8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 10

Авария стремительно выскочила из стеклянных дверей станции метро, где за её спиной остался гул поездов, шум голосов и тяжёлый, тёплый воздух подземки, и, оказавшись на улице, мгновенно ощутила прохладное дыхание весеннего дня, которое будто немного отрезвило её разогнавшиеся мысли; девушка остановилась, огляделась по сторонам, словно пытаясь сразу охватить взглядом всю площадь перед входом в парк, где уже начинали собираться люди, звучала музыка и лениво колыхались разноцветные флажки фестиваля, после чего сделала несколько шагов вперёд и остановилась возле высокого фонаря, отбрасывающего на асфальт мягкий золотистый круг света.

Она слегка нервничала — это чувствовалось в том, как её пальцы на секунду сжались на ремешке сумки, как она прикусила губу и быстро достала из кармана смартфон, чтобы проверить время, хотя прекрасно понимала, что делала это уже третий раз за последние пять минут, потому что опаздывать она не просто не любила — она терпеть не могла этого ощущения, когда заставляешь кого-то ждать.

Экран загорелся холодным светом. Без пятнадцати. Авария облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Она пришла раньше, как всегда.

— Удивительно, как Коржик отпустил вас на прогулку.

Мягкий, бархатный мужской голос прозвучал так близко, почти у самого её уха, что Авария от неожиданности буквально подпрыгнула на месте и резко обернулась, прижимая смартфон к груди.

Перед ней стоял он, Демид. И на мгновение девушке показалось, что фотография, которую она видела на экране телефона, совершенно не передавала того впечатления, которое производил этот мужчина вживую.

Он был высоким — заметно выше неё — и двигался с той спокойной уверенностью, которая редко встречается у людей, привыкших постоянно оглядываться по сторонам; на нём была простая чёрная футболка, идеально облегающая широкие плечи и сильные руки, подчёркивая спортивную фигуру, тёмные джинсы сидели безупречно, словно были сшиты специально для него, а чёрные кроссовки выглядели одновременно лаконично и дорого, дополняя образ той самой непринуждённой элегантности, которая обычно не требует никаких демонстративных деталей.

Тонкая цепочка на шее поблёскивала в лучах фонаря, а руки он держал в карманах джинсов, слегка прислонившись плечом к стене рядом со входом в парк, будто наблюдал за ней уже какое-то время. И его взгляд был внимательным. Слишком внимательным.

Авария вдруг остро почувствовала этот взгляд на себе, отчего слегка смутилась, и, пытаясь скрыть неловкость, улыбнулась.

— Вы меня напугали, — призналась она, тихо выдохнув.

Демид едва заметно усмехнулся.

— Это была случайность, — спокойно ответил он.

На несколько секунд между ними повисла странная, почти ощутимая пауза — та самая неловкость, которая появляется, когда два человека впервые оказываются рядом не в переписке и не по телефону, а лицом к лицу, и вдруг осознают, что теперь нужно говорить, двигаться, смотреть друг другу в глаза.

Демид первым нарушил это молчание. Он выпрямился, достал руки из карманов и протянул ей ладонь.

— Думаю, мы можем познакомиться ещё раз, — сказал он с лёгкой улыбкой.

Авария негромко рассмеялась — смех вышел чуть взволнованным, но искренним — и вложила свою руку в его ладонь, чувствуя неожиданно тёплое и уверенное рукопожатие.

— Я рада, что вы нашли время для этой встречи, — сказала она.

Демид на секунду задержал её руку чуть дольше, чем требовали формальности, а затем мягко отпустил.

— Может, перейдём на «ты»? — предложил он.

Авария улыбнулась уже гораздо спокойнее.

— Думаю, это хорошая идея.

И на этот раз согласилась она удивительно легко. Авария будто незаметно выдохнула, словно вместе с этим лёгким движением из груди вышло напряжение, которое она сама до конца не осознавала, чуть расправила плечи и, уже заметно оживившись, махнула рукой в сторону аллеи, откуда доносились музыка и ритмичные хлопки.

— Там сегодня выступают уличные танцоры, — сказала она с живым интересом в голосе. — Очень классные номера показывают.

Демид скользнул взглядом в сторону, куда она указала, прислушался к далёким басам музыки, а затем снова перевёл взгляд на девушку.

— Я в этом парке впервые, — спокойно заметил он, слегка прищурившись от яркого света фонарей и гирлянд, развешанных над дорожками. — Поэтому, если ты здесь ориентируешься, я совсем не против, чтобы ты была моим гидом.

Авария рассмеялась — легко, почти звонко, и этот смех, казалось, мгновенно растворился в шуме парка.

— Тогда вам… — она на секунду осеклась, улыбнулась и тут же поправилась, — тебе повезло, потому что я знаю здесь много интересных мест.

Она сделала шаг вперёд, приглашая его следовать за собой.

— В этом парке по всей территории спрятано множество удивительных скульптур, — продолжила она с явным энтузиазмом, — некоторые из них довольно старые, а у некоторых вообще очень странная история появления.

Она пошла по извилистой тропинке между деревьями, где фонари мягко освещали дорожку золотистыми пятнами света, а Демид двинулся рядом, не спеша, наблюдая за ней с той самой задумчивой полуулыбкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он ловил себя на мысли, что происходящее нравится ему гораздо больше, чем он ожидал.

Его взгляд скользнул по её фигуре. На Аварии было простое джинсовое платье тёмно-синего цвета, удивительно аккуратное и в то же время немного винтажное по своему силуэту: короткие рукава, строгий воротник, ряд аккуратных золотистых пуговиц спереди, подчёркнутая талия с тонким поясом и пышная юбка, мягкими складками расходящаяся к коленям, создавая ощущение лёгкости и движения при каждом её шаге.

Платье выглядело совершенно простым. Но удивительно подходило ей. И именно в этой простоте было что-то настолько естественное, что Демид поймал себя на мысли, что не может отвести взгляд.

Авария тем временем уже остановилась возле первой скульптуры — странной металлической конструкции, напоминающей переплетение ветвей и человеческих силуэтов, — и, повернувшись к нему, начала рассказывать историю её появления, живо жестикулируя руками и иногда смеясь над особенно нелепыми деталями, связанными с художником, который её создал.

Они шли дальше. Она показывала одну скульптуру за другой, рассказывала их предыстории, иногда останавливалась, чтобы объяснить, где лучше смотреть или какой детали большинство людей просто не замечают, и Демид неожиданно для себя отметил, что разговаривать с ней удивительно легко. Без напряжения, без попыток произвести впечатление, без той фальши, к которой он привык в своей обычной жизни.

Когда они углубились в парк, где шум фестиваля уже звучал немного приглушённо, Авария вдруг повернула голову к нему и, слегка прищурившись, спросила почти буднично:

— А как у тебя дела на работе?

Вопрос прозвучал настолько просто и естественно, что Демид на секунду даже замедлил шаг. И этот, казалось бы, самый обычный вопрос… почему-то поставил его в лёгкий тупик.