Там, где цветёт багульник

Глава 39

Алексей Перовский

Возле въезда в Кузнецк мы разделились, Анна Афанасьевна пересела на телегу, а я и Николай Иванович втащили связанного Климова в дорожную карету. Нужно было, чтобы его возвращение пока оставалось в тайне.

Дорога была длинная и Василия успели допросить. Тот, поняв что ему грозит, с готовностью сдал своих подельников. Выяснилось, что с месяц назад он получил письмо с предложением выгодно продать землю в Липках. Отправитель видимо был ещё не в курсе, что усадьба перешла в другие руки и поменяла хозяина.

Климову отчаянно не везло и он снова сильно проигрался. Предложение было как нельзя кстати. К тому же он уже знал, что граф Никитин не так давно умер, а так как женат он не был, Василий понадеялся, что и серьёзных наследников у него нет.

Он решил быстренько съездить в Кузнецк и продать усадьбу ещё раз. Вот только там уже жила новая хозяйка.

Тогда Василий обратился за помощью к отправителю письма, некому господину Пузанову, помощнику председателя земской управы. Тот уже был в курсе, кто стал наследником графа Никитина – молоденькая девица, за спиной которой не стояло никакой поддержки. И тогда Василий решил рискнуть, тем более господин Пузанов уже потерял к нему интерес, собираясь напрямую обратиться к новоявленной графине с предложением о продаже земли.

Но Климову отчаянно были нужны деньги. Карточный долг – дело чести. Тут или отдавать или стреляться, но к последнему он был как-то не готов.

Василий насилу уговорил Пузанова подождать дней десять, условившись, что уступит ему процент от продажи. Тот или слишком любил деньги, или не желал разбираться с графиней Никитиной самолично, довольно быстро согласился.

И тогда Василий начал действовать. Нанял за небольшую плату двух не местных мужичков. Сказал им, что собирается украсть невесту, мол, у них любовь, а родители барышни мешают их счастью. Он рассчитывал, что мужики потом уедут, и никто их не найдёт. Сам он тоже не собирался долго задерживаться, решив, что угрозами быстро заставит девушку переписать имущество на него.

Набравшись наглости, Василий заявился прямо в Липки. Там ему поначалу везло, Акулина, служанка его родителей, с радостью встретила бывшего хозяина. Он наплёл ей с три короба, что Никитины не по праву завладели его имуществом и он хочет восстановить справедливость. И та взялась ему помогать, по его наущению она отравила ужин домочадцев сонным отваром, а когда все уснули, помогла вынести спящую Никитину из дома.

Но что-то пошло не так, не все слуги крепко уснули, прямо у ворот на них кинулся мужик с ружьём, как Василий потом узнал – личный слуга графини.

Вот с этого момента все пошло наперекосяк. С помощью нанятых мужиков они отбились, но стало понятно, что оставаться в городе стало опасно, да и графиня почему-то долго не просыпалась, Акулина, чтобы наверняка, подлила девице сонного настоя не только в ужин, но ещё и в чай.

Нужно было срочно покинуть Кузнецк, тогда один из мужиков предложил отсидеться у него в деревне. Совсем недалеко от города, верст тридцать. Быстро собравшись, они выехали.

В деревне, получив звонкую монету, хозяйка на радостях накрыл стол, да выставила наливочку собственного производства. Наливка оказалась коварной, развязав языки. Когда второй мужик, косматый неулыбчивый Филимон спросил, когда он повезёт невесту в церковь, венчаться, Климов ему всё и выложил.

А тот возьми и спроси, что он будет делать с девицей, когда та подпишет бумаги. Василий так далеко не задумывался, ему было важным получить усадьбу и быстро её продать. Он сдуру и ляпнул, что придушит её, да в соседнем лесочке и прикопает.

К его удивлению мужик предложил купить у него девицу, мол, сыну подарок хочет сделать. Василию показалось это забавным, тем более, Филимон обещал, что она будет жить на дальнем хуторе, откуда ей ходу не будет. Да и любая копейка в его ситуации была не лишней. Вот он и согласился.

Правда, разговор услышала Акулина, вздорная баба подняла ор, так что пришлось её утихомирить и сунуть в погреб. На радостях от сделки выпили ещё наливочки, очнулся Василий уже в дороге. Вот только сделать уже ничего не мог, Филимона он откровенно побаивался. И даже отобранное у слуги Никитиной ружье мало помогало, хотя он с ним не расставался, и всю дорогу держал подле себя.

Девицу, чтобы не очнулась раньше времени и не подняла вой, поили сонным зельем, которое он забрал у Акулины. Никитина очнулась только на третий день и тут же принялась командовать. Другая бы на её месте слезу пустила, а эта своими глазищами как зыркнет, что аж не по себе становиться. Сразу видно – из благородных!

Когда приехали на хутор, Климова поселили в пустующий дом одного из сыновей Филимона. Тот ушёл на охоту и Василию никто не докучал. Его накормили, организовали баньку, вот только к девице больше не подпускали.

Время отпущенное Пузановым неумолимо уходило. А ещё вдруг хозяйка хутора заявила, что на графине жениться её сын и всё имущество невесты отойдёт ему. И не видать ему Липок! Деньги ему кинула, как собаке безродной.

