Там, где цветёт багульник

Глава 43

Утром следующего дня мы входили в одну из старейших поверенных контор города. Нас принял секретарь, предложивший ввести его в курс дела, но Алексей сказал, что дело у нас конфиденциальное и беседовать мы будем только с господином Цигельманом, после чего передал ему свою визитку.

Секретарь нисколько не удивился, видимо всякого повидал, вежливо поклонившись, он скрылся за дверью, на которой висела латунная табличка с именем хозяина конторы. Через минуту он вернулся и пригласил нас войти.

Господин Цигельман оказался пожилым, но вполне бодрым мужчиной, скользнув по нам внимательным взглядом, он водрузил на нос пенсне и заглянул в визитку.

- Приветствую вас господин Перовский, что привело вас ко мне.

- Очень важное дело, господин Цигельман, но прежде я должен взять с вас расписку, что никто не узнает содержание сих документов, - Алексей чуть приподнял папку, что держал в руках.

- Но позвольте… – в голосе Цигельмана сквозило искреннее возмущение, он даже привстал со своего места.

- Не стоит так волноваться, господин поверенный, - Алексей достал из внутреннего кармана какой-то не то-орден, не то жетон, увидев его Цигельман внезапно побледнел и плюхнулся назад на стул.

- Прошу прощения, господин Перовский, я не знал…

- Подпишите, господин Цигельман, - Алексей открыл папку и положил на стол бумагу с гербовой печатью.

Поверенный дважды перечитал её и только после этого поставил свою подпись и печать. Алексей забрал документ и протянул Цигельману папку с бумагами.

- Я сопровождаю графиню Анну Афанасьевну Никитину, вы должны заверить касающиеся её документы.

Цигельман привстал и поклонился в мою сторону, словно только что меня заметил:

- Госпожа графиня!

- Займитесь делом, господин Цигельман, - поторопил его Алексей, - вы позволите нам присесть?

- Да, да… - поверенный рассеянно махнул рукой, он уже углубился в изучение документов.

Алексей усадил меня в единственное кресло, а сам сел на стул. Я тем временем наблюдала за поверенным, гадая, почему он так испугался, увидев жетон Перовского? Цигельман тем временем снял пенсне, протёр стёкла платочком и снова водрузил его на нос, словно не веря тому, что написано в лежащих перед ним документах. Он переложил ещё один лист к уже прочитанному, и я заметила, как его пальцы чуть заметно подрагивают.

То, как ведёт себя поверенный, наталкивало меня на мысль, что таких щедрых предложений, как аренда земли под железную дорогу государство делало не часто. Наверное, Алексею пришлось поднять все свои связи, чтобы добиться такого решения.

Тем временем Цигельман дважды проверил все документы, достал из стола большую амбарную книгу, вписал в него номер и дату, тут перо дрогнуло, он едва не посадил на страницу кляксу. Но взяв себя в руки, поверенный сделал пометку о деле между графиней Никитиной и Российской империей.

Затем он поставил этот номер и свою подпись на каждом лежащем перед ним документе.

- Анна Афанасьевна, - позвал он, - вам нужно подписать тут и тут.

Мне так же пришлось расписаться на двух десятках листов, после чего Цигельман проштамповал их печатью, разделил на две стоки, одну из которых сложил в конверт, запечатав расплавленным сургучом. Но видимо этого ему показалось мало, конверт был завернут в плотную желтоватую бумагу, перевязан бечевкой и щедро запечатан сургучом.

Оставшиеся документы он сложил обратно в папку и подтолкнул её в сторону Алексея.

Перовский тщательно проверил содержимое папки, кивнул, вытащил из кармана пачку банкнот и положил на стол.

- Приятно меть с вами дело, господин Цигельман, - Алексей встал, коротко кивнув в знак признательности.

- Взаимно, господин Перовский, - ответил поверенный, хотя радости от этой встречи он явно не испытывал.

- С этого дня госпожа графиня будет иметь дела только с вашей конторой.

Алексей явно решил ему польстить, хотя этого уже не требовалось. Господин Цигельман взялся считать полученные деньги и судя по его сначала растерянному, а затем довольному виду, в полученной пачке было намного больше, чем он рассчитывал. Так что провожал он нас уже с искренне довольной улыбкой.

