8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 49

— Это Авария и Коржик, новые хозяева дома, — спокойно, но достаточно громко произнёс Демид, останавливаясь в центре просторного холла и обводя взглядом выстроившихся в ряд сотрудников.

Фраза прозвучала просто, без пафоса, но в ней было столько уверенности, столько окончательности, что ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в том, что перед ними — не временное увлечение хозяина, а человек, занявший в его жизни особое, неоспоримое место.

Авария стояла чуть позади, сдержанно сжимая пальцы, ощущая, как внутри всё сжимается от непривычного внимания, от чужих взглядов, от осознания, что она, ещё недавно жившая в своей маленькой квартире, теперь стоит здесь — в огромном, почти нереальном пространстве, которое отныне называли её домом.

— Здравствуйте… — тихо сказала она, чуть неловко улыбнувшись.

Но если она чувствовала себя скованно, то Коржик, оказавшись в новой обстановке, напротив, повёл себя так, будто именно этого момента и ждал всю жизнь.

Рыжий прохвост деловито прошёлся вдоль шеренги, внимательно обнюхивая каждого, прищуривая глаза, иногда останавливаясь, будто делая внутренние пометки, и, закончив свой своеобразный осмотр, удовлетворённо дёрнул хвостом, словно вынес окончательный вердикт. Допущены. И это, как ни странно, сняло напряжение. Кто-то тихо усмехнулся, кто-то едва заметно расслабился, и уже через несколько минут атмосфера, изначально чуть натянутая, стала куда теплее. Демид наблюдал за этим со стороны, прислонившись плечом к колонне, и не мог не отметить, как быстро всё меняется, как легко, естественно.

Сотрудники, привыкшие к холодной требовательности и постоянному напряжению, которое сопровождало присутствие Леры, сейчас будто сами тянулись к Аварии — к её мягкости, к её искренности, к тому, как она, не повышая голос, не отдавая приказов, умела попросить так, что хотелось сделать всё быстро и хорошо. Она не командовала, не требовала, но к её словам прислушивались и выполняли с удовольствием.

Демид невольно усмехнулся, вспоминая прошлое — резкие замечания, недовольство, капризы, бесконечные конфликты… и сейчас, глядя на то, как Авария благодарит за чашку чая, как неловко извиняется, если что-то просит, он вдруг особенно остро понял, насколько правильный выбор сделал.

С ней всё было иначе. С самого начала. И это «иначе» оказалось тем самым, что он так долго искал.

Коржик же, освоившись, занял свою особую позицию — не позволяя никому приближаться слишком близко, не давая себя трогать, он всё время держался рядом с Аварией, шаг в шаг, будто невидимый страж, внимательно следящий за каждым движением вокруг неё. Он не безобразничал, не портил вещи, но его присутствие ощущалось постоянно, как немое напоминание: она не одна. И дом… изменился. Это было трудно объяснить словами, но даже воздух стал другим — мягче, теплее, живее, будто в этих огромных, дорогих стенах наконец появилось что-то настоящее, что-то живое, что не купишь ни за какие деньги.

Утро было спокойным, тихим. Демид вошёл в гостиную, на ходу проводя рукой по волосам, и сразу отметил, что завтрак уже накрыт — аккуратно, безупречно, как всегда, — но чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Он остановился, нахмурившись, и уже собирался развернуться, чтобы пойти в спальню, когда Рудольфо, стоявший у стола и неспешно наливавший кофе, мягко произнёс:

— Господин, госпожа Калинина всю ночь работала… — он на секунду поднял взгляд, — она только недавно уснула. Выглядела очень уставшей. Думаю… будет разумно дать ей выспаться.

На мгновение Демид замер и медленно перевёл взгляд на дворецкого. Раньше ещё совсем недавно никто бы не позволил себе подобного. Ни слова, ни намёка, ни заботы. Но сейчас это звучало естественно, правильно. И он лишь коротко кивнул, принимая это без возражений, потому что с Аварией всё действительно было иначе. И теперь это чувствовали не только он.

