок нету.

Вот теперь я заволновался ещё сильнее. Ни одна уважающая себя барышня не выйдет из дома в тапочках и уж точно не отправиться в город без шляпки.

- Мне нужно в Кузнецк! Срочно!

Вот зря я извозчика отпустил. Как теперь добираться. Разве что верхом.

Оставив саквояж в своей комнате, взяв с собой только кошель с деньгами и пистоль, я отправился в конюшню. Еще на подходе услышал голоса и конское ржание. Остановился и тихонько подкрался к приоткрытой двери.

Разговаривали двое, я сразу узнал характерный выговор местного конюха. Но говорили же, что он исчез?

Вытащив пистолет и держа его перед собой, я ворвался в конюшню.

- Руки! Руки поднимите! А то выстрелю!

- Подождите, барин, не стреляйте! – заговорил дюжий бородатый мужик.

- А ну рассказывайте, что ночью приключилось! Куда барыню дели?

- Дак я проспал всё, - одна из поднятых рук мужика потянулась к макушке, почесав голову, - ничего не видел. Это вот Карим знает.

- Рассказывай! – я перевёл ствол мушкета в сторону конюха.

С его слов выходило, что вчера вечером, когда ему принесли ужин, Гроза ни с того, ни с сего разволновалась, опрокинула горшок с кашей, а потом ещё и растоптала. Но он не расстроился, достал оставшуюся с обеда краюху хлеба, тем и поужинал.

Вскоре в доме всё стихло, даже раньше чем обычно. Карим ещё удивился, барыня часто допоздна книгу у окна читает, ему из конюшни видно. Может, оттого, что приехал сын прежних хозяев? Старшего Климова Карим уважал, даже работать к нему пошёл, а вот сынка не любил.

- Нехороший он человек! Глаза злые! – заявил конюх.

- Он столько в деревне девок перепортил! Одна даже утопилась, – добавил второй мужик.

Руки они с моего позволения уже отпустили и Карим продолжил свой рассказ.

Хоть к вечеру распогодилось, но стемнело рано. Карим тоже собирался ложиться спать, когда дверь хозяйского дома отворилась и оттуда сначала вышла кухарка с саквояжем в руках, а потом он увидел Василия Климова, который нёс на руках Анну.

Конюх смекнул, что дело тут не чисто и задами побежал в комнату к Семёну, с трудом его растолкал и рассказал об увиденном. Они взяли ружьё и вместе они бросились в погоню. Вот только Климов был не один, за воротами его поджидала коляска.

Семён кинулся в драку, пригрозил ружьём, но только действовал он медленно и неуклюже, а подельников Василия оказалось больше. Карим показал четыре пальца.

- Семёна по голове стукнули, а я прятаться. Потом следить. Они в город ехать, я разговор слушать.

По его словам выходило, что от Анны пытались узнать про какие-то бумаги и я, кажется, догадываюсь, какие. Но она никак не просыпалась. Тогда главный сказал, что Анну нужно увезти из города и спрятать.

- Главный? Не Климов?

Конюх покачал головой.

- Нет, не Климов. Их слишком много, я решил следом ехать. Конь нужен.

- Вместе поедем!

Карим наскоро наказал Гавриле присматривать за жеребой кобылой, потом отвязал с её гривы одну из ленточек и спрятал за пазухой.

Вдвоём мы сели на Буяна и так добрались до деревни, где я раздобыл телегу с лошадью, чтобы добраться до города. В Кузнецке я первым делом послал в Липки доктора, потом забрал коня, которого до этого уже брал в аренду и вместе с Каримом отправился к дому, где с его слов держали Анну.

Вот только когда мы туда приехали, дом был пуст. Свежие следы на ещё не просохшей от дождя земле, говорили о том, что тут совсем недавно выезжала тяжело груженная карета.

Мы опоздали!