8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 63

Полет домой прошел для Аварии будто сквозь плотный, вязкий туман, в котором стирались границы времени, терялись звуки, и все происходящее казалось далеким, почти нереальным, словно это было не с ней, а с кем-то другим, чью историю она лишь наблюдает со стороны.

Она сидела, прижавшись к боку Демида, почти вжавшись в него, как в единственную точку опоры, за которую можно было держаться, и он, не ослабляя хватки, обнимал ее за плечи, иногда чуть сильнее, будто проверяя, что она не исчезнет, не растворится, не окажется очередным страшным сном.

Она что-то слышала — голоса, переговоры, шаги, но не вникала, не могла, потому что внутри было слишком пусто и слишком тяжело одновременно. И в какой-то момент, совершенно незаметно для себя, она просто закрыла глаза. И уснула. Глубоко, без снов, будто провалилась в темноту, где не было ни страха, ни боли, ни воспоминаний.

Проснулась она уже в постели. Первое, что она почувствовала — тепло. Тепло чужого тела рядом, знакомого, родного, и только потом — тяжелую, но такую необходимую реальность. Демид лежал рядом, обнимая ее, и даже во сне его рука оставалась на ее талии, словно он боялся отпустить ее хоть на мгновение.

Авария медленно повернула голову. На подушке, совсем рядом, почти у самого ее лица, свернувшись клубком, спал Коржик. Он выглядел иначе. Шерсть казалась тусклее, тело — легче, чем прежде, и даже во сне он не выглядел спокойным — уши дергались, лапа иногда едва заметно вздрагивала, словно он все еще переживал что-то внутри себя. И от этого у нее болезненно сжалось сердце.

Она осторожно, стараясь не разбудить ни одного, ни другого, выбралась из постели, но стоило ей сделать шаг, как Коржик тут же приоткрыл глаза и, не издав ни звука, спрыгнул следом, словно боялся потерять ее из виду.

В ванной она долго стояла под горячими струями воды, позволяя им смывать с себя остатки страха, грязи, чужих прикосновений, воспоминаний, которые еще не успели оформиться в полноценные мысли, и все это время Коржик сидел неподалеку, не сводя с нее внимательного, почти тревожного взгляда.

Когда она вышла, накинув домашний костюм, кот сразу же поднялся и последовал за ней, мягко ступая рядом, будто взял на себя обязанность больше никогда ее не отпускать. Гостиная встретила тишиной и привычным уютом, но теперь в этом уюте чувствовалась какая-то новая, едва уловимая нота — пережитая тревога, усталость, следы ожидания. Авария вдруг остро поняла, насколько сильно она голодна. Не просто хочет есть — ей это было необходимо, почти жизненно важно.

Рудольфо появился почти сразу, стоило ей сделать несколько шагов, и, заметив девушку, остановился, а затем мягко, сдержанно улыбнулся, хотя даже по его лицу было видно — за это время он изменился, стал более уставшим, осунувшимся.

— С возвращением… — тихо сказал он, и в этих словах было куда больше, чем просто вежливое приветствие, — мы… очень переживали…

Авария улыбнулась в ответ, чуть устало, но искренне, и, опускаясь на стул, ответила:

— Я тоже… безумно соскучилась… по всем вам… — она на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а затем, чуть смутившись, добавила. — У вас… есть что-нибудь перекусить?.. я ужасно голодная…

Рудольфо тут же кивнул, словно только этого и ждал:

— Конечно. Сейчас все будет.

Он исчез почти бесшумно, а Авария осталась сидеть за столом, и в этот же момент Коржик, не теряя времени, запрыгнул к ней на колени, устраиваясь поудобнее и начиная тихо, но настойчиво мурлыкать, уткнувшись мордочкой в ее руку. Она провела пальцами по его шерсти, медленно, осторожно, будто боялась, что он исчезнет, и только сейчас позволила себе по-настоящему выдохнуть.

Взгляд ее случайно скользнул к окну, и она замерла. Снега не было. Точнее — он был, но уже не тот — серый, тающий, исчезающий под потоками воды, и за стеклом уже чувствовалась весна — ранняя, холодная, но неотвратимая. Капли стекали по стеклу, где-то вдалеке текли ручьи, и весь мир выглядел так, будто просыпался после долгого сна. Авария резко вдохнула. И в этот момент ее накрыло осознание. Сколько времени прошло, сколько она была там, сколько всего пропустила, сколько всего могло произойти. Ее пальцы невольно сжались в шерсти Коржика, и по спине пробежал холодок, от которого стало по-настоящему страшно. Она пробыла в плену слишком долго.

Вскоре тишина гостиной наполнилась тихой, слаженной суетой — несколько горничных появились почти одновременно, аккуратно, без лишнего шума, но с заметной поспешностью сервируя стол, расставляя тарелки, приборы, принося горячие блюда, от которых поднимался легкий пар, наполняя пространство уютным, почти домашним теплом.

