Там, где цветёт багульник

Глава 25

Когда приехала домой, не сразу поняла, что случилось. Во дворе было слишком многолюдно, я даже поначалу испугалась, но потом, присмотревшись, поняла, что тут в основном женщины и дети.

- Барыня приехали! – над толпой раздался звонкий голос Акулины.

Все тут же повернулись в сторону остановившейся возле крыльца коляски. Народ смотрел с интересом, а когда я пошла в их сторону, принялся вразнобой кланяться.

- Акулина, что тут происходит?

- Дык это, рассаду принесли. Вы же сами велели.

Тут я заметила, что на земле стоит с десяток корзин, из которых торчат зелёные листочки саженцев.

- Мужики ещё утром в поле ушли пахать. А мы сейчас вёдра да тяпки возьмём и следом отправимся. Глядишь, к вечеру управимся. Дед Никодим сказал, что через два дня дождь пойдёт, надобно всё успеть.

- Откуда он знает? – вырвалось у меня.

- Дак у него завсегда перед дождём колени болят. Верная примета! – заявила одна из женщин. Остальные зашумели, подтверждая.

Я не стала отвлекать их от дела, и пошла в дом, а вот Семён остался. Селянок очень интересовало, как будет засчитываться принесённая ими рассада, ведь за это отвечает управляющий. Поднялся такой гвалт, каждый старался перекричать других. Мне даже стало немного жаль Семёна. Как бы они его там не затоптали.

- У тебя капуста вялая вся, а у меня кустик к кустику! - кричала одна.

- Я тридцать корней принесла, а у тебя и десятка нет, - вторила другая.

Потом вдруг всё резко умолкло и со двора потянулась вереница женщин с корзинами, вёдрами и другим сельхоз инвентарём.

Позже я узнала, что Семён пошёл на хитрость, заявив, что считаться будет не по количеству, сколько кто чего принёс, а сколько кустов рассады приживётся.

Смекнув, что в их интересах не только посадить растения, но и ухаживать за ними, женщины решили не терять времени и отправились в поле. Правда и там кровушки у Семёна попили немало. Вернулся он домой раздражённый и уставший.

Я, тем временем, отнесла сестре гостинчик, немного с ней позанималась алфавитом, потом пообедала и снова отправилась в кабинет. Обложилась бумагами, пытаясь понять, зачем прежний хозяин купил соседний участок.

Мне на глаза несколько раз попадались его заметки про лошадей, тех самых, Сагайской породы. Климов восхищался их удивительной выносливостью. У него в планах было приобрести ещё несколько кобыл для разведения своего табуна.

Вспомнились слова Игнатова: земли бросовые, разве что под выпас подойдут.

А может для этого они и покупались? Для выпаса табуна лошадей?

Мне снова захотелось посмотреть на этих уникальных животных. Накинув шаль, я отправилась в конюшню. Дверь была открыта, но внутри никого не было. Пройдя через всю конюшню, я нашла ещё одну дверь, за ней находилась большая огороженная площадка.

Одна из лошадей мирно паслась, вторая стояла смирно возле конюха, который вычёсывал её большой круглой щёткой и что-то приговаривал на незнакомом мне языке. Наверное, что-то приятное, потому что Гроза, а это была именно она, уткнулась ему мордой в плечо, выглядела при этом лошадка очень довольной.

- Хозяйка! – заметив меня, Карим поклонился.

Я подошла ближе.

- Можно её погладить? – спросила, протянув руку.

- Только не делайте резко, Гроза может бояться, - попросил он.

Говорил Карим с акцентом, но вполне понятно.

- Красавица! – я провела ладонью по лоснящемуся боку кобылы, она тут же подставила мне голову.

- Вы ей нравится.

Словно подтверждая это, Гроза уткнулась носом мне в плечо.

- Карим, я хочу с тобой поговорить.

Я продолжала гладить лошадь, которая словно кошка подставляла мне то лоб, то шею.

- Вы хотите меня гнать? – спросил он

- Что? Нет! Ты отлично справляешься со своими обязанностями. Лошади выглядят сытыми и ухоженными. Карим, скажи, прежний хозяин хотел ещё купить таких лошадей?

Он задумался, потом закивал головой.

- Хозяин хотеть много лошадей, но духи гор забрали его. Всё потому что он не выбрал ызых ат, не послушал меня!

- Ызых ат? Что это?

- Я говорить, вы слушать?

- Да, я буду слушать.

Вскоре Карим поведал мне, что по хакасским традициям лошадь является священным животным. В каждой семье выбирается ызых ат – лучшая лошадь в табуне. Шаман совершал особый обряд, лошадь украшали разноцветными ленточками, она становилась своеобразной защитой от злых духов, неприятностей и болезней.

- Хозяин не стал совершать обряд, пришла беда. Нужно делать обряд!

- Но где взять шамана?

- Мой дед был шаман, мой отец был шаман, я делать обряд!

- Хорошо, что для этого нужно?

Надеюсь, конюх не потребует ничего необычного. Пусть проводит свой обряд, если ему так будет спокойнее.

- Я всё делать, вы приходить завтра ночью.