Но вот кто точно не собирался отказываться от завтрака, так это Коржик, который, не спеша, с присущим ему чувством собственного достоинства прошествовал к своей миске, остановился рядом и, подняв голову, выразительно посмотрел на Рудольфо, словно напоминая о своих правах.

Дворецкий, обычно сдержанный до холодности, на этот раз едва заметно улыбнулся — уголки губ дрогнули, взгляд смягчился — и, не заставляя ждать, аккуратно насыпал корм, затем обновил воду, действуя с той же точностью, с какой выполнял любые поручения хозяина.

— Прошу, господин, — тихо произнёс он, словно обращаясь к равному.

Коржик протяжно мяукнул, одобрительно, почти благодарно, и, устроившись у миски, принялся за еду, громко мурлыча, будто демонстративно подтверждая: всё устроено правильно.

Закончив, он лениво потянулся, облизнулся и, не теряя времени, направился к Демиду, мягко потерся о его ногу, оставляя на нём свой невидимый, но вполне ощутимый знак принадлежности.

— Кошки чувствуют хороших людей, — неожиданно произнёс Рудольфо, не отрывая взгляда от чашки, в которую аккуратно наливал кофе.

Демид обернулся, приподняв бровь, и в его взгляде мелькнула лёгкая насмешка.

— Это ты сейчас на что намекаешь? — спросил он, скрестив руки на груди.

Рудольфо не смутился. Он спокойно поставил кофейник, выпрямился и, встретившись взглядом с хозяином, ответил так же ровно:

— На то, что госпожа Авария — хорошая девушка.

Он сделал паузу, будто подбирая слова, что для него было редкостью.

— В доме она нравится всем… без исключения, — продолжил он чуть тише. — С её появлением… как-то иначе дышится. Светлее стало. И… спокойнее.

Демид усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней иронии — только лёгкое удивление.

— Никогда не слышал от тебя таких… характеристик, — заметил он.

Рудольфо позволил себе едва заметный кивок.

— Для Вас не секрет, господин, — произнёс он, — что прежняя госпожа… не пользовалась здесь симпатией.

Он замолчал на секунду, но всё же добавил:

— Мы… предпочитали не вмешиваться. Однако… она позволяла себе больше, чем следовало. И не только в словах.

Демид медленно выпрямился.

— Что ты имеешь в виду? — его голос стал тише, но в нём появилась жёсткость.

Рудольфо выдержал этот взгляд.

— Рукоприкладство, — коротко ответил он. Повисла тяжёлая пауза. Демид отвёл взгляд, на секунду прикрыл глаза, будто сдерживая раздражение — на себя, на ситуацию, на прошлое, которое вдруг оказалось куда грязнее, чем он позволял себе думать.

— Значит, это наша общая ошибка, — медленно произнёс он. — Моя — в том, что я когда-то выбрал Леру… и ваша — в том, что вы промолчали.

Рудольфо склонил голову.

— Согласен, господин.

Тишина снова опустилась на комнату, но теперь она была другой — более тяжёлой, наполненной невысказанным.

И вдруг её нарушил едва слышный звук. Шаркающие, сонные шаги. Демид и Рудольфо почти одновременно повернули головы в сторону двери, ведущей в коридор, а Коржик, резко вскинув уши, уже сорвался с места и, перебирая лапами, помчался навстречу, будто точно знал, кто появился. В дверном проёме показалась Авария — растрёпанная, ещё сонная, с чуть припухшими глазами, в свободной футболке, которая явно была ей велика, и с тем самым выражением лица, в котором смешались растерянность и мягкая, тёплая домашняя усталость.

— Доброе утро… — пробормотала она, едва сдерживая зевок.

