Там, где цветёт багульник

Глава 16

Москва встретила нас шумом многоголосой толпы, запахом дыма, конского навоза и свежей выпечки. Огромный старинный город жил своей жизнью, и ему не было дела до чужаков, что открыв рты, смотрели на высокие белокаменные дома, на позолоченный макушки церквей, на запруженные экипажами улицы.

Город очень отличался от Санкт-Петербурга своей размеренностью, и каким-то особым уютом. И от того было на душе легко и спокойно.

Мы прибыли на вокзал рано утром, оставив Потапа Ивановича и Зою следить за вещами и Машей, мы с Семёном отправились искать кассы. Там подтвердили, что железной дороги в Кузнецк ещё не построено, и мы можем доехать только до Пензы.

Узнав цену билетам, я несколько замешкалась. Можно было посадить Зою в третий класс и сэкономить целых пятнадцать рублей, но я вспомнила, как она радовалась, что едет словно барыня. Да с Машенькой управляться одной мне будет довольно нелегко, всё же почти два дня пути, это немало. С минуту поколебавшись, я купила два билет во второй класс и два – в третий. Теперь оставалось дело за малым, дождаться отправления поезда, а это случиться поздно вечером, а ещё закупить в дорогу припасов.

Сначала Семён пробежался по вокзалу, выяснил, где ближайший рынок. Он по-прежнему ничего ни о чём не рассказывал, словно не было господина Сергушко, и Семён не пропадал на день. Со мной он вёл себя скорее как старший брат, а не охранник.

Покупку продуктов я решила доверить Зое, она всяко лучше меня разбирается. Выдала деньги и они вместе с Семёном, поймав пролётку, уехали.

А нам нужно было где-то скоротать целый день, да ещё с маленьким ребёнком. Можно было снять комнату в гостинице, но это снова трата денег. Да и что делать с целой горой вещей? Камер хранения тут ещё не придумали.

Хотела погулять с Машей, но вокруг вокзала было такое активное движение, что сразу пришлось об этом забыть. Да и оставлять Потапа Ивановича одного не хотелось, в этой толпе полно воришек, случись что, старому денщику за ними просто не угнаться.

Так что мы с Машенькой удобно расположились на одном из узлов, куда Зоя умудрилась запихать подушки и одеяла и стали наблюдать за отбывающими и прибывающими пассажирами.

Вскоре вернулись Семён и Зоя, они несли целых две корзины с едой. Горничная тут же принялась хвалиться покупками.

- Тут и сальцо, смотрите какие прожилочки розовые! Хлебушек, яички варёные, молочко для Машеньки!

А вот я с некоторых пор к молоку стала относиться немного подозрительно, сказывался обман Полины. В конце-концов, Зоя вытащила большой промасленный газетный кулёк и выдала всем по пирожку. А ведь действительно, мы сегодня даже не позавтракали.

Ели мы прямо тут, сидя на узлах, но этим никого не удивишь. Многие старались не оставлять свои вещи без присмотра, тут же ели, тут же спали.

Одним пирожком дело не ограничилось, благо Зоя женщина запасливая. А после еды и на душе теплее стало. И тут я вспомнила, что так и не выполнила одно намеченное дело.

- Мне нужно написать письмо господину Перовскому, сообщить ему, что мы уехали.

- Так, чего писать, если можно доехать, - удивился Потап Иванович. – Он, небось в имении сидит, что у батюшки вашего выкупил. Аккурат часа за два можно обернуться.

Имение? Почему я об этом не подумала? В документах отца был указан именно Петербургский адрес. Но ведь многие сейчас живут на два города, имея запасную квартиру, а то и дом.

Было решено отправляться немедля, и в этот раз вместо Семёна меня сопровождал Потап Иванович.

Ехать действительно пришлось около часа в одну сторону. Имение располагалось за чертой Москвы в тихом уютном месте. Я видела, как оживился Потап Иванович, когда мы остановились возле массивных чугунных ворот с вензелями, на которых я узнала рисунок со своего графского перстня. Всё же он прожил тут не один год.

Я прислушалась к себе, но увы, ничего не ёкнуло. Анна никогда тут не жила. К тому времени, как отцу достался этот дом, она уже несколько лет как находилась при монастыре.

К воротам вышел привратник, мужчина чем-то смахивающий на самого Потапа Ивановича, разве что чуть младше. Выслушав нас, он сообщил, что хозяин уже месяц как в разъездах и когда прибудет, ему неведомо.