Мы вышли из конторы и сели в поджидающий нас экипаж, Алексей расслабленно откинулся на спинку сиденья.

- Слава Богу, всё решено, теперь Анна Афанасьевна вам больше ничего не угрожает! Вы под защитой государства.

- Алексей Борисович, что за жетон вы показали господину Цигельману, что он сразу стал как шелковый?

Алексей достал из кармана и передал мне небольшую медальку с изображением двуглавого орла и зашифрованной надписью, которая мало о чём мне сказала.

- Здесь указано, что податель сего жетона принадлежит к тайной организации, которая обеспечивает безопасность и спокойствие Российской империи, - с улыбкой пояснил Алексей.

- И это явно не министерство строительства железной дороги, - догадалась я.

- Я всего лишь проверяю, чтобы не было нарушений и всё работало.

- Так, вы, Алексей Борисович, ревизор?!

- Можно и так сказать! Берегите эти документы, Анна Афанасьевна, - он передал мне папку. – А теперь можно ехать к Бобровым, - трогай голубчик!

- К Бобровым, Алексей Борисович, вы поедете без меня. Пелагея Федоровна ясно дала понять, что хочет видеть лично вас. А я тем временем займусь праздничным обедом. Это дело нужно отметить, - я похлопала ладонью по папке. - Вы не против?

- Я за! – кивнул Алексей. – Сделаем так: я выйду у дома Бобровых, а вы отправитесь в усадьбу. А обед предлагаю заменить конной прогулкой.

На том мы и порешили. Высадив Алексея, я отправилась домой, предвкушая пикник на природе. Это будет замечательным продолжением дня.

Вернувшись домой, я бегло просмотрела лежащие в папке документы, можно сказать, Алексей сделал невозможное: сдать государству землю в аренду, да ещё и бессрочно, причем, сумма выплат будет напрямую зависеть от рентабельности проложенной там железнодорожной ветки. По сути, я буду получать мизерный процент с выручки, но зато стабильный. И с каждым годом он будет только расти, ведь железная дорога пользуется огромным спросом!

Убрав папку в стол, в который раз подумала, что нужно озаботиться приобретением сейфа, но ни времени, ни средств на это пока не хватает.

Отложив дела в сторону, я отправилась на кухню, узнать у Зои как обстоят дела с подготовкой нашего пикника. По пути заглянула в детскую, но Маши там не было.

По-первости я ещё пугалась, не застав сестру в комнате, но постепенно это прошло. Проходя мимо террасы, услышала с улицы детский смех. Не удержавшись, выглянула.

Возле сараев Потап Иванович вместе с Машей кормили кур. Девочка тут буквально расцвела, стала веселой и общительной. Я невольно улыбнулась, глядя как она рассыпает по земле зёрна, стараясь, чтобы всем курочкам досталось поровну.

Какое, всё же счастье, что мы есть друг у друга!

Зоя уже наготовила крошечных пирожков с разной начинкой, завернула в пергамент, а потом в полотенце запеченную курочку, тут же лежала пряная зелень и первые хрустящие огурчики. На столе стояла запотевшая бутыль с компотом.

- Гаврила специально в колодец спускал, чтобы остудить, - похвасталась она. – В жару оно самое то будет!

Всё это Зоя складывала в большой плетёный короб. Не забыла и посуду, завернув каждую тарелку в холстину, чтобы не разбилось. Осталось только дождаться виновника торжества и можно ехать.

Алексей вернулся от Бобровых верхом на уже знакомой кобылке. Мой Буян ждал меня возле конюшни. Оставалось только приторочить к седлу короб с едой и можно ехать.

В дороге Алексей был каким-то тихим, задумчивым и почти не разговаривал. Время от времени я ловила на себе его взгляды. Заметив, что я на него смотрю, он тут же отводил глаза.

Мы отъехали уже довольно далеко и я предложила расположиться в тени большой цветущей липы. Её аромат разносился далеко по округе, в пышной кроне, деловито жужжа, копошились пчёлы.

