8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 60

Время перестало существовать. Оно не текло — оно расползалось, вязкое, бесформенное, лишённое смысла, и Авария уже давно перестала пытаться считать дни или ночи, потому что темнота и свет сменялись хаотично, а боль, усталость и голод оставались постоянными, будто стали новой реальностью, в которой не было ни начала, ни конца. Её перевозили. Снова и снова. Машины, тесные помещения, резкие остановки, грубые руки, запахи бензина, сырости, чужих людей — всё смешалось в одно бесконечное движение, от которого кружилась голова, и даже попытки ориентироваться по времени или расстоянию быстро оказались бесполезными. Она пыталась сопротивляться. Сначала. Рвалась, вырывалась, кусалась, пыталась бежать, когда хоть на секунду ослабляли контроль, но каждый раз это заканчивалось одинаково — болью, грубыми ударами, возвращением туда, откуда не было выхода. Потом её начали морить голодом. Не до изнеможения — нет, ровно настолько, чтобы сломать, чтобы силы уходили медленно, но неотвратимо, чтобы тело перестало слушаться, а вместе с ним и воля. И это сработало. Страх, острый, панический, сначала сменился тишиной внутри, а потом — пустотой, в которой не было ни мыслей, ни эмоций, только тупое ожидание следующего момента, следующего движения, следующей команды.

Сегодня всё было так же. И в то же время иначе. Юру вывели раньше — его увели куда-то по коридору, и он даже не успел прийти в сознание, лишь безвольно повис в руках тех, кто тащил его, а Аварию, почти не церемонясь, закинули в какое-то помещение, и она, не удержав равновесие, ударилась головой о что-то твёрдое, почувствовала резкую вспышку боли — и всё исчезло.

Пустота. Тишина. И только где-то далеко — голос. Сначала едва различимый, потом чуть ближе.

— Эй… слышишь?..

Сознание возвращалось тяжело, будто через толщу воды, сквозь боль, гул в ушах и вязкую слабость, и Авария медленно моргнула, пытаясь сфокусироваться, но мир расплывался, и только силуэт над ней постепенно обретал очертания.

Девушка. С длинными, густыми чёрными волосами, которые спадали по плечам мягкими волнами, с выразительными тёмными глазами, в которых смешивались усталость и напряжённая собранность, с чёткими, почти идеальными чертами лица и лёгким, почти небрежным макияжем, подчёркивающим её холодную, роковую красоту; на ней была кожаная куртка, слегка потёртая, но всё ещё стильная, под ней — тёмный топ с дерзким рисунком, обтягивающий фигуру, и рваные чёрные джинсы, словно она только что сошла со сцены, а не оказалась в этом месте, где не должно было быть ничего живого.

Авария моргнула ещё раз. И вдруг поняла.

— … Морок?.. — её голос прозвучал хрипло, почти неслышно.

Девушка усмехнулась уголком губ, будто это имя уже давно перестало быть для неё чем-то необычным, и быстро, почти резко протянула ей бутылку воды:

— Жива — уже хорошо. Давай, приходи в себя, у нас не так много времени.

Авария жадно вцепилась в бутылку, сделала несколько глотков, чувствуя, как вода болезненно, но спасительно скользит по горлу, возвращая хоть немного ясности, и снова подняла взгляд на неё, всё ещё не до конца веря в происходящее.

— Ты… правда… — она запнулась, не находя слов.

— Ага, — коротко кивнула та, не давая ей договорить, — всё потом. Сейчас главное — свалить отсюда.

Авария медленно приподнялась, огляделась, пытаясь понять, где они находятся, но помещение было чужим, холодным, лишённым каких-либо ориентиров — стены, свет, запах медикаментов или химии, и ничего, что помогло бы собрать картину.

— Где мы?.. — тихо спросила она, всё ещё цепляясь за логику, за хоть какое-то объяснение.

Морок усмехнулась, чуть склонив голову набок, и в её взгляде мелькнула тень иронии, почти чёрной:

— А я откуда знаю?.. — пожала плечами, — в плену, очевидно. Подробностей мне, знаешь ли, не докладывали.

Она наклонилась ближе, голос стал тише, но ироничнее:

— Зато я знаю одно — если мы сейчас не свалим, следующего шанса может не быть.

