Там, где цветёт багульник

Глава 32

Кузнецк, Алексей Перовский

Мы опоздали, Анну увезли. Дом, где её держали, был совершенно пуст.

Меня распирало желание прямо сейчас броситься в погоню, но я прекрасно понимал, с наскока такие дела не делаются.

Сначала попросил Карима ещё раз рассказать всё, что он видел и слышал. Не доверяя своей памяти, я записал всё на бумагу. Самым странным показалось, что в разговоре похитителей несколько раз прозвучало слово: Пермь. Это же более тысячи верст отсюда! Не думаю, что Климов мог отправиться в такую даль, скорее всего он затаился где-то недалеко от Кузнецка и вот тут уже мне без помощи местных не обойтись.

Можно было, конечно, найти городового или околоточного надзирателя и всё им рассказать, а там уже стражи порядка возьмут это дело в свои руки. Но, похищение Анны было напрямую связано с делом о железной дороге, а это уже не их уровень.

Да и не мог я бросить её в беде. Эта рыжеволосая девица успела запасть мне в душу. Я отчасти винил в случившемся себя: не уехал бы тогда, или вернулся чуть раньше, Климов не посмел бы к ней даже подойти!

- Едем к Бобровым! – махнул я рукой Кариму, делая свой выбор.

В Кузнецке был свой градоначальник, да и других властей хватало, но я-то прекрасно понимал, кто тут имеет настоящий вес. Петр Бобров был не только богат но и очень влиятелен. Одно то, что многие учреждения города содержались за его счёт говорит о многом. И главное, он не был замечен ни в чём предосудительном, ещё будучи в Пензе, я успел навести о нём справки.

Передав лошадь Кариму, велев ему ждать возле дома, а сам попросил дворецкого доложить хозяевам о моём приходе.

Меня встречала сама Пелагея Федоровна.

- Алексей Борисович, - всплеснула она руками, - что случилось? На вас лица нет!

- Анну Афанасьевну Никитину похитили! – не стал я юлить и терять время.

Наслышан о Пелагее Федоровне, женщина она умная и порядочная, авось и мне чем поможет. И она не подвела, тут же крикнула слуг и послала за мужем. Потом велела принести мне рюмку вишнёвой наливки. Я попытался отказаться, но она настаивала.

- Пейте, Алексей Борисович, пейте, полегчает.

Под внимательным хозяйским взглядом я опрокинул рюмку в рот, в ней оказалось чуть больше напёрстка. Пряная сладковатая жидкость потекла по горлу, и я почувствовал, что меня действительно отпускает.

- Вот и хорошо, вот и ладненько! – Пелагея Федоровна захлопотала, отобрала у меня пустую рюмку, отдав её горничной. – А теперь садитесь и рассказывайте!

Я рассказал ей все, что сам узнал по приезду. Утаил только, что это дело касается железной дороги.

Пелагея Федоровна не стала ахать и охать, первым делом она велела заложить коляску и ехать в Липки за Машей и её няней.

- У нас поживут, так мне спокойнее будет!

За это я был ей очень благодарен. При всём случившемся у меня просто не было возможности позаботиться о младшей сестре Анны.

Тем временем прибыл Пётр Пантелеевич, мы закрылись в его кабинете и уж тут я рассказал все подробности, включая покупку участков под строительство железной дороги, разве что имён причастных чиновников не называл. Чтобы их обвинить, нужно сначала поймать за руку. Этим я собирался заняться буквально на днях, а теперь все планы псу под хвост!

Бобров внимательно меня выслушал, потом черкнул несколько записок, велев слугам разнести их по адресатам.

Вскоре в кабинете появился городовой, а следом подъехали ещё два господина, хозяин дома представил их как хороших знакомых и верных людей. Как оказалось один из них раньше занимался сыском. Правда, сейчас он уже был на пенсии, но его навыки нам очень пригодятся. Он представился скромно: Николай Иванович, фамилии не называл.

Городовой вместе с Каримом был послан к дому, где держали Анну, чтобы опросить соседей, не видели ли те, что подозрительного. Так мы вышли на хозяина дорожной кареты, который сдал её внаём. И снова в разговоре промелькнул Пермский край. Но самое главное, соседи рассказали, кто жил в доме.