Тут он уже не выдержал и сорвался, схватил ружьё и выстрелил в наглую бабу, а сам пошёл за графиней, он сам видел, как несколько минут назад она заходила в соседний дом. Вот только там было пусто, на выстрел прибежал Филимон и его старший сан, а там уже и мы подтянулись.

После этого рассказа я сам был готов удавить Климова голыми руками. Это же сколько Анне пришлось пережить!

Прибыв в Кузнецк, мы сразу направились в дом Боброва.

Выслушав нас, Пётр Пантелеевич не на шутку рассвирепел.

- Никому не позволю гадить в своём городе, стукнул он кулаком по столешнице так, что чернильница, подпрыгнув, едва не опрокинулась.

Я и раньше догадывался, что настоящая власть Кузнецка держится не на председателе земской управы, а на богатых купцах, радеющих за свой город. Бобров и Николая Ивановича послал со мной не просто так, думаю, для него не секрет, кто является моим отцом, и какими делами он заправляет.

Да и сам старый сыскарь не так прост, не удивлюсь, если раньше он служил в тайной охранке.

После разговора в своём кабинете, Петр Пантелеевич велел выделить нам гостевые покои, дабы мы могли привести себя в порядок. Сам он в это время отправил посыльного к господину Пузанову, приглашая того на обед.

- А не откажется? – усомнился я, уж больно неожиданным было это приглашение.

- Не посмеет! – в голосе Боброва проскользнули стальные нотки, ещё раз подтверждая, кто в городе хозяин.

Когда меня проводили в комнату, там уже ждала горячая ванна. С каким же наслаждением я смыл с себя дорожную пыль и, наконец, побрился.

Когда я вышел из ванной комнаты, на кровати лежал мужской костюм, судя по биркам – его принесли из лавки купца Боброва, самого большого магазина в Кузнецке, построенного прямо напротив дома.

Когда я спустился в гостиную, Николай Иванович был уже там. Судя по тому, как он быстро обернулся, он имел в доме Боброва свои покои или проживал по соседству.

Вскоре к нам присоединилась Пелагея Федоровна, хозяйка дома, милейшая женщина. Она тут-же принялась расспрашивать нас про Анну, было видно, что Пелагея Федоровна сильно за неё переживает. Я сам переживал, отправив её одну, на телеге.

Но Анна ни на минуту не хотела задерживаться, она рвалась домой и наотрез отказалась садиться в одну карету с Климовым, ведь того пришлось ввозить в город тайно, чтобы случайно не спугнуть его подельников.

Утешало только то, что когда мы разъехались, до Липок было всего две версты. И ничего плохого с Анной уже не случится, ведь с ней Карим.

Скоро прибыл господин Пузанов и сразу кинулся кланяться и целовать ручки хозяйке, приговаривая:

- Какая честь! Какая честь!

Пелагея Фёдоровна тут же дала знак служанке, чтобы та позвала хозяина, а потом представила меня Пузанову, назвав гостем из столицы. Теперь он уже принялся раскланиваться со мной, его глубоко посаженные глазки при этом подхалимски бегали, он явно не понимал, почему его пригласили в такую знатную компанию.

Тем временем, Пелагея Федоровна пригласила нас в столовую, чуть позже к нам присоединился и сам Петр Пантелеевич. После обеда хозяйка удалилась, а мы перешли в курительную комнату.

- Осип Иванович, обратился Бобров к Пузанову, - позвольте вам представить Алексея Борисовича Перовского!

Пузанов к тому времени уже порядком расслабился и не ждал подвоха, явно удивившись, что ему ещё раз назвали мою фамилию. А Петр Пантелеевич тем временем продолжил:

- Ревизора из Санкт-Петербурга. Алексей Борисович проводит проверку строительства железных дорог, а вы, Осип Иванович, если не ошибаюсь, как раз отвечаете за участок будущей ветки, что будет пролегать между Пензой и Кузнецком. Не так ли?

Осип Иванович резко побледнел и принялся хватать воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Как бы его удар не хватил!

- Но официального запроса не было, - просипел он.

- Это негласная проверка, Алексей Борисович прибыл к нам инкогнито. И лишь в силу своего расположения к вам, я решил об этом сообщить!

Судя по предобморочному состоянию Пузанова, нарушений в его работе найдётся немало, нужно его только немного дожать.

Николай Иванович встал со своего места, открыл дверь и в комнату ввели связанного Климова. Василий выглядел довольно паршиво, но господин Пузанов сразу его узнал и попятился, только позади была спинка дивана и у него ничего не вышло.

- Да, это он предложил мне продать землю, - кивнул Климов.

И тут Пузанов не выдержал, упал на колени и стал признаваться во всех своих злодеяниях. Николай Иванович едва успевал записывать.

Климова уже увели, а Осип Иванович всё рассказывал и рассказывал. Но самое главное, он подтвердил, что с ним связывался чиновник из Пензы, и за некую мзду просил помочь с выкупом земель под строительство железнодорожной ветки. Мало того, учил как быстро и дёшево это сделать, надавив и запугав собственников. Теперь он точно не отвертится!

Когда Осип Иванович умолк, из-за ширмы вышли двое сотрудников нашего министерства, которых я ещё перед отъездом вызвал себе на помощь. Они тоже вели записи, мало того, заставили Пузанова их подписать.

Тем же днём и Климов и Пузанов отправились в местный острог, их ждёт суд, а мне нужно вернуться к Анне.