Там, где цветёт багульник

Глава 40

Анна

Вернувшись в Липки, не встретив никого на пороге, я первым делом пошла в детскую. Но там было пусто. Позади послышались шаркающие шаги.

- Это кто тут по дому без спросу разгуливает?! – раздалось грозное.

Я обернулась.

- Потап Иванович, где все?

- Анна Афанасьевна! Голубушка! Вы ли это?!

Старый денщик кинулся ко мне, запнулся и чуть не упал. Хорошо, я успела его подхватить, хотя и сама-то на ногах ещё не твёрдо стояла.

- Вернулась, барынька наша! Живая!

По щеке старика скатилась одинокая скупая слеза.

- Полноте, Потап Иванович, всё обошлось! Вы лучше скажите, где Маша?

- Так, увезли её!

Сердце забилось загнанной птичкой. Неужели, они добрались до Машеньки? Если с ней что-то случиться, я себе этого никогда не прощу!

А Потап Иванович продолжил:

- Катета из города приехала от самих Бобровых. Они и Зою, и Машу к себе приняли.

- Фууух! – от сердца отлегло. – Что же ты Потап Иванович меня так пугаешь. Хорошо всё с Машей, уж, Пелагея Федоровна о ней точно позаботилась!

Я была очень благодарна чете Бобровых за эту поддержку и обязательно постараюсь отплатить за их доброту.

- А Семён где? Что не встречает?

- Семён? Так он совсем плох, как бы не помер!

Только сейчас от Потапа Ивановича я узнала, что ночью, когда похитители садились в поджидающий их возок, Семён вместе с Каримом пытались меня отбить. Семёну сильно досталось, ему разбили голову. Но об этом мне никто так и не сказал. Забыли или не хотели волновать.

Я кинулась на половину слуг. Мой управляющий лежал на кровати с перевязанной головой, но был в сознании.

- Семён, миленький! Как же так?! Что доктор говорит?

- Да какой доктор, Анна Афанасьевна, кто станет лечить простого мужика. Доктора, они денег стоят!

- Перестань, Семён, ты не простой мужик! Ты мой управляющий и ещё верный друг! Потап Иванович, - обратилась я к старику, который к этому времени уже меня нагнал, - кто ещё есть в доме?

- Так белошвейка ваша. Павлине всё равно идти некуда, вдовая она, а со свекровью не ужилась. Она нам и готовила, и за Семёном ходила, с меня-то какой сейчас прок.

Старик тяжело вздохнул, а потом словно вспомнив, добавил:

- Гаврила ещё, на конюшне он, там кобыла жеребиться!

Ну, за кобылу я сейчас переживаю меньше всего. Вернувшись в Липки, Карим первым делом бросился к конюшне, словно что-то почувствовал. Для него эти лошади, словно дети.

- Так, нужно ехать в город за доктором, - развила я бурную деятельность, - а ещё вернуть домой Машу!

- Анна Афанасьевна, барынька, вам бы переодеться, - робко предложила подоспевшая Павлина.

- И то верно!

Я до сих пор щеголяла в сарафане, одолженном мне на хуторе Филимона. Да и помыться бы не помешало.

Гаврила натаскал воды, Павлина помогла мне промыть спутавшиеся в колтуны волосы, а потом позвала к столу. Есть хотелось жутко, я за эти дни так похудела, что платье болталось на мне, словно на вешалке.

За доктором я всё же послала, отправив в город Чукрая, старшего сына Филимона, он у нас сейчас один при транспорте. Нечего ему по двору без дела шляться, пусть отрабатывает долги батюшки, уж больно он передо мной нагрешил.

Доктор прибыл, едва я успела встать из-за стола.

- Анна Афанасьевна, как ваше самочувствие? Вижу, как вы бледны! Почему не посылали за мной раньше?

- Доброго дня, Тимофей Иванович, со мной всё в порядке, просто решила немного похудеть, - улыбнулась я, - сегодня ваша помощь требуется не мне, а моему управляющему. Давайте, я вас к нему провожу!

Доктор осмотрел Семёна, помазал рану какой-то мазью и сделал свежую перевязку.

- Налицо ушиб головного мозга, а рана уже начала затягиваться. Ничего, отлежится немного, отдохнёт и снова сможет работать.

Тимофей Иванович напросился на чай. Пришлось побыть гостеприимной хозяйкой, ведь с ним я смогу доехать до города и забрать сестру.

Но тут с улицы послышался стук копыт, а потом в дом быстрым шагом вошёл Перовский. Алексей уже успел привести себя в порядок и переодеться.

Увидев друг друга мужчины раскланялись, хотя радости от встречи на их лицах я так и не увидела.

- Алексей Борисович, вы были у Бобовых?

Мне не терпелось расспросить, видел ли он Машу. Но Алексей опередил меня, вытащив из кармана конверт.

- Это вам от Пелагеи Федоровны.

Я забрала послание, с трудом сдерживаясь, чтобы не открыть его прямо тут, при гостях. Заметив это, доктор откланялся и даже пообещал на днях ещё раз навестить больного, хотя я об этом его не просила.

Проводив Тимофея Ивановича до крыльца, распрощалась , удерживая на лице дежурную улыбку. Но как только он сел в коляску, я тут же сломала сургучную печать, вскрывая конверт, жадно скользя глазами по строкам письма.

Пелагея Федоровна справлялась о моём здоровье и писала, что с Машей всё хорошо. Присутствие малышки их нисколько не тяготит и чтобы я не волновалась и набиралась сил. Маша побудет у них, сколько потребуется.