Коржик уже был у её ног, трясь о неё, требовательно мяукая, словно жалуясь на долгую разлуку. И в этот момент Демид поймал себя на простой, но неожиданно ясной мысли — вот оно, то самое. Домашний уют. Авария, заметив, как Коржик уже настойчиво требует внимания, мягко наклонилась, подхватывая его на руки, прижимая к себе и уткнувшись носом в его тёплую рыжую шерсть, чуть виновато улыбнулась:

— Ну прости меня… я проспала твою кормёжку…

Кот довольно заурчал, устраиваясь удобнее, будто и не думал обижаться, но при этом выразительно ткнулся мордочкой ей в подбородок, явно намекая, что одних извинений недостаточно.

— Госпожа может не беспокоиться, — спокойно произнёс Рудольфо, наблюдая за этой сценой с лёгкой, почти незаметной теплотой во взгляде. — Кот накормлен… и, насколько это возможно, доволен. Разве что… — он позволил себе едва уловимую паузу, — не был должным образом приласкан, поскольку никому не позволяет подобной вольности.

Авария тихо рассмеялась, поглаживая Коржика по спине.

— Это да… у него характер, — с мягкой гордостью заметила она, а затем, подняв взгляд на дворецкого, тепло добавила. — Спасибо, Рудольфо… а можно попросить вас о чашечке вашего фирменного кофе?

— Разумеется, госпожа, — с лёгким поклоном ответил он. — Сейчас всё будет. Прошу, присаживайтесь.

Авария кивнула, опустила Коржика на пол, который тут же, не отходя далеко, устроился у её ног, и направилась к столу. Подойдя к Демиду, она почти на ходу, легко, будто это было самым естественным в мире, наклонилась и быстро коснулась его губ поцелуем, после чего заняла место рядом с ним, поджимая под себя ногу и всё ещё немного сонно моргая.

Демид внимательно посмотрел на неё, задерживая взгляд дольше обычного, и, чуть нахмурившись, мягко спросил:

— Может, возьмёшь сегодня выходной? Ты выглядишь уставшей…

Авария едва заметно покачала головой, зевнув и прикрыв ладонью губы.

— Сейчас работы слишком много навалилось… — тихо ответила она. — Мактавиш доверил мне часть документов, которые… — она чуть пожала плечами, — ну, не всем доверяет. Я не хочу его подводить.

Демид чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнула тень гордости.

— Приходится признавать, что Эрих действительно очень высоко оценивает твою работу, — заметил он, спокойно, но с явным подтекстом. — Судя по отчётам, ты получаешь лучшую премию в отделе. И это точно заслуженно.

Авария сонно улыбнулась, опуская взгляд в стол.

— Мне просто… нравится то, что я делаю, — тихо сказала она.

И в этот момент тишину нарушили уверенные, бодрые шаги. В гостиную, словно врываясь своим настроением, прошёл Антон — свежий, собранный, с привычной насмешливой искрой в глазах. Он скользнул взглядом по комнате, задержался на Аварии… точнее, на её домашнем виде — мягком, забавном кигуруми, в котором она выглядела особенно уютно и совершенно не вписывалась в строгую, выверенную роскошь интерьера. Уголки его губ дрогнули.

— Всем доброе утро, господа лентяи! — бодро объявил он, проходя ближе.

Авария удивлённо посмотрела на него, моргнула, явно не сразу сообразив, и чуть наклонила голову, переводя взгляд на Демида:

— Вы… — она замялась, пытаясь вспомнить, — твой знакомый юрист?

Демид тихо усмехнулся, качнув головой.

— Похоже, я вас так и не познакомил, — спокойно сказал он. — Это Антон — начальник службы безопасности… мой личный помощник и лучший друг.

Антон хмыкнул, останавливаясь рядом и не скрывая лёгкой самоиронии.

— В принципе, — лениво добавил он, — я неплохо вживаюсь в любую роль, так что версия с юристом тоже была бы убедительной.

Коржик, сидевший у ног Аварии, внимательно посмотрел на него, дернул ухом и… демонстративно отвернулся, явно не спеша выдавать кредит доверия новому участнику утренней сцены.