Я согласно кивнула, самой было интересно посмотреть на этот обряд.

Пока мы разговаривали, к нам подошёл Буян, решивший, что его подруге перепало слишком много внимания. Бочком он оттиснул её в сторону, подставляя под мою руку свой широкий лоб. Обласкав и его, я уже собиралась угодить, но меня окликнул Карим.

- Хозяйка, возьми, - он вытащил из кармана поделку, сплетённую из конского волоса, - это для хыс тунма, - он тряхнул головой и перевёл непонятное слово на русский язык, - для младшая сестра. Положить, где спать, не будет болеть.

- Спасибо!

Я зажала поделку в руке и пошла к дому. Меня там, наверное, уже потеряли.

Сначала заглянула на задний двор к Потапу Ивановичу, старик, близоруко щурясь, подшивал войлочные туфли, больше похожие на тапочки. Я заметила, что он, не смотря на преклонный возраст, никогда не сидел без дела, находя себе разные занятия.

Поговорив со старым денщиком, узнав, как он устроился, всего ли хватает, я направилась в кухню. Акулина готовила ужин, напевая под нос какую-то народную песенку. Стряпуха пообещала, что скоро станет накрывать на стол и пожаловалась, что мяса совсем нет.

- Вы бы, барыня, Гаврилу на охоту послали, курей-то резать ой как жаль, они вон уже на гнёзда садятся.

- А где он сейчас?

- Так с мужиками на поле ушёл. Кто там ещё за ними присмотрит?

- Как появится, пришли его ко мне.

Потом я зашла к белошвейке. Она трудилась ещё над одним платьем. Чтобы свести знакомства с местными купцами, мне нужен приличный гардероб. Я всерьёз подумывала о вырубке леса, это единственное на чём я сейчас могла быстро заработать.

- Потом обязательно посажу дерево за каждое срубленное, - пообещала я себе. – Нет, два!

День потихоньку двигался к своему завершению, Семён вернулся как раз к ужину, я велела ему садиться со мной за стол. Видела, как он устал, а так мы сэкономим время на разговоры.

Управляющий отчитался, что рассаду высадили, посеяли несколько рядов свеклы и треть от всей имеющейся картошки. Семенной осталось немного, поэтому остаток поля было решено засадить тыквами.

- Деревенские сказали, если вовремя поливать, то успеет вызреть. Я дежурство установлю, будут по очереди приходить.

Он устало провёл рукой по голове, приглаживая стоящие торчком волосы.

- Заездили тебя бабоньки? Вон, какие бойкие!

- Да вот, целый талмуд составлять пришлось, - поднял и потряс лежащие на краю стола изрядно помятые бумажные листы со списками работающих на поле селян.

- Это они тебя на крепость пробуют, ты спуску-то им не давай, - улыбнулась я.

Перед сном, уже по сложившейся традиции, почитала Маше сказку. Малышка всё ещё кашляла и Зоя поила её купленными в аптеке отварами.

Когда Маша уснула, я поцеловала её в лобик, подоткнула одеяло, потом вспомнив, вытащила из кармана оберег, что мне дал Карим, и засунула его под подушку.

Не сказать, чтобы я верила во всякие шаманские штучки, но моё переселение в другое тело, явно говорило, что мир не так прост. Так что лишним не будет.

Следующий день был полон забот, я вместе с Акулиной вызвалась отнести работникам только что выпеченный хлеб. Мне хотелось посмотреть на это самое картофельное поле и капустники. В будущем я вовсе планировала объехать все свои земли, может действительно где-то да найдётся карьер с песком или щебнем. Сейчас любая копейка не будет лишней.

В поле было пёстро от снующих туда- сюда крестьян, картошку сажали под плуг, который тянула пегая лошадка. Женщины кидали клубни, а мужчины шли следом, закапывая борозду. Все были заняты делом, но когда Акулина передала корзину с хлебом местному старосте, с которым я уже успела познакомиться, тот велел одной из женщин принести котелок воды для чая, а сам принялся разжигать костёр.

А мы с кухаркой пошли к капустникам. Оказывается, так называются грядки, разбитые возле самой реки. Помимо капусты тут сажают ещё помидоры и тыквы. Между ровными рядочками высаженной рассады, сновали дети от семи до пятнадцати лет. Они ведрами набирали воду в реке и поливали слегка привядшие растения.

Вторую корзину с хлебом мы оставили тут, чему дети были очень рады, тут же побросав вёдра, отламывая куски от ещё тёплых караваев прямо руками.

Акулина наказала им вечером вернуть корзину и мы отправились в обратный путь. На самом деле поля были не так далеко, я даже почти не устала и отлично прогулялась.

День пошёл своим чередом. Швея изводила меня примерками. Зоя постоянно ворчала и жаловалась на Акулину. Маша уже выучила несколько букв. Сегодня она почти не кашляла и с удовольствием отправилась гулять во двор.

Ближе к вечеру сельчане вернули в сарай вёдра, лопаты и тяпки. Всем скопом за два дня успели всё посадить. Семён сегодня выглядел не таким заполошенным, как вчера, видимо, потихоньку втягивается в новую должность.

