8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 36

Демид медленно опустил телефон, завершая разговор, и на его губах появилась едва заметная, почти задумчивая улыбка, в которой переплетались удовлетворение и какое-то тихое, непривычное для него ожидание, и, подойдя ближе к панорамному окну своей просторной, безупречно выверенной квартиры, он на мгновение замер, глядя на раскинувшийся внизу город, переливающийся огнями, будто отражающий ритм его собственной жизни — стремительной, насыщенной, всегда подчиненной контролю.

— Ресторан забронировал, — негромко произнес он, словно больше для себя, чем для собеседника, и, чуть склонив голову, добавил с легкой усмешкой: — Забавно… месяц прошел, а ощущение, будто только вчера все началось.

Он провел большим пальцем по краю смартфона, прокручивая его в пальцах, и в этом простом движении было больше размышления, чем в любых словах, потому что за этот месяц что-то в нем изменилось — незаметно, постепенно, но необратимо.

— И мне уже мало этих вечеров, — добавил он тише, почти неосознанно.

Антон, развалившийся в кресле с привычной небрежной расслабленностью, усмехнулся, лениво скрестив руки на груди и окинув друга насмешливым взглядом:

— Знаешь, — протянул он с легкой иронией, — тебе было бы куда проще просто купить этот ресторан, чем устраивать весь этот театр с «простым местом», потому что, насколько я знаю, тебе даже пришлось нанять людей, чтобы они изображали… как ты там сказал… атмосферу?

Демид чуть усмехнулся, не отрывая взгляда от окна, но в его глазах мелькнула тень, не связанная с шуткой друга.

— Иногда проще заплатить за правду, чем за иллюзию, — тихо ответил он, и в этой фразе было больше смысла, чем казалось на первый взгляд.

Он снова прокрутил смартфон в пальцах, но мысли его были уже далеко не здесь — они упрямо возвращались к маленькой квартире, к мягкому свету лампы, к запаху чая и к тихому дыханию девушки, которая, сама того не зная, постепенно становилась для него чем-то гораздо большим, чем он изначально предполагал. Его вещи, зубная щетка, рубашка, оставленная «на всякий случай». Он все чаще оставался у нее на ночь, и даже тот самый неудобный диван, который в первые разы казался пыткой, теперь перестал раздражать, словно сам факт того, что он находится рядом с ней, перекрывал любые бытовые неудобства. И именно это пугало. Потому что за всем этим стояла ложь. Простая, почти бытовая, но от этого не менее тяжелая. Она не знала, кто он. Не знала, с кем на самом деле связалась. И чем дальше все заходило, тем отчетливее Демид понимал — момент, когда правда всплывет, неизбежен.

Он мог сказать. Мог признаться. Но каждый раз, когда он пытался представить этот разговор, в голове не находилось правильных слов — ни объяснений, ни оправданий, ни даже простой формулировки, которая не разрушила бы то, что между ними уже возникло. Потому что он впервые не был уверен в результате.

— Ты завис, — лениво заметил Антон, наблюдая за ним, — редкое зрелище.

Демид хмыкнул, но не стал отрицать, лишь на секунду прикрыл глаза, словно отгоняя навязчивые мысли.

— Как она в «Линге»? — сменил тему Антон, чуть подавшись вперед.

Демид перевел на него взгляд, и в нем мелькнуло то самое спокойное удовлетворение, которое он обычно испытывал, когда дело шло так, как он задумал.

— Хорошо, — коротко ответил он, но затем добавил уже более развернуто: — Очень хорошо. Мактавиш… — он усмехнулся, — ты же знаешь, как сложно от него добиться хоть какой-то оценки… так вот, он уже настаивает пересмотреть ей зарплату.

Антон тихо присвистнул, откинувшись назад:

— О, это уже почти признание в любви с его стороны.

Демид позволил себе легкую улыбку, но в глубине взгляда все еще оставалась та самая тень. Потому что, несмотря на идеально выстроенные процессы, на контроль, на продуманные решения, в одном единственном вопросе он впервые чувствовал себя… неуверенно. И это было непривычно.

Демид молча снял пиджак со спинки кресла, на ходу накидывая его на плечи, и, уже направляясь к выходу, коротко бросил:

— Меня сегодня не беспокоить.

Антон проводил его взглядом, в котором мелькнула привычная насмешка, и, откинувшись в кресле, лениво усмехнулся:

— Конечно, не будем мешать великой любви. Хорошего вечера, Гордеев.

Демид лишь едва заметно качнул головой, не оборачиваясь, и уже через несколько минут покинул квартиру, затем дом, и вскоре его автомобиль мягко скользнул по вечерним улицам, уводя его туда, где его ждали.

Когда он остановился у знакомого подъезда, двигатель затих, и наступила та короткая, почти звенящая тишина, в которой мысли становятся особенно громкими, и, прислонившись к капоту, Демид на мгновение поднял взгляд вверх, отмечая, как начало лета незаметно вступило в свои права — воздух стал мягче, деревья густо зазеленели, в окнах зажигался теплый свет, и все вокруг будто дышало жизнью.

