8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 4

Она едва успела вернуть гарнитуру на место и переключиться на следующий звонок, когда мимо её стола прошла Марина — та самая коллега, которая всегда смотрела чуть свысока, будто должность оператора была для неё временной неприятностью, а не реальностью, — и, заметив закрытую коробку с уже оформленным заказом, поджала губы так демонстративно, словно увидела не безобидную шалость, а преступление государственного масштаба.

— Это верх наглости — заигрывать с клиентами, — процедила она сквозь зубы, не понижая голоса, чтобы соседние столы тоже услышали, и в её тоне сквозила не столько забота о правилах, сколько плохо скрытая зависть и желание уколоть.

Авария подняла на неё спокойный взгляд, в котором не было ни оправданий, ни раскаяния, только лёгкая усталость, и хотела что-то ответить, но Марина уже развернулась и ушла, оставив после себя неприятный осадок, словно прошлась по полу грязной обувью.

Минут через десять в зале стало непривычно тихо — то самое тревожное затишье, которое всегда предшествует буре, — и Авария даже не удивилась, когда увидела, как Марина возвращается, но уже не одна, а в сопровождении начальника смены, чья фигура, грузная и раздражённая, словно излучала агрессию.

Он не стал подходить спокойно, не стал разбираться, не стал задавать вопросов — он ворвался к её столу так, будто поймал преступницу с поличным, и начал орать с порога, не стесняясь в выражениях, разбрасывая обвинения направо и налево, припоминая все прошлые опоздания на минуту, все мелкие огрехи, даже те, которых не было, и в его голосе звучала не справедливость, а давно копившаяся злость на всех и каждого.

Это было привычно. Он всегда был ненормальным, вспыльчивым, неспособным к диалогу, человеком, который чувствует себя значимым только тогда, когда унижает других.

— Ты что о себе возомнила⁈ — орал он, багровея. — Клиентов соблазнять решила? Репутацию компании портишь! Думаешь, тебе всё можно⁈

Авария молча слушала, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна отчуждения, потому что каждый его крик только подтверждал, насколько это место давно стало для неё чужим.

И в этот момент Марина, словно случайно проходя мимо стола, «нечаянно» задела её смартфон локтем, и тот, описав короткую беспомощную дугу, с глухим треском упал на плитку, разбившись окончательно, расползаясь паутиной трещин по экрану, который ещё минуту назад хранил фотографию темноволосого мужчины.

Авария медленно перевела взгляд на разбитый телефон. Начальник заорал ещё громче, словно именно этот звук стекла стал последней каплей.

— Ты уволена! Слышишь? Уволена! И за две недели отработки я тебе не заплачу ни копейки, поняла⁈

В зале кто-то нервно зашуршал бумагами, кто-то отвёл взгляд, делая вид, что ничего не происходит. Авария вдруг почувствовала удивительное спокойствие, почти лёгкость, как будто цепь, давно сдавливавшая грудь, внезапно лопнула.

Она медленно поднялась со стула, аккуратно сняла гарнитуру и положила её на стол, после чего так же спокойно подняла с пола разбитый смартфон, проверяя, не рассыпался ли он окончательно, и взяла сумку.

— Значит, с этого момента вы меня больше не увидите, — произнесла она ровным, твёрдым голосом, который контрастировал с его истеричным криком. — А о невыплате зарплаты я обязательно сообщу в трудовую инспекцию.

Начальник ещё что-то кричал ей вслед, но слова уже не имели значения, они растворялись в воздухе, не достигая её.

Она прошла к выходу, не оглядываясь, чувствуя на себе взгляды — сочувствующие, злорадные, равнодушные, — и толкнула тяжёлую дверь, за которой её встретил прохладный вечер.

На улице было темно и свежо, воздух пах влажным асфальтом и поздней весной, и Авария уверенно зашагала по тротуару в сторону дома, не ускоряя шаг, не пытаясь убежать от случившегося, а наоборот, позволяя себе осознать, что только что закончился целый этап её жизни.

В голове ещё гудели отголоски криков, но с каждым шагом они становились всё тише, уступая место странному ощущению свободы.

Когда она открыла дверь квартиры, её встретила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом лап по полу, и через секунду из комнаты выбежал рыжий, пушистый Коржик, чьи янтарные глаза зажглись радостью, как только он увидел хозяйку.

