Там, где цветёт багульник

Глава 17

Вот и Москва осталась позади, поезд неспешно увозил нас всё дальше и дальше. Вечерело, скоро совсем стемнеет, уставшая за день Машенька раскапризничалась. Я взяла её на колени, тихонько поглаживая по голове, пока Зоя пыталась навести порядок среди сваленных в кучу вещей.

К тому времени, когда она управилась, малышка уже уснула, и я переложила её на соседний диван. Очень хотелось чаю, но проводника не было видно, и я решила лишний раз не шуметь и тоже ложиться отдыхать.

Два дня в дороге тянулись бесконечно долго. Каждая большая остановка воспринималась как праздник. Мы одевались и шли гулять на перрон, иногда покупали что-нибудь вкусное, но только если Зоя одобрит.

На одной из таких остановок, когда я покупала свежую газету, увидела старика, продававшего старые потрёпанные книги. Среди них нашлась одна детская, с картинками. Я очень обрадовалась, будет чем занять Машу в дороге. Уже к вечеру она выучила целых три буквы.

Зоя сильно изменилась, стала намного тише, задумчивей. Меня она больше не задевала, иногда горничная подолгу смотрела в мою сторону, думая, что я этого не замечаю. Зоя всё больше возилась с Машенькой, стараясь дать мне немного свободного времени. Сестрица от меня почти не отлипала, видимо, скучала по матери.

В Пензу мы прибыли ближе к обеду. Но это был не конец пути, дальше только на лошадях. А это ещё три дня. Нам пришлось нанимать большую дорожную карету и это оказало не так-то просто. Если бы не Семён, меня бы уже несколько раз обманули. Поняв, что я не местная, многие тут же начинали задирать цены.

В конце-концов, пообедав в одном из трактиров, мы отправились дальше. Уже через пару часов пути в дорожной карете я вспомнила поезд с удобными вагонами и мягкими диванами, поняв, что просто не будет. Дорога выматывала. Хуже всех приходилось Маше, девочке было тяжело подолгу сидеть на одном месте, она всё чаще капризничала.

Первую ночь провели на постоялом дворе – в большой бревенчатой избе, пахнущей кислыми щами и брагой. Из удобств: таз и кувшин с водой, туалет на улице, куда мы ходили вместе с Зоей, карауля друг друга.

Следующий день казалось никогда не кончиться. Дорога совсем испортилась, временами казалось, что карета не переживёт очередной кочки и просто развалиться. Так что на очередной ночёвке мне было уже плевать на удобства, хотелось просто почувствовать под ногами твёрдую землю. А когда я легла в кровать, ещё какое-то время казалось, что я плыву по волнам.

Утром Машенька никак не хотела просыпаться, да и потом была какая-то сонная и вялая. Меня насторожили её красные щёчки.

- Да она же вся горячая!

Потрогав её лоб, я поняла что у Маши поднялась температура. Холодные ветра и сквозняки не прошли даром. И хуже всего, мы не могли ничего сделать, пока не доберёмся до города.

Как же я была рада, когда вдалеке показались дома Кузнецка.

Первым делом велела везти нас в больницу, кучер сначала заупрямился, но три рубля сделали его более сговорчивым.

Старое деревянное здание утопает в распустившихся кустах сирени, нежный аромат кружит голову. Оставив Машеньку с Зоей, быстро поднимаюсь на крылечко, Семён идёт следом.

Внутри прохладно, тихо, пахнет карболкой. На наши шаги из какой-то комнатушки выглядывает женщина в белой косынке и длинном, до пола, переднике.

- Доброго дня, нам бы доктора, - спешу я к ней.

Она хмуриться, окидывает нас внимательным взглядом, поджимая тонкие губы.

- Тимофей Иванович обедать отправился, через полчаса приходите.

- А если нам срочно? Кто-нибудь может его заменить?

- Всем вам срочно, - ворчит женщина, - чего у вас приключилось.

- У меня ребёнок заболел. Жар сильный.

- Ох, мамаши, нарожают, а что потом делать не знают. Всё вам мамок-нянек подавай.

- Что?

- Где ребёнок-то? Несите ужо, посмотрю.

- Семён! – обернулась я к своему молчаливому помощнику.

Тот кивнул и тут же вышел. Я осталась в больнице, опасаясь, что эта сердитая женщина уйдёт и где тогда её искать?

Семён вернулся буквально через пару минут, на руках он нёс Машу, следом шла Зоя. Увидев эту процессию, медсестра тяжело вздохнула:

- Идите за мной, кладите сюда, - указала она на кушетку, стоящую в небольшом кабинете, - да отойдите, не мельтешите!

К этому времени Маша словно впала в забытьё, её состояние пугало меня до дрожи. Если с сестрой что-то случиться, я себе этого вовек не прощу!

Тем временем медсестра ощупала голову и руки девочки, я заметила, что её движения стали быстрыми и чёткими, а на лбу пролегла глубокая морщинка. Это напугало меня ещё больше.