И в этой спокойной, почти идиллической картине его снова догнала та самая мысль, от которой он пытался отмахнуться уже не первый день. Он должен сказать. Должен признаться. Рассказать, кто он на самом деле, не оставляя между ними этой тонкой, но все более ощутимой границы из недосказанности. И, что было особенно странно и непривычно, за все это время Авария ни разу не спросила — ни о деньгах, ни о доходах, ни о том, сколько он зарабатывает, словно для нее это действительно не имело значения, и именно это почему-то тревожило сильнее всего.

Демид тяжело выдохнул, провел рукой по волосам и, опустив взгляд, тихо усмехнулся собственным мыслям. «После конференции», — решил он про себя, словно ставя точку в внутреннем споре. — «Закрою проект… и скажу». И тут же, почти физически ощутимо, внутри что-то сжалось от мысли, что ответ может быть не тем, на который он надеется. Что она может… уйти.

Дверь подъезда тихо открылась, прерывая этот поток мыслей, и Демид поднял взгляд, мгновенно забывая обо всем остальном. Авария вышла на улицу легкой, почти летящей походкой, и ее улыбка, теплая, солнечная, как само это лето, будто мгновенно рассеяла остатки его внутреннего напряжения. На ней было простое, но удивительно изящное платье — белое, воздушное, словно сотканное из света, с мягко струящейся юбкой до середины икры, которая едва колыхалась при каждом шаге, подчеркивая легкость ее движений; полупрозрачные рукава с деликатным объемом мягко обрамляли руки, а тонкая вышивка голубых цветов, рассыпанная по ткани, придавала образу какую-то почти трогательную нежность, делая его не вычурным, а живым, настоящим, и тонкий пояс аккуратно подчеркивал талию, создавая ощущение гармонии в каждой детали. Демид не удержался — шагнул к ней навстречу, наклонился и быстро, но мягко поцеловал ее в губы.

— Ты выглядишь… потрясающе, — тихо сказал он, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем следовало.

Авария тут же смутилась, щеки ее тронула легкая краска, и она неловко поправила складку на платье, будто пытаясь спрятаться за этим жестом.

— Правда? — чуть взволнованно спросила она, поднимая на него взгляд. — Не слишком просто для ресторана?

Демид едва заметно улыбнулся, качнув головой, и, чуть наклонившись ближе, почти шепотом ответил:

— Ты будешь там самой красивой.

Демид открыл перед ней дверь, и Авария, чуть придерживая подол своего лёгкого платья, аккуратно скользнула в салон, устраиваясь на сиденье с той естественной грацией, которую сама, кажется, не замечала, а он — отмечал каждый раз, как впервые. Он занял место за рулём, завёл двигатель, и автомобиль мягко влился в поток вечернего города, унося их прочь от привычных дворов и тихих улиц, туда, где огни становились ярче, а ритм — быстрее. Некоторое время они ехали молча, но это молчание не было неловким — скорее, тёплым, наполненным присутствием друг друга, пока Авария, повернув к нему голову, не спросила:

— Как прошёл день?

Демид чуть улыбнулся, бросив на неё короткий взгляд, и в этой улыбке скользнула лёгкая ирония.

— Если честно… — протянул он, — в последнее время мне всё сложнее сосредоточиться на работе.

Она удивлённо приподняла брови, а потом, чуть улыбнувшись, подхватила его тон:

— Вот как? Значит, ты довольно беспечно относишься к своему проекту.

Он тихо усмехнулся, покачав головой:

— Нет, — мягко возразил Гордеев, — просто в последнее время у меня появился… отвлекающий фактор. И, к сожалению или к счастью, только в её силах заставить меня снова работать.

Авария на секунду замерла, а потом отвела взгляд, пряча улыбку, но по тому, как чуть порозовели её щеки, было ясно — она всё поняла.

Дорога заняла немного времени, и вскоре автомобиль остановился у входа в ресторан, где их уже ожидал вежливый администратор с безупречной улыбкой и лёгким поклоном, словно всё здесь было выстроено под идеальный сценарий вечера.

— Добрый вечер, — произнёс он, — ваш столик готов, прошу за мной.

Они прошли внутрь, и Авария, едва переступив порог, невольно замедлила шаг, оглядываясь по сторонам, потому что пространство словно дышало светом и воздухом: высокие панорамные окна изгибались арками, открывая вид на город, залитый мягким золотистым сиянием закатного солнца; за стеклом возвышались строгие силуэты зданий, а внутри — всё было выверено до мелочей.

Их столик располагался у самого окна — круглый, накрытый белоснежной скатертью, которая мягкими складками спадала вниз, отражая свет висящих над головой ажурных светильников, похожих на тонко сплетённые шары, отбрасывающие на стены и стол едва заметные тени; вокруг стояли элегантные кресла с кожаными сиденьями тёплого оттенка, а на столе уже были расставлены бокалы, приборы и небольшая вазочка с аккуратной веточкой, добавляющей уюта в эту почти воздушную строгость.