Антон, всё ещё с той самой ленивой усмешкой на губах, перевёл взгляд с Аварии на Демида, и в его лице на мгновение проступила деловая сосредоточенность, вытеснив привычную лёгкость.

— С приютом всё порешали, — произнёс он негромко, будто между прочим, а затем, чуть замедлившись, добавил: — но тут… наметилась небольшая проблема.

Он выразительно скользнул взглядом в сторону Аварии, и этого короткого, почти неуловимого жеста оказалось достаточно, чтобы намёк стал очевидным. Демид чуть прищурился, мгновенно уловив интонацию.

— Говори прямо, — твёрдо сказал он, не отводя взгляда. — Больше никакой недосказанности.

В этот момент Коржик, до этого державшийся настороженно, неожиданно приблизился к Антону, вытянул шею и начал внимательно его обнюхивать, смешно подёргивая носом, словно проводя свою собственную проверку — куда более строгую, чем любые службы безопасности. Антон на секунду замер, опустив взгляд на кота, и тихо хмыкнул:

— Надеюсь, я пройду этот… контроль качества.

Коржик не ответил, но, не зашипев и не отпрянув, будто уже выдал негласное «удовлетворительно».

— Так вот, — продолжил Антон, вновь поднимая взгляд на Демида, — Юру вытащили из психиатрической клиники.

Фраза повисла в воздухе, тяжёлая, неприятная, как резкий сквозняк в тёплом помещении. Авария резко вскинула голову.

— Подожди… — она нахмурилась, словно не сразу поняла услышанное. — Юра… был в психушке?

Антон закатил глаза к потолку, будто мысленно перебирая, как именно подать информацию, чтобы не звучало ещё хуже, чем есть на самом деле.

— После того, что произошло в приюте, — начал он, чуть медленнее, — на уголовку он, по сути, не наработал… — он сделал паузу, — но учитывая явные проблемы с агрессией, его направили на принудительное лечение. Это, скажем так, более мягкий, но… надёжный вариант.

Он чуть склонил голову, голос стал жёстче:

— И выйти оттуда просто так — невозможно.

Авария молча слушала, сжимая пальцы, взгляд её становился всё более напряжённым.

— Тем не менее, — продолжил Антон, — кто-то внёс очень внушительную сумму, чтобы… ускорить процесс. Причём неофициально.

Он усмехнулся без тени веселья.

— Сотрудников клиники банально подкупили.

Демид медленно выпрямился, в его взгляде мелькнула холодная сосредоточенность.

— Кто? — коротко спросил он.

— Вот в том-то и дело, — Антон развёл руками, — мы пока не понимаем. По всем данным, у Юры нет ни ресурсов, ни связей, чтобы провернуть такое. И… — он чуть прищурился, — всё это выглядит слишком… аккуратно. Как будто за ним кто-то стоит.

Авария медленно кивнула, будто подтверждая что-то для себя.

— Юра из обычной семьи, — тихо сказала она, опуская взгляд. — У него никогда не было денег… он всё время мечтал разбогатеть, ходил по форумам, записывался на какие-то курсы… — она горько усмехнулась, — «успешного успеха», как он это называл.

Она на секунду замолчала, затем добавила уже почти шёпотом:

— Но чтобы… такое…

В комнате стало ощутимо холоднее, хотя кондиционер работал в прежнем режиме. Коржик, словно уловив это напряжение, вернулся к Аварии и сел у её ног, прижавшись к ней боком, тихо мурлыча — не требуя внимания, а просто… будучи рядом. Демид смотрел на Антона, и в его взгляде уже не было ни тени сомнения — только чёткое, выверенное решение, за которым всегда следовали действия. И это означало одно. История ещё не закончилась.

Рудольфо вернулся так же тихо, как и уходил, словно его шаги растворялись в пространстве, и аккуратно поставил перед Аварией чашку с ароматным, густым кофе, от которого поднимался тонкий, обволакивающий пар.

— Ваш кофе, госпожа, — произнёс он негромко.