Я была очень благодарна Бобровым, но Маше пора возвращаться домой.

- Алексей Борисович, я знаю, вы очень устали, но я хотела бы съездить за сестрой. Надеюсь, вы ещё не отпустили ваш экипаж?

- Анна Афанасьевна, я поеду с вами.

Вроде я была в городе совсем недавно, но сейчас казалось, будто прошёл целый год. После лесов и болот это тихое провинциальное местечко казалось центром цивилизации.

Когда мы прибыли к дому Бобровых, Пелагея Федоровна сама вышла мне навстречу.

- Так и думала, что не усидишь! – она по материнки прижала меня к своей груди, потом взяла за плечи, отодвинула и внимательно осмотрела. – Похудела-то как! Палашка! Вели накрывать на стол!

Я начала отказываться, уверяя, что совсем недавно перекусила, но уйти голодной от этой милой женщины было невозможно. Отправив Алексея к своему супругу, хозяйка повела меня в малую столовую и принялась расспрашивать о случившихся приключениях. При этом, не забывая подкладывать мне на тарелку самые вкусные кусочки.

Когда мы закончили разговор, она позвала служанку и велела привести Машу.

Малышка сначала бросилась мне навстречу, но тут же остановилась и присела в реверансе. Видно, времени тут не теряли, обучив её правилам этикета. Но и я сама не выдержала, присела перед ней на корточки и крепко обняла.

Зоя тоже была тут, стояла у двери по стойке смирно. Видать, правилам этикета обучили не только Машеньку. У Пелагеи Федоровны не забалуешь, вон она как своих слуг гоняет!

Распрощавшись с радушной хозяйкой, которая сунула мне в руки целую корзину подарков, мы вернулись домой. Алексей остался в городе, у него появились срочные дела, так что уехали без гего.

Едва подъехали к крыльцу, навстречу выбежал Гаврила, от него мы узнали, что у Грозы родился жеребёнок, здоровенький шустрый мальчик. Мы Машей пошли его смотреть. Он был такой маленький, длинноногий, смешной. А Карим просто светился от счастья.

Остаток дня я провела с сестрой. Мы играли, читали и даже сходили на прогулку. Уже вечером, когда совсем стемнело, возле дома остановился экипаж. Я подошла к окну, наблюдая, как Алексей расплатился с извозчиком и прошёл в дом.

Утром мы увиделись с ним на завтраке, перекинулись парой слов, и он снова уехал.

Сегодня чувствовала я себя довольно сносно, нужно было приниматься за дела. Меня не было несколько дней, Семён прикован к кровати. Нужно узнать как дела в полях и на второй лесопилке. Акулины теперь не было и огород тоже остался без присмотра.

Нужно было что-то решать со слугами. Зоя, конечно, снова может готовить на кухне и присматривать за Машей, но убираться в доме и работать на огороде она просто не успеет.

Была ещё Павлина, прибившаяся к нам белошвейка. Потап Иванович упоминал, что ей негде жить. Нужно с ней поговорить, возможно, Павлина согласиться поработать горничной.

Я засела с бумагами в кабинете, потом отправилась в Липки, поговорить со старостой. Ну хоть он меня порадовал, не забывая присматривать за полями. Осенью выпишу ему премию.

Так в заботах пролетел весь день.

Алексей снова приехал затемно и мы с ним не увиделись. За завтраком он рассказал мне некоторые новости. Климова и Пузанова увезли в Пензу. Акулину посадили в местный острог. Скорее всего, её отправят отбывать срок на каторгу.

Я спросила, можно ли за неё похлопотать, всё же зла я ей не желала. Назад, конечно бы не взяла, предавший однажды, предаст ещё раз, но шанс бы дала.

Алексей просил меня сильно не переживать, скорее всего её отправят в Сибирь на поселение. Там тоже люди живут.

Посла завтрака он тут же уехал, сославшись на срочные дела, но уже к обеду вернулся. Я велела Зое накрывать на стол, но Алексей сказал, что ему некогда и он приехал за вещами.

- Меня вызывают в министерство. Нужно успеть на поезд. Анна Афанасьевна, обещайте, если вам понадобиться помощь, вы сразу мне напишите!

Он торопливо прошёл в свою комнату, забрал саквояж, и уже уезжая, стоя возле экипажа, обернулся и грустно улыбнувшись, сказал:

- Я буду скучать по нашим конным прогулкам! Прощайте, Анна Афанасьевна!

Он махнул рукой, забрался в коляску и велел извозчику:

- Трогай!

Я ещё некоторое время смотрела вслед уезжающему экипажу. Настроение враз испортилось, даже не думала, что я настолько к нему привязалась. Или всё дело в том, что Алексей меня спас, а я напридумывала там себе всякого. А он просто оказался настоящим мужиком, не бросил даму в беде, не прошёл мимо.

Если вспомнить, он вёл себя всегда очень корректно, и даже там, в лесу не подумал воспользоваться моим положением. Хотя я, наверное, была бы не против!

- Эх, Анна, раскатала губу на столичного красавчика! Зачем ему, богатому, успешному какая-то провинциальная девица! У него там, в столицах, небось, дамы все в золоте да шелках ходят!

Я специально себя накручивала, чтобы забыть, вырвать из сердца эту заразу, пока она не успела пустить корни. Не до романов мне! Усадьбу нужно поднимать, да Машу растить!

Взяв себя в руки, я вернулась в дом, переоделась в простое платье и отправилась на огород, картошку полоть. Кто-то скажет – не барское это дело, но физический труд, это то, что мне сейчас нужно!