Там, где цветёт багульник

Глава 19

Проснулась резко, словно меня кто-то толкнул, открыла глаза, не сразу понимая, где нахожусь. Слишком много в последние дни было ночёвок в незнакомых местах.

В комнате ещё темно, лишь заглянувшая в окошко луна чуть разбавляла ночной сумрак. Сев на кровати, я прислушалась. Тишина. Так тихо бывает только за городом. Огонь в печи совсем прогорел, но было тепло, поэтому я босиком, в одной ночной сорочке, подошла к окну.

Раскинувшийся за рекой город спал, огней значительно поубавилось, зато звёзды на небе стали намного ярче.

Внизу что-то звякнуло, я встрепенулась, скидывая с себя остатки сна.

- Маша…

Накинув халат, выскочила в коридор, тут было намного темнее, чем в комнате, а свечу взять я не подумала. Но глаза уже успели привыкнуть к темноте, различая серые силуэты дверей и висевших на стенах картин.

На лестнице пришлось нащупывать каждую ступеньку, но я справилась.

Ругая себя за неосмотрительность, вот, что мне стоило взять с собой свечу, я пересекла гостиную, услышав приглушенные голоса и звук льющейся воды.

Дверь в детскую была приоткрыта, Акулина наливала в ванночку воду, рядом стояла Зоя, держа на руках безвольно откинувшееся детское тело.

- Маша! Что с ней?

Я кинулась к Зое, вглядываясь в лицо малышки. Грудь Машеньки тяжело вздымалась, дыхание стало хриплым. В свете стоящей на столе свечи её личико казалось восковым, лишь щёки неестественно алели на бледном личике.

- Лихорадит барышню, - вздохнула Акулина, - обтереть надобно. В прошлый раз помогло.

Маша действительно снова была очень горячей, жар вернулся.

- Сколько времени?

Доктор велел давать Маше порошки каждые пять часов, последний я развела в девять вечера.

- Уже светает, дело к утру, скоро коров на выгон погонят, - пояснила Акулина.

К утру… значит, прошло уже больше пяти часов. Вот, зря я расслабилась! Ведь часто бывает, что болезнь возвращается именно ночью.

Служанки уложили Машенку в ванночку, поливая тёплой водой и тут же заворачивая в простынку, а я развела ещё один порошок. Хорошо, что взяла их побольше, про запас.

Влажные обтирания помогли немного снять жар, вскоре и лекарство подействовало, дыхание девочки стало более ровным. Ох, Маша, Маша! Как же ты меня напугала!

Служанки уже убрали ванночку и подтёрли с пола капли воды. За окном занимался рассвет. Скоро вставать, а они похоже, даже не ложились.

- Зоя, Акулина, идите спать, я сама тут посижу.

Акулина вопросительно глянула на Зою, а та поклонилась со словами:

- Спасибо, барыня, - и пошла к стоящей в углу кровати.

Глядя на неё, Акулина тоже отвесила поклон и вышла из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь.

Я сидела у кровати Машеньки и думала. Вспоминала свою прошлую жизнь. Как-то в ней у меня было всё скомкано. Молодость прошла в одной стране, где было всё ясно и понятно, расписано на годы вперёд. А потом всё стало очень быстро меняться, многие не успели приспособиться к новой жизни, кто-то и вовсе сгинул.

Я приспособилась, выстояла, много лет строила карьеру, буквально складывала по кирпичику. Сначала обычная гостиница, но в очень удачном месте, затем мотель и наконец, дом отдыха, где не брезговали отдыхать богатые толстосумы.

Я даже успела сходить замуж. Именно так – сходить, потому что мне было уже за тридцать и пора. Просто пора. Но в этом союзе не было любви, я привыкла всё контролировать, держать в руках. Не каждый мужчина это выдержит. Но самое главное – в нашем союзе не было уважения. Видимо именно поэтому я застала муженька в своей же гостинице, в номере люкс с одной из постоялиц. Как потом оказалось – она была не первая.

Конечно, я выставила его за дверь, а постоялице прислала корзину фруктов от имени заведения. Всё же благодаря ей я освободилась от лишнего балласта и снова с головой погрузилась в работу. Не скрою, мужчины у меня бывали, я не была затворницей, но и строить новые отношения не спешила. А потом стало как-то и не нужно.

Возраст, он подкрался незаметно, но неумолимо. А тут ещё хозяин решил продать дома отдыха и отправиться на покой, чего и мне советовал.