За ужином мы обсудили с ним дела, я поставила его в известность, что хочу объехать свои владения и посмотреть что там и как. Поэтому нужен какой-нибудь транспорт.

- В сарае кроме телеги ничего нет, прошлый хозяин всё распродал.

- Что ж, можно и на телеге. Так точно меньше внимания привлечем, - согласилась я.

- Я велю Гавриле, чтобы подготовил.

- Подожди, не спеши, пусть Гаврила сначала на охоту сходит. Акулина просила дичи набить.

- Я бы и сам на охоту не прочь, жаль ружьё только одно.

- Ничего, даст Бог, разживёмся, будет тебе ружьё!

Остаток вечера я провела в детской, играла с Машей, а потом уложила её спать.

Поднялась к себе, зажгла керосиновую лампу и тут что-то стукнулось об оконное стекло. Я вздрогнула и подошла к окну. На улице стоял Карим и махал мне рукой.

Ой! Я ведь совсем забыла, что обещала ему присутствовать на шаманском обряде. Он что-то говорил про ленточки, которые нужно повязать лошади на гриву. Я видела в комоде несколько штук.

Положив ленты в карман, накинула на плечи тёплую шаль, взяла с собой керосиновую лампу и пошла на улицу.

Кучер встретил меня у крыльца.

- Хозяйка, всё готово, пора начинать.

- Говори, что нужно делать.

В ответ он жестами поманил меня за собой. Мы пришли в тот самый загон, где паслись лошади. Карим попросил меня распустить волосы. Когда я расплела косу, он скинул рубаху и сапоги, оставшись в одних штанах.

- Надо делать огонь, - он указал на сложенные шалашиком мелкие поленья. – Ты делать, - указал он на меня пальцем,- только женщина можно!

Хорошо, что я взяла с собой керосинку. Подобрав кусочек бересты, я поднесла его к своей лампе, подержала, пока не появился язычок пламени, и аккуратно перенесла его на поленья.

Всё это время конюх, не шевелясь, стоял рядом, такое ощущение что он даже не дышал. Но вот огонь охватил одно полено, за ним второе, пламя разгоралось всё сильнее и он облегченно выдохнул.

- Огонь нужно накормить!

Карим достал из корзины свёрток, развернул тряпицу, в которой оказался ломоть хлеба, горсть сушеных ягод, ароматные травы. Он положил тряпицу с подаяниями на ладони и протянул мне. Я взяла горсть ягод и бросила в костёр. Не знаю, откуда, но мне казалось, что нужно сделать именно это. Потом я добавила немного ароматных трав и половину ломтя хлеба. Язычки пламени жадно вгрызались в подаяние.

- Хорошо! – радовался Карим. – Хозяйке огня нравятся еда! Можно начинать обряд!

- Карим, я принесла ленты.

- Хорошо! Очень хорошо! – обрадовался конюх.

Забрав у меня ленты, он повязал их на гриву Грозе, та стояла смирно, словно понимала всю важность момента. Потом у Карима в руках появился бубен и он запел на непонятном мне тягучем языке. Он пел, подпрыгивал, кружился вокруг огня и стоявшей рядом Грозы. Звук песни то нарастал, то становился едва слышным. Бубен звенел ей в такт.

Это продолжалось очень долго. Несмотря на ночную прохладу, плечи конюха блестели от пота. А я по-прежнему стояла и не могла сдвинуться с места, словно меня что-то тут удерживало.

Наконец, Карим упал на колени, уронив бубен за землю. Он тяжело дышал, не отводя взгляда от огня. Вдруг Гроза подошла к нему сзади и прихватив губами клок его волос, немного пожевала.

Карим одним плавным движением поднялся на ноги, погладив кобылу по заплетённой в косички гриве. Потом повернул голову в мою сторону.

- Теперь духи охраняют твой дом. Не забывай кормить огонь.

Я подошла и тоже погладила Грозу по мягкой шелковистой шёрстке, она довольно заржала, ей призывно ответил Буян. Кобылка переступила с ноги на ногу и не спеша направилась к своему другу.

Мы какое-то время молча смотрели ей вслед. Отблески огня мерцали на вплетённых в лошадиную гриву лентах. Красиво!

- Ты на неё похожа, - вдруг заговорил Карим, - на хозяйку огня. Она будет помогать, подсказывать. Ты только слушай. А теперь иди, мне надо завершить обряд.

Я забрала керосиновую лампу и не спеша пошла к дому. Меня не оставляло ощущение нереальности происходящего. Словно всё это происходило во сне.

В доме было тихо, наверное, все уже спали. Я не знала, сколько сейчас времени, сколько длился ритуал.

Поднялась к себе в комнату, подошла к окну, глядя на город. Огоньков почти не осталось, значит, уже совсем поздно. Переоделась в ночную сорочку и забралась под одеяло.

Эх, а лампу то я не задула, придётся снова вставать.

Но тут огонёк в лампе затрепетал и погас.

- Наверное, керосин закончился, - подумала, радуясь, что не придётся выбираться из-под тёплого одеяла.