Расстелив плед, я выложила из короба собранные Зоей припасы, мы слегка перекусили, было жарко и есть совсем не хотелось.

Мне наконец-то удалось разговорить Алексея. Я стала расспрашивать его, что мне делать с полученными документами. Он охотно отвечал на касающиеся дел вопросы. Заодно поинтересовался, чем я планирую заниматься дальше.

- Будь у меня средства, я бы открыла конезавод. Старший Климов не зря хотел разводить сагайских лошадей, посмотрите, какие они выносливые. Можно попробовать скрестить их с другими породами и посмотреть что в итоге получиться.

Но это только мечты, пока же буду развивать лесопилки, осенью соберём шишки и засеем соснами часть бросовых земель.

А вы, Алексей Борисович, что вы планируете делать дальше?

- Отправлюсь в Пензу, буду курировать строительство железной дороги. Там и так отстают от графика.

- А вас только график интересует!

Я в сердцах откинула надкушенный пирожок.

- Анна Афанасьевна…

- Я вам совсем не нравлюсь? – перебила я его.

Алексей отвёл глаза, я вскочила на ноги и, подхватив подол, с разбега заскочила в седло, надо же с первого раза получилось! Дернув поводья, стукнула Буяна в бока пятками, конь тут же сорвался с места и помчал, не разбирая дороги.

Алексей что-то кричал, но я упрямо гнала вперёд, слёзы застилали глаза, и я не видела, куда правлю. Опомнилась, когда Буян со всего маху перепрыгнул через высокий кустарник, я взвизгнула, едва не вылетев из седла, попыталась остановить коня, но с испугу перепутала поводья.

Впереди замаячил овраг, если Буян его перепрыгнет, я точно свалюсь! Но тут крепкая мужская рука ухватила меня за талию.

- Отпустите поводья, Анна. Ну же, отпускайте, я вас держу!

Время словно замедлилось, я видела, как Буян с разбега перепрыгивает овраг и скачет дальше. Убедившись, что с конём всё в порядке, я откинула голову, тут же утонув в омуте мужских глаз, которые впервые были так близко.

Мои руки скользнули вверх по плечам, обвивая своего спасителя за шею, я притянула его к себе. Первые прикосновения горячих губ кажутся сдержанными, почти целомудренными. Я ощущаю под пальцами короткие мужские волосы, давно хотела это сделать!

Глаза Алексея темнеют, между нами словно слетают все барьеры, его поцелуй становиться жадным, глубоким, он словно дорвался до живительного источника, и не в силах от него оторваться.

После губ, Алексей целует мои щёки, глаза, волосы, потом снова находит губы. И мне хочется, чтобы это продолжалось вечность.

Но постепенно его поцелуи становятся короче и нежнее, бережливее, он словно щадит мои распухшие от его страсти губы.

- Анна… - шепчет он моё имя, - Анна…

Между нами вклинивается взмыленная лошадиная морда.

- Буян?!

Конь обежал овраг и вернулся к нам. Увидев его, я словно очнулась от сладкого сна, поняв, что лошадь Алексея стоит посреди луга, а я сама полулежу у него на руках. Чуть отстранившись, я коснулась кончиками пальцев его лица, очерчивая линию скул, подбородка.

- Алексей Борисович, после всего случившегося, вы просто обязаны на мне жениться!

В его глазах мелькнул озорной огонёк, а на губах появилась шаловливая мальчишеская улыбка.

- Я готов, Анна Афанасьевна, считайте это официальным предложением.

И поймав зубами мой палец, слегка его прикусил.

Мы вернулись по старую липу, собрали остатки пикника, целуясь при каждом удобном случае. По дороге домой договорились, что завтра дадим в газету объявление о нашей помолвке, потом Алексей отправиться в Пензу, а по его возвращении назначим дату нашей свадьбы.

- Лучше сделать это в московской усадьбе, ведь это родовое имение Никитиных, - предложил он.

Я не питала к усадьбе никаких ностальгических чувств, но согласилась. Это у меня кроме Маши никого нет, а у Алексея мать, друзья и даже отец. И хотя он его так и не принял, но Алексей отзывался об отце с большим уважением.