- Отдохни, поживи для себя, денег у тебя скоплено, я знаю.

Да, деньги у меня были. Куда мне их было особо тратить, если я почти всю жизнь прожила в гостинице. А теперь я могла поехать в любую точку страны. Выбор как-то сам собой пал на Санкт-Петербург, просто там жила моя старинная подруга. К ней я и поехала.

Купить квартиру для меня не было проблемой. Проблемой стало привыкнуть к одиночеству и к тому, что я больше никому не нужна. Именно поэтому я соглашалась на все эти походы по музеям, экскурсиям и другим мероприятиям, одно из которых привело меня сюда.

Жалею ли о чём-то? Да, наверное… больше всего я жалею, что у меня не случилось детей, не было настоящей семьи.

Но теперь у меня есть Маша. Она моя семья! Мой самый дорогой человечек!

Так я просидела несколько часов, изредка поднимаясь и прохаживаясь по комнате. За окном уже рассвело, где-то в ветвях деревьев весело перекликались пичужки. К ним постепенно прибавлялись и другие звуки: скрип колодезного ворота, звяканье железного ведра, шаги, голоса, конское ржание.

Лошади… там, в завещании, тоже упоминались лошади. Значит, средство передвижения у нас есть. Потому что удалённость от города имеет не только плюсы, но и минусы. Надеюсь, хоть какая-нибудь телега в хозяйстве тоже найдётся.

Впрочем, ездить верхом я тоже умела, за несколько лет до моего увольнения, при доме отдыха была открыта конюшня. Иметь собственных лошадей было престижно, богатым господам нравились конные прогулки.

Не сказать, чтобы была опытной наездницей, но из седла не вываливалась. А так же знала, что за лошадьми нужен уход, ведь эта статья расходов тоже проходила через мои руки. Упряжь, сёдла, подковы, кормёжка. Это так же как автомобиль: не заправишь – не поедешь!

Даже здесь, сидя у кровати Маши, я автоматически просчитывала варианты дальнейших действий. Это там, в Питере, обстоятельства вынуждали меня спешить, не давая толком осмотреться, но теперь я дома. Есть крыша над головой и с голоду не помрём, а дальше я что-нибудь придумаю.

- Только ты выздоравливай, - шепнула я глядя на Машеньку.

И словно услышав меня, она открыла глаза.

- Сестрица!

Голос слабенький, как у мышонка. Но Зоя тут же подрывается с кровати, хлопая сонными глазами. Увидев меня, служанка успокаивается и начинает приводить себя в порядок, пряча под платок седые волосы. Именно сейчас, в этот момент я понимаю, что могу доверить ей Машеньку. Как бы Зоя не относилась ко мне, свою маленькую хозяйку она любит и очень за неё переживает.

Я тем временем пою Машу отваром трав из аптеки, щедро сдобрив их мёдом. Дети ведь любят всё сладкое.

Смотрю на осунувшуюся мордашку, и прямо сердце сжимается.

- Солнышко, хочешь кушать?

- Нет,- слабо качает она головой, - не хочется.

- Нужен куриный бульон, - говорю я Зое.

Та кивает и выходит из комнаты. Вскоре с кухни до меня доносятся громкие женские голоса. Похоже, на ругань. Не хватало мне ещё вражды между слугами. Хочется встать и навести там порядок, но Маша смотрит на меня своими доверчивыми глазами, я не могу её сейчас бросить.

Вскоре возвращается Зоя, вид у неё воинственный, но довольный.

- Шли бы вы, Анна Афанасьевна, одеваться! – заявляет она. – Скоро завтрак подадут.

Я понимаю, что она права, не стоит разгуливать по дому в ночной сорочке. Я ведь теперь барыня, нужно соответствовать.

- Милая, - я наклоняюсь, целуя Машеньку в лобик, попутно отмечая, что он уже не такой горячий, - мне нужно идти. С тобой Зоя побудет.

Девочка смотрит на меня понимающими глазами, она привыкла видеть мать всего пару раз в день, всё остальное время проводя со слугами, поэтому даже не думает капризничать.

Я поднимаюсь к себе, умываюсь холодной водой, надеваю домашнее платье. Волосы заплетаю в косу и закрепляю на затылке шпильками, чтобы не мешали. Потом осматриваю комнату и даже успеваю разобрать немногочисленные вещи, которые ещё с вечера так и лежали возле двери.

Документы из саквояжа перекладываю в комод. Туда же отправляются и деньги. Их осталось совсем немного, дорога съела почти все мои сбережения, нужно экономить.