Посетителей было немного — несколько пар, кто-то негромко разговаривал, кто-то просто ужинал, и всё выглядело настолько естественно, что ни один лишний звук не нарушал атмосферу, хотя Демид прекрасно знал, что за этой «случайностью» стояла продуманная им же схема. Он отодвинул для неё стул, помог устроиться, а сам сел напротив. Появившийся официант аккуратно положил перед ними меню и бесшумно удалился. Авария раскрыла его, пробежалась глазами по страницам… и удивлённо нахмурилась.

— А… тут нет цен, — сказала она, поднимая на него недоумённый взгляд.

Демид чуть улыбнулся, будто ожидая этого вопроса.

— Это политика заведения, — спокойно ответил он. — Считается, что дама не должна беспокоиться о стоимости. Всё оплачивает мужчина.

Она растерянно моргнула, снова глянула в меню, а потом чуть тише добавила:

— А вдруг это очень дорого?

Он мягко покачал головой, глядя на неё с той самой спокойной уверенностью, которая неизменно её успокаивала.

— Тебе не о чем беспокоиться, — негромко сказал он. — Просто выбери то, что хочешь… и наслаждайся вечером.

И в его голосе было не столько убеждение, сколько желание — чтобы этот вечер запомнился ей именно так. Авария некоторое время молча изучала меню, внимательно скользя взглядом по строчкам, будто пыталась не просто выбрать блюдо, а разобраться в каком-то сложном тексте, смысл которого ускользал, и время от времени она машинально прикусывала губу, чуть хмурясь, сводя брови на переносице, отчего выглядела одновременно сосредоточенной и трогательно растерянной. Демид наблюдал за ней, не скрывая лёгкой улыбки — в этом простом, почти бытовом моменте было что-то удивительно живое, настоящее, лишённое той наигранности, к которой он привык в подобных местах.

— Я… — наконец выдохнула она, опуская меню на стол и растерянно глядя на него, — если честно, я ничего из этого не знаю.

Он тихо усмехнулся, но без тени насмешки, и, подняв руку, коротким жестом подозвал официанта.

— Помогите нам с выбором, — спокойно сказал он, переводя взгляд на Аварию. — Посоветуйте что-нибудь моей спутнице.

Официант тут же включился в процесс, с профессиональной лёгкостью начав рассказывать о блюдах, задавая уточняющие вопросы — что она любит, есть ли предпочтения, переносимость, — и Авария, сначала немного скованная, постепенно оживилась, начала задавать встречные вопросы, уточнять, кивать, и в какой-то момент, наконец, уверенно выбрала.

— Мне то же самое, — добавил Демид, не заглядывая в меню. Официант с лёгким поклоном удалился, оставляя их вдвоём. Авария откинулась на спинку стула и снова огляделась по сторонам — её взгляд скользил по высоким окнам, по изящным светильникам, по аккуратно сервированным столам, и в её лице читалась смесь восхищения и лёгкого напряжения, словно она всё ещё не до конца верила, что находится здесь.

Демид уловил это и, чуть подавшись вперёд, мягко перевёл разговор в более привычное русло:

— Как у тебя дела на работе?

Она тут же оживилась, будто только и ждала возможности говорить о чём-то понятном и близком.

— Это… — она на секунду замялась, подбирая слова, а потом улыбнулась широко и искренне, — это работа мечты, правда. Мне там так нравится… и… — она тихо рассмеялась, — Коржик всё время рядом, он теперь официально мой коллега.

Демид невольно улыбнулся, слушая её, и в какой-то момент поймал себя на том, что ему достаточно просто смотреть, как у неё горят глаза, когда она говорит.

— А у тебя? — вдруг спросила она, чуть наклонив голову. — Есть какой-то повод… или просто захотелось?

Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.

— Как же без повода? — тихо ответил он. — Твоя первая зарплата на новом рабочем месте — это серьёзное событие.

Она тихо рассмеялась, покачав головой, но в глазах мелькнула благодарность. Ненадолго повисла пауза, но уже иного рода — не неловкая, а наполненная чем-то более значимым, и Демид, словно решившись, чуть подался вперёд, переплетая пальцы в замок.

— Вообще… — начал он, и голос его стал чуть тише, серьёзнее, — я хотел обсудить с тобой один вопрос.

Авария настороженно посмотрела на него, чуть выпрямившись. Он на секунду замолчал, будто давая себе последний шанс передумать, но затем спокойно, глядя ей прямо в глаза, произнёс:

— Может быть… ты переедешь ко мне?

Она моргнула, явно не сразу осознав сказанное, а потом удивлённо выдохнула:

— Ты предлагаешь… съехаться?

— Да, — просто ответил он, без лишних слов, но с той самой уверенностью, за которой стояло куда больше, чем казалось.