Пришлось писать записку, благо бумага и карандаш у меня всегда при себе.

Что ж, я сделала всё, что смогла, господин Перовский не сможет упрекнуть меня в том, что я от него скрываюсь. Успокоив свою совесть, я вернулась обратно на вокзал.

Время тянулось на удивление медленно. Благодаря усилиям Зои мы и пообедали и пополдничали. Утомившись, Машенька так и уснула, прямо тут, на узлах.

Где-то за час до отправления поезда, Семён узнал, на какую платформу прибывает наш состав и без носильщика перетаскал наши вещи к нужным вагонам. Оказалось, в поездах дальнего следования на билетах нет номеров с местами. Нет багажного отделения и вагона ресторана тоже нет.

Бывает, что мест на всех не хватает и тогда приходиться дожидаться следующего поезда, оттого купленный билет действует несколько дней, а дальше всё зависит от количества пассажиров.

Так что нам нужно успеть занять место.

Не одни мы оказались такие продуманные, но благодаря стараниям Семёна и Зои мы успели занять купе в середине вагона. Все вещи и узлы пришлось распихать по углам, но главное – мы сели.

Устроив нас, Семён ушёл, ему тоже нужно было занять место. Хоть он и поставил у вагона Потапа Ивановича, но старика могли просто смести толпой.

Оставив в купе Зою и Машеньку, я вышла на перрон и прошлась мимо вагона третьего класса, успокоилась, только увидев в окне довольное лицо Потапа Ивановича. Значит, место занять он успел.

Те временем на соседний перрон прибыл поезд из Санкт-Петербурга, но я была слишком занята и не обратила на него внимания, вернувшись в свой вагон, а буквально через пару минут, объявили наше отправление.

Санкт-Петербург, Перовский.

Написав несколько писем, отправил их по разным адресам. Отдельно черкнул несколько строк отцу, сообщая, что возвращаюсь в своё московское имение. К этому времени Никита успел собрать наши вещи, несколько саквояжей стояло у дверей гостиной.

Я взглянул на часы, до отправления вечернего поезда оставалось чуть больше часа. Я даже почувствовал некоторое облегчение, Петербург, с вечными ветрами и туманами, всегда навевал на меня некоторую грусть и меланхолию.

Вокзал встретил привычным шумом, по долгу службы я часто бывал в разъездах. Иногда в дороге проводил больше времени, чем дома. Оставив Никиту с вещами, отправился прямиком к дежурному по вокзалу.

- Приветствую, Поликарп Иванович.

- Алексей Борисович! Снова вы! Намедни ведь только прибыли!

- Служба, Поликарп Иванович, сами знаете.

- Знаю, - вздохнул тот, - в Москву?

- В неё, родимую, - кивнул я.

- Сейчас, сейчас, сделаем всё в лучшем виде!

Спустя несколько минут я уже держал в руках билет, радуясь, что имею возможность передвигаться по железной дороге бесплатно, оттого и знаю в лицо почти всех начальников вокзалов. А уж столичных – тем более. Все расходы брало на себя министерство.

Никита уже нашёл носильщика, весь наш багаж был аккуратно сложен на небольшую тележку. Ещё раз взглянул на часы, время до отправления есть. Махнул мальчишке газетчику, купив несколько газет. Будет что почитать в дороге, я твёрдо решил отложить дела в сторону, последний месяц меня порядком вымотал. Ещё этот граф Никитин! Не мог помереть чуть позже.

И откуда у него такая взрослая дочь?

Перед глазами встал образ хрупкой рыжеволосой девушки с голубыми глазами и очень светлой кожей. Если поначалу я ещё сомневался, то теперь понимал, что Анна очень похожа на отца, он до последнего щеголял рыжими кудрями и соломенными усами.

Что-то толкнуло меня в бок, приводя в себя. Я так задумался, что даже забыл где нахожусь. Поезд уже подали к перрону, и толпа пассажиров радостно штурмовала вагоны.

Отыскав глазами старого дворецкого, я махнул ему рукой, направляясь к вагону первого класса. Народа тут было намного меньше, знакомый проводник, раскланявшись, помог перенести в купе наши вещи.

- Располагайтесь, Алексей Борисович. Сейчас как тронемся, я вам чайку принесу, как вы любите.