Вскоре меня позвали к завтраку. На стол подали кашу, щедро сдобренную маслом и шанежки. Как же мне не хватает моего любимого зелёного чая! Но здесь и сейчас он не слишком популярен, да и стоит довольно дорого. Поэтому довольствуюсь овсяным киселём, густым и очень сытным.

После завтрака сразу заглянула к Машеньке, но та спала, а у меня внезапно появилось свободное время.

- Пойду, прогуляюсь.

Изнутри дом я уже видела, а вот снаружи… вчера мне было не до этого.

- Накиньте, барыня, как бы не просквозило! – у выхода меня нагнала Акулина, протягивая тяжёлую шерстяную шаль, видимо оставшуюся ещё от старой хозяйки.

Выйдя на улицу, я поняла, что служанка права, солнышко припекало совсем по-летнему, но ветер был ещё довольно холодный.

Отойдя на несколько шагов, я обернулась, рассматривая дом. Вчера, издалека, он мне показался настоящим пряничным теремом, но сейчас, вблизи, стало понятно, что здание довольно старое. Дерево местами рассохлась, краска кое-где облупилась.

Обойдя дом, я поняла, что покрашен только фасад, а тыльная сторона покрыта обычной олифой.

Тут же, за домом, находился большой огород, вдалеке виднелось несколько плодовых деревьев. Чуть правее огорода высилось несколько хозяйственных построек, туда я и направилась. Услышав конское ржание, открыла дверь и чуть лоб в лоб не столкнулась с низеньким приземистым парнем с раскосыми глазами.

- Кто ты и что тут делаешь? – вырвалось у меня.

- Это Карим, госпожа.

Я обернулась, позади, с ведром в руках, стоял Гаврила.

- Он за лошадьми смотрит.

- Кроме вас кто-то ещё есть в усадьбе?

- Нет, больше никого, только Акулина я и Карим.

- Хочу посмотреть на лошадей!

Карим посторонился, пропуская меня на конюшню, сам он при этом не проронил ни слова. Надеюсь, он понимает наш язык?

Конюшня была небольшая, на шесть лошадей, только все стойла кроме двух сейчас пустовали. Стоявшие в них лошади чем-то напоминали своего конюха, такие же плотные и приземистые.

- Особая сагайская порода, - пояснил Гаврила. Он тоже пошёл вместе с нами. – Лошади эти очень неприхотливые и выносливые. Хозяин их у хакасов выторговал, всё мечтал развести, вот и Карима сманил. Да ничего не успел.

Гаврила погрустнел. Видимо, прежние хозяева усадьбы были хорошими людьми. Только с сыном им не повезло.

- Развести лошадей? – заинтересовалась я.

Дело интересное, но уж очень небыстрое. Я заметила что живот одной из лошадок был слишком большой. Похоже, она ждала жеребёнка.

Заметив мой интерес, Карим подошёл ближе к загону, лошадка доверчиво потянулась к нему.

- Это Гроза, - с небольшом акцентом пояснил парень, - а там Буян.

Я с важным видом покивала и даже погладила Грозу по бархатной мордочке. Прошлась по конюшне, отмечая, что тут идеальный порядок. Что ж, похоже, Карим действительно хорошо знает своё дело, раз прежний хозяин его так ценил.

Вмешиваться в его работу я пока не буду, пусть всё идёт своим чередом.

Вместе с Гаврилой я осмотрела и другие надворные постройки. Где-то в процессе к нам присоединился Семён.

Я спросила, как они с Потапом Ивановичем устроились, всё ли хорошо. Семён заверил, что их всё устраивает, комнат для слуг тут в достатке, завтраком накормили.

После осмотра сараев, прогулялись до огорода. Тут уже всё посажено. Ровные грядки чёрной земли тянутся, на сколько хватает глаз. Как же они втроём тут управляются?

Осмотром я осталась довольна. Хозяйство крепкое, хотя Гаврила то и дело указывал на недостатки: там забор завалился, тут стена в сарае подгнила и крышу пора ремонтировать.

- Корову купить надобно, - загибал он палец, прежнюю Василий ещё зимой продал. – На бороне зубья обломались, а у телеги колесо едва держится.

Из его разговора я поняла, что приехав на похороны родителей, непутёвый сын успел продать всё более-менее ценное. Хорошо хоть мебель из дома не вывез.

Так, постепенно, я входила в курс дела. Где-то в глубине уже просыпался привычный рабочий зуд.