8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 46

Авария стояла напротив стола, держа в руках аккуратно сложенный лист бумаги, и, несмотря на то что внутри всё сжималось в болезненный тугой узел, снаружи она выглядела удивительно спокойной — слишком спокойной для человека, который только что принял одно из самых тяжёлых решений в своей жизни.

Она молча протянула документ. Юра взял его, машинально, будто не сразу осознавая, что именно держит в руках, пробежался взглядом по строчкам, а потом резко вскинул голову.

— Что это? — спросил он, и в его голосе уже звучало напряжение, опасное, натянутое до предела.

— Моё заявление на увольнение, — ровно ответила она, почти без интонации, словно каждое слово было выжжено внутри и больше не требовало эмоций.

Юра медленно покачал головой, словно отказываясь принимать услышанное.

— Нет, — выдохнул он, сжимая лист в пальцах. — Я не дам тебе уйти.

Авария едва заметно нахмурилась, и в её взгляде мелькнула усталость — глухая, накопившаяся за долгое время.

— Ты не имеешь права меня задерживать, — тихо, но твёрдо сказала она.

Это будто стало спусковым крючком. Юра резко вскочил со стула, отталкивая его назад, и быстрым шагом обошёл стол, оказываясь ближе.

— Ты же сама держалась за этот приют! — громко сказал он, почти с надрывом. — За этих котов, за всех, кто тебя любит! Ты же говорила, что это для тебя важно!

Авария опустила взгляд на секунду, будто эти слова всё-таки задели, но затем снова посмотрела на него — уже жёстче.

— Я больше не могу здесь работать, — ответила она, и в этой фразе прозвучало больше, чем она позволила себе сказать вслух.

Юра провёл рукой по волосам, прошёлся по кабинету, будто не находя себе места, сжимая и разжимая пальцы, а затем обхватил голову руками.

— Ты не можешь уйти… — пробормотал он почти шёпотом, словно уговаривая сам себя.

Секунда. Две. И вдруг — с грохотом он резко смахнул со стола всё, что на нём стояло — бумаги, кружку, какие-то мелочи — всё полетело на пол, разлетаясь в стороны, и в этом звуке было столько злости, что Авария невольно вздрогнула.

— Ты не можешь так поступить! — заорал он.

Она отступила назад, инстинктивно увеличивая расстояние между ними, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Всё уже решено, — тихо сказала Калинина, стараясь не повышать голос, будто это могло хоть немного удержать ситуацию под контролем.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстро вышла из кабинета, почти поспешно, стремясь как можно скорее оказаться подальше от него, от этого давления, от этого взгляда. Она зашла в соседнее помещение — туда, где стояли клетки с котами и кошками, где всегда было чуть тише, чуть спокойнее, где обычно ей удавалось прийти в себя. Сумка лежала на стуле. Ещё шаг — и можно уйти. Но Авария не успела. За спиной раздались быстрые шаги.

— Ты не уйдёшь, — прозвучало резко, почти срываясь.

И в следующую секунду её резко схватили за плечо. Юра развернул её к себе и с силой встряхнул, так что у неё перехватило дыхание.

— За что ты так со мной⁈ — закричал он, и в его глазах уже не было прежней сдержанности — только болезненная, пугающая смесь злости и отчаяния. — Почему⁈ Почему ты просто не можешь принять мою любовь⁈

Авария вскрикнула, от неожиданности и боли, пытаясь вырваться из его хватки.

— Отпусти! — голос дрогнул. — Мне больно!

Но он будто не слышал, пальцы сжимались сильнее.

— Неужели ты с тем мажором из-за денег⁈ — продолжал он, почти захлёбываясь словами. — Неужели ты такая же, как все⁈ Такая же тварь⁈

Она замотала головой, пытаясь отстраниться, но его хватка была слишком крепкой, слишком жёсткой.

— Отпусти меня! — повторила она, уже громче, срываясь, чувствуя, как страх поднимается изнутри ледяной волной.