Так мы выяснили, что один из похитителей родом из деревеньки, что в сорока верстах от Кузнецка.

- Надо ехать! - решил я.

Но сначала оставил Боброву координаты людей, которые едут мне в помощь. Если я задержусь, он окажет им всяческое содействие. Петр Пантелеевич и сам был зол на то, что за его спиной творились такие махинации.

- Никакого разбоя в своём городе не позволю! – пробасил Бобров, стукнув кулаком по столу.

Мы с Каримом быстро собрались в дорогу, взяли с собой сменную одежду, шерстяные одеяла, если придётся спать на земле и небольшой запас продуктов.

Сыскарь неожиданно вызвался ехать с нами. Он прихватил два ружья и запас патронов. Помня, что у похитителей ружьё, которые они отобрали у Семёна, я взял свой пистоль.

К этому времени городовой уже успел доложить, что нужный нам возок видели выезжающим на дорогу в сторону Озёрок. Как раз оттуда был один из похитителей. Значит, мы на правильном пути. Даст Бог, уже вечером Анна будет дома!

До Озёрок добрались только к вечеру. По пути сыскарь несколько раз останавливался в примыкающих к дороге деревнях, спрашивая у местных, не видели ли они проезжающий мимо приметный возок. Там мне пришлось расстаться с десятком мелких монет, но теперь мы знали, что едем в правильном направлении.

На улице уже стемнело, мы остановились за околицей. Кое-где в окнах домов виднелся тусклый свет. Спать тут ложились рано.

- Надо бы тайком всё сделать, а то не ровён час, сбегут! – сказал Николай Иванович.

- Я пойду по дворам, найду, где стоит возок! - сердце сжималось от одной только мысли, что Анна сейчас в руках разбойников. Если они её хоть пальцем тронут, на куски всех порву!

- Нет, Алёша, уж больно ты приметный, сразу видно – городской, - покачал головой сыскарь.

- Моя идти! – вызвался Карим. – Моя плохой человек видеть, узнавать!

- Правильно мыслишь, иди Карим.

Конюх накинул повод коня на ветви ближайшего кустарника и, сделав несколько шагов в сторону деревни, словно растворился в ночных сумерках, даже шагов не было слышно. Потянулись долгие минуты ожидания.

Расстелив на траву одно из одеял, мы сели, давая себе передышку. Незаметно разговорились, Николай Иванович интересовался строительством железной дороги, я рассказал, что мог, всё равно через несколько дней это уже не будет секретом, а старый сыскарь подкинул мне несколько интересных идей, как поймать мошенников.

- И вот вроде всё у нас по уму и для удобства делается, но всегда найдётся тот, кто будет недоволен. Но это полбеды, хуже, когда специально диверсии устраивают! Мне не за себя, за державу обидно! – размышлял тем временем Николай Иванович.

За разговором время пошло намного быстрее, рядом, в кроне деревьев, соловьи выводили свои звонкие трели, громко трещал сверчок. Но вдруг всё резко стихло, мы оба схватились за оружие, сказывалась военная служба.

Карим появился так же бесшумно, как и ушёл.

- Что узнал? – кинулся я к нему. – Где Анна?

- Да подожди ты, не спеши, дай сказать толком, - осадил меня Николай Иванович.

От Карима мы узнали, что он обошёл все дворы, но дорожной кареты нигде не нашёл.

- Может, в сарай загнали?

- Я смотреть! – вскинулся конюх. – Все спать, собак нет, конюшня нет, совсем бедный деревня.

- Вот что я предлагаю, - вздохнул Николай Иванович, - ждём до утра, а потом идём к крайней избе, там расспросим хозяев, к кому вчера приезжала дорожная карета. Если заартачатся, денег посулим, тут же всё расскажут!

Так и решили.

- Я первый подежурю, - вызвался Николай Иванович. – Бессонница у меня. А ты ложись, Алексей, силы нам ещё понадобятся.

Я прилёг на расстеленное одеяло. Думал, не усну, но сон меня тут же сморил, я будто в глубокую тёмную яму провалился. Проснулся от того, что кто-то теребит меня за плечо.