Я кивнул, сунув в подставленную ладонь несколько монет, на что Никита покачал головой. Старый дворецкий не одобрял моей расточительности. Он и первым классом ездить отказывался, но потом привык.

Вот и сейчас по-хозяйски принялся наводить свой порядок, выкладывая из саквояжа полотенце, домашний халат и тапочки, стараясь обеспечить мой комфорт. И хотя я предпочитал путешествовать в дорожном костюме, мало ли что в дороге случиться, его я не одёргивал, понимая, что Никита старается так доказать свою полезность. Последнее время он стал сильно переживать по поводу своего возраста и что не может служить мне с такой же расторопностью, как прежде.

Нет, я не заставлял его работать, дворецкий получал приличное жалование, а так как был он одинок, то к этому времени у него уже скопилась приличная сумма, на которую он мог купить домик в пригороде и доживать век в своё удовольствие.

Но он не мог без работы, а всей его семьёй был я.

Послышался паровозный гудок, потом ещё один. Поезд тронулся, постепенно набирая скорость. Позади остался сырой Питер, замелькали частые деревеньки. Проводник принёс чай, вспомнив, что я сегодня почти ничего не ел, заказал ужин из вагона ресторана на две персоны. Снова выслушал ворчание Никиты, но это скорее по привычке. На самом деле он был доволен, что я о нём не забыл, хотя за стол он со мной так и не сел, поужинав позже, когда я пересел ближе к окну, взяв в руки газету.

Правда, быстро стемнело и газету пришлось отложить. Заметив, что старый дворецкий щуриться и клюёт носом, тоже решил лечь спать.

Утро не принесло ничего интересного. Для разнообразия сходил в вагон ресторан, заказав обед для Никиты в купе. Немного побеседовал со знакомым фабрикантом, он путешествовал с женой и дочерью и всё пытался пригласить меня к себе в купе. Но я сразу смекнул, что меня собираются ближе познакомить с очередной претенденткой в невесты и тактично отказался.

В Твери сделали большую остановку, вышел на перрон размять ноги, сразу заметив, что стало намного теплее. Фабрикант с семьёй тоже прогуливаются рядом, и тут уже деваться некуда, пришлось вести разговоры о погоде, потом обсудили репертуар Большого театра, когда дошли до меню из любимого ресторана госпожи фабрикантши, наконец-то объявили отправление, и всем пришлось возвращаться в вагон.

Я снова взялся за газеты, и тут поезд внезапно резко остановился. Со стола упал пустой стакан и покатился по ковровой дорожке.

Отложив газеты, я выглянул в коридор. Там уже было несколько обеспокоенных пассажиров, все пытались узнать, что случилось. Сначала думали, что кто-то сорвал стоп кран, потом выяснилось, что поезд сбил корову. В результате, мы опоздали почти на час.

Когда прибыли в Москву, уже вечерело. Никита собирал наши вещи, дожидаясь, когда схлынет толпа и можно будет спокойно выйти. Глянув в окно, я на мгновенье замер, думая, что мне показалось. Но нет, это была она, Анна Никитина, её рыжие волосы, словно костёр пламенели в толпе.

Схватив шляпу, протискиваясь сквозь стоящих у выхода пассажиров, я выскочил на перрон, но Анны там уже не было. Через минуту соседний состав тронулся с места. Я успел прочитать надпись на боку вагона «Москва-Пенза».

Мелькнули последние вагоны, а я всё смотрел им вслед.

- Алексей Борисович, голубчик, экий вы быстрый, мне за вами не поспеть.

Обернувшись, я увидел Никиту с вещами.

Только сейчас до меня дошла вся абсурдность ситуации. Зачем только я выскочил? Сам не знаю, что на меня нашло.

- Поедем домой, Никита Данилович, теперь спешить уже точно некуда.

Махнув рукой, я подозвал носильщика, и уже через час пролётка привезла нас к загородному особняку. Увидев меня, привратник тот час распахнул ворота. Немногочисленные слуги забегали, встречая хозяина, всё же я не был тут больше месяца.

И только когда всё немного успокоилось, мне принесли записку.

- Барышня на воротах оставила. Просила передать.

Написано карандашом. Я быстро пробежался глазами по строкам, уткнувшись в подпись: Анна Афанасьевна Никитина, и перечитал ещё раз.

Графиня Никитина уведомляла меня, что отправляется в Кузнецк.