8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 17

Демид вышел из машины, не спеша захлопнул дверцу и направился к подъезду, когда вдруг заметил знакомую фигуру, сидящую на старой деревянной скамейке у клумбы, освещённой тусклым светом дворового фонаря. Он остановился, увидев Леру. Она сидела, скрестив длинные ноги, и, заметив его, сразу же поднялась, словно только этого момента и ждала. На её лице мгновенно появилась ослепительная, почти сценическая улыбка, которой она привыкла покорять фотографов и публику.

— Демид! — воскликнула она, будто между ними не происходило ничего неприятного. Не дав ему даже слова сказать, Лера быстро подошла ближе, раскинула руки и потянулась к нему с объятиями.

— Ну всё, котик, — произнесла она ласково, почти мурлыкая, — хватит дуться. Я же знаю, что тебе без меня плохо.

Однако Демид даже не сделал шага навстречу. Он спокойно отстранился, перехватив её руки ещё до того, как они коснулись его плеч, и холодно произнёс:

— Мы расстались.

Лера на секунду замерла, но почти сразу её улыбка вернулась, став ещё более заискивающей. Она чуть наклонила голову, глядя на него так, будто разговаривала с капризным ребёнком.

— Ой, да перестань, — мягко засмеялась она. — Хватит этих глупостей. Мы же взрослые люди.

Она подошла ещё ближе.

— Мы должны быть вместе, Демид. Просто… немного погорячились. Ты был неправ, я психанула… бывает. Нужно просто помириться.

Демид смотрел на неё несколько секунд, и на его губах появилась медленная, холодная усмешка, в которой не было ни капли тепла.

— Неужели, — спокойно произнёс он, — как только я заблокировал тебе карту, ты решила вернуться?

Лера на секунду напряглась, но тут же рассмеялась — громко и нарочито легко.

— Боже, Демид, ты серьёзно? — она закатила глаза. — Я вообще-то топ-модель. Я прекрасно зарабатываю.

Она сделала шаг ближе, почти касаясь его.

— И люблю тебя совсем не из-за денег.

В этот момент к ним подошёл Антон, который уже припарковал машину и, заметив происходящее, медленно направился к подъезду. Демид даже не посмотрел в его сторону. Он всё так же спокойно сказал Лере:

— Между нами всё кончено.

Несколько секунд она смотрела на него, будто не веря в услышанное. А потом вдруг резко схватила его за руку.

— Нет, — быстро сказала она. — Это невозможно.

Её голос стал напряжённым.

— Демид, ты не можешь просто так всё закончить.

Он мягко, но уверенно высвободил руку, словно её прикосновение было чем-то неприятным. И просто прошёл мимо. Лера резко повернулась.

— Что происходит⁈ — её голос уже дрогнул.

Но Демид даже не обернулся. И тогда в её лице что-то изменилось — улыбка исчезла, уступив место злости.

— Ах вот как… — процедила она.

Её голос стал громче.

— Значит, слухи не врут?

Она почти выкрикнула вслед:

— Ты нашёл себе какую-то бабу⁈

Демид уже открывал дверь подъезда. Антон молча стоял рядом.

— Неужели, — продолжала Лера с нарастающей яростью, — ты променял меня, Леру, на какую-то курицу⁈

Но Демид ничего не ответил. Он спокойно вошёл в подъезд. Антон последовал за ним. А за их спинами на тихом дворе ещё долго звучал раздражённый, истеричный голос Леры, которая всё продолжала выкрикивать что-то в темноту, словно надеясь, что её слова всё-таки смогут вернуть то, что уже давно было окончательно потеряно.

Тяжёлая стеклянная дверь подъезда мягко закрылась за их спинами, почти полностью отрезав от них вечерний двор, где всего минуту назад Лера с надрывной яростью кричала вслед, и её голос, ещё недавно резкий и требовательный, теперь звучал приглушённо и далеко, словно потеряв свою силу за плотными стенами элитного дома, где царила совсем иная атмосфера — дорогой мрамор под ногами отражал мягкий свет дизайнерских светильников, воздух пах лёгким ароматом полированного дерева и свежести, а огромные зеркала на стенах делали просторный холл ещё более светлым и безупречно аккуратным.

Лифт открылся почти сразу, бесшумно раздвинув гладкие металлические двери, и они вошли внутрь кабины, отделанной тёмным деревом и матовым стеклом, где мягкая подсветка подчеркивала ощущение дорогого комфорта, к которому Демид привык настолько, что давно перестал его замечать.

Антон нажал кнопку нужного этажа, и лифт плавно тронулся вверх, двигаясь так мягко, что движение ощущалось лишь по медленно сменяющимся цифрам на панели. Несколько секунд они молчали. Затем Антон усмехнулся — лениво, чуть насмешливо, будто всё происходящее только что стало для него любопытным зрелищем, и, бросив на Демида короткий взгляд через зеркало на стене лифта, заметил:

— Какая… громкая девушка.