Кот мгновенно начал громко мурлыкать, обвиваясь вокруг её ног, словно пытался стереть остатки тяжёлого дня. Авария улыбнулась, присела на корточки и подняла его на руки, прижимая к себе, чувствуя мягкое тепло и знакомый запах шерсти.

— Я тоже скучала, — прошептала она, поглаживая его мордочку и зарываясь пальцами в густой рыжий мех, и в этот момент ей показалось, что, несмотря на крики, увольнение и разбитый телефон, она всё равно не проиграла.

Поставив миску на пол и насыпав Коржику сухого корма, Авария машинально потянулась к разбитому смартфону, словно надеялась, что трещины на стекле — всего лишь иллюзия, а внутри всё по-прежнему работает, и стоит только нажать кнопку, как экран оживёт привычным светом.

Экран не ожил. Она нажала ещё раз, дольше удерживая палец, потом подключила зарядку, проверила провод, розетку, снова нажала — в ответ была лишь глухая, равнодушная темнота, окончательная и бесповоротная.

— Ну замечательно, — пробормотала она, закатив глаза, хотя злости почти не было, лишь усталое принятие того, что на сегодня неприятностей достаточно.

Завтра придётся идти в сервис, объяснять, считать деньги, решать, чинить ли этот или покупать новый, и мысль о тратах неприятно кольнула, но не настолько, чтобы испортить вечер окончательно.

Коржик тем временем задорно хрустел кормом, так увлечённо и сосредоточенно, будто в его жизни не существовало ни крикливых начальников, ни разбитых телефонов, ни неопределённого будущего, и этот простой, уверенный звук — хрум-хрум — странным образом действовал успокаивающе.

Поев, кот не спеша облизнулся, потянулся всем пушистым телом и, словно по расписанию, запрыгнул к ней на колени, устраиваясь там с видом полноправного хозяина, громко, почти демонстративно замурчав, будто объявлял: мир в порядке, ты дома, всё под контролем.

Авария невольно улыбнулась, проводя пальцами по его мягкой спине, ощущая под ладонью живое тепло, ритмичное дыхание, и в этой тихой, домашней сцене напряжение дня окончательно начало растворяться.

Почему-то именно сейчас в памяти всплыло мужское лицо с фотографии — тёмные волосы, внимательный взгляд, чуть ироничная линия губ, расстёгнутая у горла рубашка, и она поймала себя на том, что вспоминает не только черты, но и выражение, словно пытается угадать, что скрывается за этим спокойствием.

Имени в профиле не было. Только номер и фотография. Она задумалась, глядя в темноту окна, где отражались огоньки соседних домов. Неужели даже таких красивых, уверенных мужчин бросают? Неужели внешность, харизма, сила взгляда — всё это не гарантирует, что рядом останутся? Может быть, у него отвратительный характер, резкий, холодный, неспособный на нежность, и тогда всё становится понятно. А может быть — наоборот, он слишком закрытый, слишком сосредоточенный на работе, слишком серьёзный, чтобы замечать, как кто-то рядом чувствует себя одиноко. Эта мысль неожиданно зацепила её, и интерес, сначала лёгкий, почти шутливый, вдруг стал глубже, словно она невольно начала представлять его в жизни — не на статичной фотографии, а в движении, в разговоре, в смехе или, наоборот, в молчании.

Она покачала головой, словно отгоняя фантазии, аккуратно сняла Коржика с колен и быстро разогрела себе ужин, съела его без особого аппетита, больше по необходимости, чем по желанию, а потом открыла ноутбук и погрузилась в привычный поиск вакансий, листая страницы с предложениями, сравнивая требования и зарплаты, отправляя резюме туда, где хоть что-то казалось подходящим.

Часы показывали поздний вечер, когда она наконец закрыла крышку ноутбука и направилась в спальню, чувствуя приятную тяжесть усталости.

Стоило ей лечь и натянуть на себя одеяло, как Коржик тут же запрыгнул на кровать, привычно устроился рядом, прижавшись тёплым боком к её животу и позволив обнять себя, словно понимал, что сегодня это нужно особенно.

Его мурлыканье было тихим, ровным, убаюкивающим, и Авария, прижавшись щекой к мягкой шерсти, закрыла глаза, чувствуя, как мысли о криках, увольнении, разбитом телефоне и даже о загадочном мужчине постепенно растворяются, уступая место глубокому, спокойному сну.