И каждая, проходя мимо, на секунду задерживалась, чтобы взглянуть на Аварию — живую, здесь, рядом — и с искренним облегчением, с теплотой в голосе произнести:

— Мы так рады, что вы вернулись…

— С возвращением…

— Мы очень переживали…

Авария кивала, чуть растерянно, но благодарно, не находя слов, потому что внутри все еще было слишком много всего — эмоций, воспоминаний, усталости — и каждое доброе слово отзывалось где-то глубоко, почти болезненно.

— Доброе утро… — раздался знакомый голос, легкий, чуть насмешливый. Антон вошел в гостиную, как всегда уверенно, будто происходящее вокруг не могло выбить его из равновесия, и, поймав взгляд Аварии, подмигнул:

— Ну что, как самочувствие?

Она чуть помедлила, словно прислушиваясь к себе, к своему телу, к состоянию, которое пока не поддавалось никаким четким определениям, и, качнув головой, честно ответила:

— Пока… не определилась…

Антон кивнул, принимая этот ответ без лишних комментариев, как нечто вполне логичное, и, чуть посерьезнев, подошел ближе.

— Понимаю… — тихо произнес он, а затем, выдержав короткую паузу, добавил уже более собранно, — но я вынужден спросить, что там было? Что ты помнишь?

Авария чуть сжала пальцы на шерсти Коржика, который все так же сидел у нее на коленях, и, пожав плечами, будто стараясь обесценить пережитое, ответила:

— Честно… особо рассказать нечего… — Калинина на секунду отвела взгляд, вспоминая. — Меня долго перевозили… я даже не понимала, где нахожусь… иногда… морили голодом… — голос ее слегка дрогнул, но она быстро справилась с собой. — Но… не били… ничего такого… страшного… не делали… — она перевела взгляд на Антона, чуть нахмурившись. — Потом меня привезли в какое-то место… там я встретила Морок… — на губах мелькнула слабая тень улыбки. — И, в общем… мы вдвоем решили, что сидеть и ждать — не вариант… Вырубили охранника… закрылись в башне… — и, чуть покачав головой, добавила уже почти с недоумением. — А потом Ария… случайно… запустила ракеты…

Антон невольно вскинул бровь, но промолчал, давая ей договорить.

— Потом кто-то позвонил… — продолжила Авария, — сказал, чтобы мы ждали… что помощь уже близко. И… вскоре ворвался спецназ… Всё.

Антон кивнул, будто складывая в голове общую картину, и на секунду задумался, а затем, уже более жестко, сказал:

— Твое похищение заказала Лера.

Авария резко подняла взгляд, и в нем мелькнуло что-то тяжелое, неприятное, но уже не удивление — скорее подтверждение того, о чем она и так догадывалась. Антон продолжил, спокойно, без лишних эмоций:

— Она решила, что таким образом сможет вернуть Демида.

Авария на секунду прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями, а затем тихо спросила:

— И… что с ней сейчас?..

Антон чуть склонил голову, и в его голосе появилась холодная уверенность:

— Ее посадили… — он сделал небольшую паузу, прежде чем добавить. — В процессе вскрылись подробности о том, как она устраняла конкуренток. Довольно и жесткими методами. Так что, больше тебе ничего не угрожает.

В гостиной снова повисла тишина, но теперь она была другой — не тревожной, не давящей, а скорее тяжелой, оседающей, как пыль после бури, которая наконец закончилась.

Авария на мгновение опустила взгляд, пальцы ее медленно скользнули по спине Коржика, который, словно чувствуя каждую перемену в ее настроении, тихо замурлыкал, уткнувшись мордочкой в ее ладонь, и это мягкое, живое тепло вдруг стало той самой точкой, за которую можно было удержаться, не давая себе снова провалиться в пережитое.

Она глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и, подняв глаза на Антона, тихо, но очень искренне сказала:

— Спасибо, что искали меня всё это время.

В голосе ее не было ни пафоса, ни лишних слов — только усталость, благодарность и что-то очень личное, почти хрупкое. Коржик, будто подтверждая ее слова, протяжно мурлыкнул, чуть сильнее прижавшись к ней, и Авария невольно улыбнулась, погладив его за ушком. Антон чуть склонил голову, внимательно глядя на нее, и ответил уже без привычной насмешки, спокойно, серьезно:

— Не только мы, — он сделал небольшую паузу, будто подбирая слова. — Все сотрудники искали. Долго и очень упорно.

Авария обвела взглядом комнату, словно только сейчас по-настоящему осознавая, сколько людей было вовлечено, сколько сил, времени, эмоций вложено в то, чтобы вернуть ее обратно. И от этого внутри стало одновременно тепло и болезненно.

Она мягко улыбнулась, уже чуть увереннее, и, чуть крепче прижав к себе Коржика, повторила, обращаясь будто ко всем сразу:

— Спасибо вам всем.