В его голосе прозвучала спокойная ирония человека, который привык наблюдать за чужими эмоциями со стороны, не принимая их всерьёз.

— Даже удивительно, что весь двор не вышел посмотреть на этот спектакль.

Демид стоял чуть в стороне, глядя на отражение светящихся цифр в зеркальной панели, и его лицо в этот момент выглядело непривычно задумчивым, словно он пытался разобрать в собственных мыслях что-то важное, что ещё не успело окончательно оформиться.

Через некоторое время он тихо произнёс, и в его голосе прозвучало не раздражение, не злость, а почти искреннее недоумение:

— И что я в ней нашёл?

Антон тихо хмыкнул, словно вопрос показался ему очевидным. Он даже не сделал вид, что размышляет.

— Внешность, — спокойно ответил он, слегка пожав плечами. — Больше там искать особенно нечего.

Демид не стал спорить. Потому что спорить было бы бессмысленно. Когда-то всё действительно началось именно так. Лера была красивой — той самой глянцевой, безупречно выверенной красотой, которая мгновенно привлекает внимание, заставляет оборачиваться, вызывает зависть у одних и восхищение у других. И в тот момент этого оказалось достаточно. Он не искал в ней глубины. Не искал душевной близости, не искал тепла. Ему было удобно. Она была красивым дополнением к его жизни, такой же частью статусной картины, как дорогие часы, идеальный костюм или машина, стоящая в подземном паркинге.

Но сейчас, вспоминая её перекошенное от злости лицо и её резкие, почти отчаянные крики во дворе, он вдруг ясно почувствовал, насколько пустыми и поверхностными были те отношения. И как мало в них было настоящего. Мысли неожиданно сами собой переключились на другое лицо, другую улыбку. На Аварию.

Перед глазами всплыло воспоминание о том, как она стояла у своего подъезда — немного растрёпанная, в простой футболке и джинсах, с лёгкой неловкостью в движениях, но с такими искренними глазами, в которых не было ни расчёта, ни притворства, ни той холодной уверенности, к которой он привык.

Он вспомнил, как она держала коробку пирожных, словно это был настоящий подарок судьбы, и как её лицо озарилось такой тёплой радостью, что это выражение до сих пор стояло у него перед глазами.

В эти выходные они должны были встретиться. И именно в эту субботу было восьмое марта. Мысль об этом заставила его на мгновение сосредоточиться, потому что привычная логика мгновенно начала перебирать варианты.

Её нужно поздравить. Подарить что-то. Сводить куда-нибудь в особенное место. Сделать этот день красивым, запоминающимся, таким, чтобы он остался у неё в памяти. Но дальше мысль неожиданно остановилась. Потому что в этот момент Демид вдруг осознал одну простую вещь, которая раньше никогда не становилась для него проблемой.

Он привык покупать всё. Абсолютно всё. Внимание, улыбки, женское восхищение. Подарки, поездки, роскошные вечера в ресторанах, украшения, от которых перехватывало дыхание. И это всегда работало. Всегда. Женщины радовались, благодарили, смотрели на него так, как он привык.

Но с Аварией всё было иначе. Он ясно понимал, что пока не может сказать ей правду о себе. Потому что если она узнает, кто он на самом деле… Если узнает, насколько огромна разница между их жизнями… Она может начать смотреть на него иначе. Может отдалиться. А может просто исчезнуть из его жизни, решив, что этот мир слишком чужой для неё. И именно эта мысль неожиданно оказалась тревожной. Настолько тревожной, что Демид вдруг поймал себя на странном ощущении — он боится её потерять. Боится…

И это удивляло его самого, потому что прошло совсем немного времени, но он уже чувствовал, как постепенно прикипает к этой девушке. Как её голос, её смех, её простые искренние слова начинают занимать слишком много места в его мыслях. И чем больше он её узнавал, чем чаще разговаривал с ней, тем яснее понимал одну простую вещь. Именно с ней могли бы получиться самые настоящие отношения. Не построенные на деньгах и выгоде, а крепкие, тёплые и живые, такие, о которых он никогда раньше даже не задумывался.

И именно поэтому сейчас впервые в жизни его собственные деньги вдруг становились проблемой. Потому что между ним и этой девушкой, которая радовалась простому брелоку с кактусом и благодарила за коробку пирожных так, словно это было настоящее сокровище, стояла невидимая, но огромная пропасть, которую невозможно было просто так закрыть банковским переводом или дорогим подарком.

Демид тяжело вздохнул. Нужно было что-то делать и впервые он не знал что именно.