Авария подняла на него взгляд и, чуть смягчившись, благодарно улыбнулась:

— Спасибо большое, Рудольфо… он у вас правда лучший.

Дворецкий едва заметно склонил голову и отступил, оставляя их. Демид, не теряя нити разговора, перевёл взгляд на Антона, и в его голосе вновь появилась деловая жёсткость:

— Сотрудников допросили?

Антон кивнул, но выражение его лица ясно давало понять — хороших новостей не будет.

— Допросили, — подтвердил он, опираясь ладонью о спинку стула. — Но это не дало ровным счётом ничего. Либо они действительно ничего не знают, либо… — он чуть прищурился, — умеют очень хорошо молчать.

Авария, до этого молча слушавшая, словно пытаясь удержать в голове слишком много новой информации, вдруг отвлеклась, будто зацепившись за другое:

— Подождите… — она нахмурилась, — а что значит «с приютом всё порешали»?

Антон медленно повернул к ней голову, и на его лице появилась та самая загадочная, чуть лукавая улыбка, но он промолчал, явно оставляя это Демиду. Гордеев не стал тянуть.

— Я выкупил приют, — спокойно сказал он, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном. — Наняли новых сотрудников, заключили договор с ветеринарной клиникой и центром груминга… теперь туда будут направлять студентов на практику, так что персонала будет достаточно, а кошки — под нормальным присмотром.

Он чуть помедлил, а затем добавил, уже мягче:

— Всё будет работать.

Авария смотрела на него несколько секунд, словно не сразу осознав смысл сказанного, и в её взгляде отразилась растерянность, перемешанная с чем-то тёплым и болезненным одновременно.

— Я… — она тихо выдохнула, — не думала, что тебя это вообще волнует.

Демид не отвёл взгляда.

— Меня это и не волновало, — честно ответил он, без попытки приукрасить. — Но это важно для тебя.

Он чуть склонил голову, и голос его стал тише:

— А значит… важно и для меня.

Небольшая пауза, наполненная чем-то слишком личным, чтобы быть сказанным вслух, повисла между ними.

— В будущем, — добавил он уже более спокойно, — я выкуплю ещё несколько приютов. Сделаем нормальную систему, чтобы это не держалось на энтузиазме отдельных людей.

Антон тихо усмехнулся и, чуть наклонившись к Аварии, с привычной насмешливой лёгкостью произнёс:

— Вы на него, между прочим, очень хорошо влияете.

Коржик, словно мгновенно уловив этот наклон в сторону своей хозяйки, недовольно повернул мордочку в сторону Антона, уши его дёрнулись, а взгляд стал подозрительно внимательным.

Антон замер, поймав этот взгляд, и тут же, примирительно поднимая руки, отступил на полшага:

— Всё-всё… — хмыкнул он. — Твоя хозяйка, твоя. Я даже не претендую.

Коржик не ответил, но явно остался при своём мнении.

— Слушай, — продолжил Антон уже с интересом, рассматривая кота, — а откуда у тебя этот… — он сделал паузу, подбирая слово, — боевой образец?

Авария тихо улыбнулась, поглаживая Коржика по голове.

— С улицы подобрала, — просто ответила она.

Антон присвистнул.

— Ну тогда понятно… — протянул он. — Бедный наш сотрудник службы безопасности до сих пор обходит квартиры стороной. Говорит, одного знакомства с этим пушистым достаточно на всю жизнь.

Авария виновато прикусила губу.

— Мне, наверное, стоит извиниться…

— Не стоит, — тут же отмахнулся Антон. — Он без претензий. Более того… — он усмехнулся, — теперь у нас появился отличный неофициальный тест на профпригодность.

Коржик важно сел, обернув хвост вокруг лап, будто полностью согласный с этим утверждением. И в этой, на первый взгляд, лёгкой сцене всё равно оставалось напряжение — тонкое, почти незаметное, но уже пустившее корни. Потому что за дверью их уютного утра снова начиналось что-то… куда менее безобидное.