А Юра, словно потеряв контроль, продолжал держать её за плечи, трясти, быстро, сбивчиво говорить, будто пытался удержать не только её, но и всё, что у него рушилось в этот момент:

— Ты не можешь просто взять и уйти… не можешь… не имеешь права…

Авария, собрав последние силы, резко рванулась вперёд, вырываясь из его хватки, и с усилием оттолкнула Юру от себя; тот, не удержав равновесия, налетел на стол, который жалобно скрипнул под его весом, и в следующую секунду, будто окончательно сорвавшись, он с яростью смёл с него всё, что только могло попасть под руку — миски, бумаги, переноски, — и, задыхаясь от злости, снова заорал, уже не разбирая ни слов, ни интонаций:

— Ты никуда не уйдёшь! Слышишь⁈ Не уйдёшь! Я не отпущу тебя! После стольких лет… после всего, что было… я не отпущу!

Авария, чувствуя, как страх холодной волной сковывает тело, попятилась назад, не сводя с него глаз, и, почти не отдавая себе отчёта в своих действиях, начала на ходу открывать клетки — одну за другой, дрожащими руками, спешно, сбивчиво, — и встревоженные коты, чувствуя накал обстановки, один за другим выскакивали наружу, мгновенно ощетиниваясь, выгибая спины, прижимая уши и наполняя помещение глухим, угрожающим шипением.

— Не подходи ко мне… — голос у неё дрогнул, но она всё же попыталась звучать твёрдо. — Не подходи, иначе я… я напишу на тебя заявление…

Но Юра её не слышал или не хотел слышать. Его взгляд был мутным, чужим, и в нём не осталось ничего от того человека, которого она когда-то знала. В следующую секунду он рванулся вперёд. Авария попыталась увернуться, резко шагнув в сторону, и почти сумела выскользнуть, но его пальцы всё-таки сомкнулись на её запястье, больно сдавив, и он резко дёрнул её на себя. Она едва не упала, потеряв равновесие, но, каким-то чудом удержавшись на ногах, инстинктивно вскинула ногу, пытаясь оттолкнуть его, и этот отчаянный жест сработал — Юра на мгновение разжал пальцы. Этого оказалось достаточно, чтобы она сорвалась вниз, всё-таки не удержавшись, и с глухим ударом упала на пол, больно отбив спину и бедро. Дыхание сбилось. Перед глазами на секунду потемнело. Она, задыхаясь, поспешно поползла назад, пытаясь увеличить расстояние, цепляясь ладонями за пол, а над ней уже нависала его тень. Юра остановился в шаге, возвышаясь над ней, тяжело дыша, и его голос прозвучал глухо, почти хрипло:

— Я не дам тебе уйти… слышишь? Мы должны быть вместе… должны… и точка.

В этих словах было что-то окончательное, пугающее. Авария, собрав остатки сил, резко поднялась на ноги, не давая себе времени на боль, и, развернувшись, бросилась к двери, отчаянно надеясь, что успеет, что ещё есть шанс вырваться, выбраться, убежать. Но она не успела.

Юра догнал её в два шага, резко перехватил за талию и с силой отшвырнул назад. Удар о стену вышиб из неё воздух — резкий, оглушающий, болезненный, — спина взвыла от боли, а следом затылок с глухим звуком ударился о твёрдую поверхность, и мир на секунду вспыхнул белым светом. Тело обмякло, ноги подкосились. И девушка медленно, словно в замедленной съёмке, соскользнула вниз, теряя сознание.

Тишина длилась долю секунды. А потом её разорвал резкий, протяжный шипящий звук. Коты, словно по команде, ринулись вперёд, взъерошенные, агрессивные, защищающие, и в одно мгновение окружили Юру, не подпуская его ближе к лежащей на полу девушке, выгибая спины, сверкая глазами и издавая такие звуки, от которых по коже бежали мурашки. Живой, шипящий барьер. Маленькая армия, вставшая между ней и опасностью.