Авария провела ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки слабости, и, собравшись с мыслями, посмотрела на девушку напротив, в которой странным образом сочетались усталость, дерзость и почти пугающее спокойствие.

— Что вообще известно?.. — голос всё ещё был хриплым, но уже более устойчивым, цепляющимся за реальность.

Ария чуть повела плечом, словно стряхивая с себя невидимую тяжесть, и ответила без лишних эмоций, будто говорила о чем-то обыденном:

— Судя по всему, это какая-то подпольная больница… — она на секунду задумалась, прищурившись, — и, если сложить всё, что я успела увидеть и услышать… торговля органами. Ничего нового. С этих уродов особо и взять нечего.

Слова прозвучали спокойно, почти равнодушно, но именно это спокойствие ударило сильнее всего. Авария судорожно вдохнула, сжимая пальцы, и тихо добавила:

— Со мной был парень… его звали Юра…

Ария коротко мотнула головой, даже не дав ей договорить, и в её взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, слишком понимающее:

— Вряд ли ты его снова увидишь.

Эта фраза прозвучала безжалостно прямо, без попытки смягчить, и от этого в груди у Аварии болезненно сжалось, но сильнее всего её поразило не содержание, а тон — будто для Арии подобное было уже не шоком, а частью опыта, который не оставляет иллюзий. Страх, отступивший на время, снова подступил, липкий, холодный, цепляющийся за мысли. Авария обхватила себя руками, на секунду закрыла глаза, но тут же заставила себя открыть их, будто боялась снова провалиться в ту самую пустоту.

Ария тяжело выдохнула, заметив это, и, чуть смягчившись, произнесла уже тише:

— Слушай… — она на секунду замолчала, подбирая слова, — нас точно ищут. Меня — сто процентов. Тебя, судя по всему, тоже. И раз нас до сих пор не разобрали на запчасти, значит мы им пока нужны живыми.

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья:

— А это, как ни странно, наш шанс.

Авария невольно содрогнулась от этих слов, но кивнула, словно принимая жестокую логику происходящего, и, сжав губы, спросила уже более собранно:

— Что нужно делать?..

Ария улыбнулась — коротко, одобрительно — и кивнула, будто именно этого и ждала. Она подошла к узкому окну, за которым тускло пробивался свет, и, чуть отодвинувшись, жестом позвала Аварию ближе. Та поднялась, чувствуя, как ноги всё ещё подкашиваются, но заставляя себя двигаться, и остановилась рядом. Ария указала куда-то вперёд:

— Видишь?.. — тихо спросила она.

Авария прищурилась и заметила в стороне отдельную конструкцию — что-то вроде башни или надстройки, выделяющейся на фоне остального здания.

— Там связь, — продолжила Ария, — какой-то их командный пункт или что-то вроде того. Я несколько раз наблюдала… людей там почти нет. Максимум один, иногда вообще пусто.

Она повернулась к Аварии, и в её взгляде вспыхнула та самая решимость, которая держала её всё это время:

— Если проберёмся туда, сможем подать сигнал. Любой. Хоть что-то, что поймают.

Она на секунду пожала плечами, словно признавая очевидное:

— План так себе, но другого у нас нет.

Авария перевела взгляд с башни обратно на неё, и, несмотря на страх, в голосе уже звучала попытка логики:

— А как мы выберемся отсюда?.. — она обвела взглядом помещение, — нас ведь охраняют.

Ария улыбнулась — уже иначе, с лёгкой, почти опасной искрой:

— Охраняют, — согласилась она, — но не так хорошо, как им кажется. Они явно считают, что попавшие сюда достаточно сломлены и уже не будут оказывать сопротивление.

Она наклонилась чуть ближе и понизила голос:

— Ночью ко мне всегда заглядывает один из них. Регулярно. Думает, что контролирует ситуацию.

В её глазах мелькнул холодный блеск:

— Значит, мы будем ждать его.

Авария замерла, понимая, к чему это ведёт, и тихо сказала, почти виновато:

— Я не боец… — она отвела взгляд, — и физически не слишком сильная.

Ария кивнула, не споря, и спокойно ответила:

— Зато у меня этого опыта хватает.