- Карим…

Уже светало, звёзды на небе потускнели, далеко на горизонте занималась заря. Конюх поманил меня за собой, знаками показывая, чтобы я не шумел. Николай Иванович спал, я не стал его пока будить, следуя за Каримом.

Вышли к краю берёзовой рощи, где расположились на ночлег. Ну как рощи – с десяток деревьев и как только ещё чуть рассветёт, нас тут будет отлично видно.

- Туда смотреть, - Карим показал в сторону дома, стоящего чуть в стороне от деревни. – В сарае один коза, совсем бедный!

Дом действительно стоял чуть на отшибе, его окружал большой сад, но даже отсюда было видно, что некоторые деревья уже засохли. Но те, что остались, надёжно скрывали дом от любопытных глаз.

- Надо будить Николая Ивановича, - решил я.

Сыскарь одобрил нашу идею поменять место дислокации, так мы дольше останемся незамеченными.

Быстро собрав свои пожитки и отвязав лошадей, мы направились к дому. Когда-то это был крепкий пятистенок, указывающий на достаток его хозяина, но со временем он сильно обветшал. Забор покосился, местами упал, а ворот и вовсе не было.

Я ступил на крыльцо, оно угрожающе затрещало, поэтому постучав в дверь, я сразу поспешил спуститься на землю. Послышались шаркающие шаги, дверь отворилась, на пороге появилась древняя старуха. Окинув нас мутным взглядом, она неожиданно звонким голосом спросила.

- Куда, соколики, путь держите?

- Далеко, бабушка, пустите на постой? Мы заплатим!

- Ну, заходите, коль не шутите, - улыбнулась она щербатым ртом.

- Нам бы лошадей сначала пристроить да напоить.

- Так, за дом их сведите, там и колодец есть.

Карим остался с лошадьми, а мы с Николаем Ивановичем прошли в дом.

- Не серчайте, сынки, только накормить мне вас нечем, если только Зорьку сейчас подою.

- Не беспокойся, мать, у нас всё с собой, - заверил её Николай Иванович. – Ты лучше скажи, не приезжал ли кто вчера в деревню?

- А ежели и приезжал? Дружки, что ли ваши?

- Нет, не дружки, - покачал я головой.

- А чего тогда вы их ищите?

- Значит, приезжали?

- Да вчера к Сеньке кривому аккурат к обеду заявились. Один городской, на тебя, барин, похож. И баба с ими.

- Молодая?

- Кто?

- Баба?

- Да как сказать, для меня вы все молодые.

- Это Анна! Николай Иванович, нужно найти дом этого Сеньки.

- Да чего его искать? Третий с краю, там ещё у ворот рябинка растёт.

- Николай Иванович! - я умоляюще глянул на сыскаря.

- Что, прямо так и пойдёте? Даже молочка не попьёте?

- Потом, мать, с молоком. Потом! Вот, приготовь что-нибудь на обед.

Николай Иванович положил на стол несколько монет, мы с ним вышли на двор и, прихватив Карима, как единственного свидетеля, отправились на поиски Сеньки кривого.

Прошли через старый сад и вышли прямо в деревню. У третьего дома с краю действительно росла рябина.

Николай Иванович поправил на плече ружьё, моя рука сама потянулась взять пистоль и тут ворота ближайшего дома распахнулись. Сначала показалась рогатая голова коровы, за ней вышла её заспанная хозяйка. Обе остановились и удивлённо на нас уставились.

Ещё одна монетка перекочевала из рук в руки, и мы уже всё знали и про Сеньку и про его гостей. И даже про приехавшую с ними бабу. Вот только по описаниям селянки, это была не Анна, а Акулина.

- Только они уже уехали!

- Когда? – сердце моё сжалось в недобром предчувствии.

- Ещё светло было, я за водой к колодцу пошла, смотрю, грузятся.

- А женщина, молодая? Не видели?

- Вот чего не видела, того не видела. Сенька так и вовсе дома остался. Я когда вечером корову с пастбища гнала, он у двора тёрся.

Мы с Николаем Ивановичем переглянулись. Даже если Анну перепрятали в другое место, есть человек, который поможет её найти.

- Спасибо, красавица! – улыбнулся Николай Иванович.

Молодка аж расцвела, щеками раскраснелась, засмущалась. А мы направились к Сенькиному дому.