Мельком взглянув на меня, она велела:

- Мамашу в сторонку отведите, да усадите там, как бы в обморок не свалилась, мне одной с ними двумя не управиться. Ишь, побледнела вся, родимая! А ты, - обратилась она к Зое, - помоги мне ребёнка раздеть. Накутали-то! Малышку беленькой обтереть нужно, глядишь и полегчает.

Семён, подхватив меня под локоток, усадил на лавку, а две пожилые женщины склонились над Машенькой. Вскоре по комнате поплыл тяжёлый запах спирта и у меня голова закружилась ещё сильнее, того и гляди действительно потеряю сознание.

- А что это у нас тут, Павлина Сергеевна?

Я повернулась на мужской голос, в дверях стоял мужчина лет тридцати в лёгком плаще, под которым виднелся строгий костюм в мелкую тёмную полоску. В руках он держал трость с крупным деревянным набалдашником.

- Да вот, Тимофей Иванович, - больную привезли, - медсестра выпрямилась и поспешила к доктору, принимая у него плащ и шляпу.

- Больную вижу, а все остальные кто? Попрошу посторонних покинуть кабинет!

Только посторонними себя никто не считал. В результате вышел только Семён.

Доктор засучил рукава, медсестра полила ему на руки из кувшинчика и тут же подала полотенце. Меня крайне нервировала его медлительность, я едва держала себя в руках, чтобы не начать поторапливать.

Наконец он подошёл к лежащей на кушетке Машеньке, потрогал лоб, руки, ноги. Вытащил карманные часы и принялся отсчитывать пульс.

- Павлина Сергеевна, стетоскоп! – велел он, пряча часы в карман.

Медсестра подала ему небольшую деревянную трубку. Доктор, нагнувшись, приложил её к груди Машеньки.

- Всё понятно, у больной лихорадка. Застудили вы дочку, сударыня.

- Это моя сестра… доктор, помогите! Маша единственное, что у меня осталось! Я заплачу, только скажите сколько!

- Полно те вам, сударыня, не стоит так переживать. Все дети болеют. Сейчас я выпишу вам порошки, советую смешивать их с мёдом. Да питья побольше давайте. А вот это купите, если кашель начнётся, - он сел за стол и принялся заполнять рецепт.

Зоя тем временем снова одевала Машу, щёчки у малышки немного побледнели, да и дыхание выровнялось. Кажется, она просто спала.

- Вот, купите это в аптеке, тут, на углу, - доктор передвинул рецепт на край стола. – Кстати, это не ваша ли дорожная карета стоит у крыльца?

- Да, наша.

- Значит, вы не местные. То-то смотрю, лицо мне ваше не знакомо. Я бы обязательно запомнил такую яркую барышню! В гости или проездом?

- Думаю, на постоянное место жительства. Усадьба «Липки» - знаете?

- Так вы к Климовым?

Климовы? Я не сразу вспомнила, что в расписке с выигрышем отца стояла такая же фамилия.

- Я новая хозяйка дома.

- Неужто, Василий женился? А где же он сам?

- Нет, вы не так поняли. Усадьба досталась мне от отца, графа Никитина, а как уж она к нему попала, я не ведаю.

Я не стала говорить, что прежний владелец проиграл дом в карты. Мало ли какие слухи пойдут. Может, у него тут родственники какие остались.

- Позвольте представиться, Анна Афанасьевна Никитина. Это моя сестра Маша. Отец наш умер три недели назад, завещав нам эту усадьбу.

- Соболезную! – доктор привстал, кивнув головой в знак уважения.

- Тимофей Иванович, прошу простить мою настойчивость, но я совершенно не знаю город, подскажите, как нам проехать к дому!

Оказалось, что нам следует вернуться назад. Липки, деревня и одноимённая усадьба находились примерно в пятнадцати километрах от Кузнецка. Не зная этого, мы проехали нужный поворот.

Зоя уже одела Машеньку и, взяв малышку на руки, ушла. Поблагодарив Тимофея Ивановича за помощь, я оплатила приём, напоследок выслушав ещё несколько советов по лечению.

- Пожалуй, на днях загляну к вам, задумчиво произнёс Тимофей Иванович прощаясь, - возьму вашу сестру под наблюдение.

- Большое вам спасибо!

Я действительно была ему благодарна и за лечение и за советы.

Покинув больницу, сразу же направилась в аптеку, взяла выписанные доктором порошки и травы от кашля. Ещё бы меду и малинового варенья, но в аптеке таким не торговали. Может, удастся раздобыть в деревне?

Под недовольное ворчание извозчика мы выехали из города, проехали по мосту через реку и на первой же развилке завернули налево. Вскоре действительно показалось несколько деревенских домов. Под колёса кинулась брехливая собачонка. Старик проводил карету задумчивым взглядом.

Навскидку я насчитала домов восемь-девять, не густо. А дорога вела нас дальше, по аллее из больших раскидистых лип, упираясь прямо в старые, чуть покосившиеся чугунные ворота.