Она на секунду задержала на ней взгляд и добавила уже мягче, но твёрдо:

— Главное — действовать вместе. Я начну, ты поможешь. Нам не нужна сила, нам нужно одно удачное движение.

Тишина повисла между ними, но теперь она была другой — напряжённой, наполненной решимостью. И впервые за долгое время у Аварии появилось ощущение, что у неё есть шанс. Калинина снова перевела взгляд на Арию, и чем дольше смотрела, тем сильнее ее поражало это странное, почти пугающее сочетание — напряженная собранность, резкая, хищная готовность к действию и тот самый блеск в глазах, в котором не было ни тени паники, только азарт, будто происходящее для нее было не ловушкой, а игрой на выживание, в которой она уже приняла правила и собиралась идти до конца, не оглядываясь.

Авария медленно поднесла бутылку к губам, сделала небольшой глоток, ощущая, как прохладная вода болезненно скользит по пересохшему горлу, и попыталась унять дрожь в пальцах, которая все равно возвращалась, стоило только представить, что будет, если у них не получится. Ожидание, вопреки страхам, оказалось коротким — темнота опустилась быстро, почти внезапно, словно кто-то просто выключил свет в этом проклятом месте, и вместе с ней пришла тишина, тяжелая, вязкая, в которой любой звук становился подозрительным. И когда за дверью послышались шаги, Авария невольно сжалась, а сердце болезненно дернулось, ударившись о ребра. Охранник появился в проеме не спеша, лениво опираясь плечом о косяк, и его взгляд, тяжелый, липкий, скользнул по девушкам так, что Калинину передернуло, будто ее коснулись грязными руками. Он не входил, лишь стоял, рассматривая их с откровенным, почти животным интересом, и от этого становилось только хуже.

Ария же, напротив, будто только этого и ждала. Она медленно провела языком по губам, нарочито медленно, почти вызывающе, затем опустилась на край койки, чуть откинувшись назад, позволяя свету упасть на лицо, и в этом движении было столько непрозрачного, откровенного намека, что даже Авария на мгновение растерялась, а уж мужчина…

Он словно споткнулся о собственное дыхание, на секунду замер, а затем, не скрывая намерений, шагнул внутрь, быстро, почти жадно сокращая расстояние, и уже через мгновение оказался рядом, склоняясь к Арии, его рука дернулась, будто он собирался схватить ее, а губы уже тянулись вперед — но он не успел. Ария среагировала мгновенно, резко, без колебаний — ее ноги сомкнулись вокруг его шеи, как тиски, и с силой дернули, сбивая равновесие, и в следующую секунду она уже сдавливала его, напрягаясь всем телом, вцепившись, не давая вырваться. Мужчина дернулся, резко выпрямился, пытаясь сбросить ее, его руки метнулись к ее ногам, пальцы судорожно вцепились, стараясь разжать хватку, но Ария держалась, стиснув зубы, и в ее лице не было ни страха, ни сомнений — только холодная, жесткая решимость.

Авария на секунду замерла, словно не веря, что это происходит на самом деле, но затем, будто проснувшись, схватила первую попавшуюся вещь — бутылку с водой — и, подскочив, ударила мужчину по голове, вкладывая в этот удар весь страх, всю накопившуюся за эти дни боль и отчаяние. Удар получился неловким, не таким сильным, как хотелось бы, но достаточным. Мужчина медленно повернул голову, будто не сразу понял, что произошло, взгляд его на секунду сфокусировался на ней, мутный, тяжелый, а затем тело обмякло, и он рухнул вниз, увлекая за собой Арию. Она ударилась спиной о пол с глухим звуком, резко выдохнула, стиснув зубы, и тихо застонала, но почти сразу попыталась приподняться, отталкивая от себя безжизненное тело. Авария, тяжело дыша, подскочила к ней, протягивая руку, и, не выдержав, выдохнула

— Ты… ты в порядке?..

Ария коротко кивнула, морщась от боли, но уже собираясь, возвращая себе контроль, и, перехватив ее руку, поднялась, бросив быстрый взгляд на лежащего мужчину

— В порядке… — прошептала она, — но времени у нас нет…

И в этом тихом, сдержанном голосе звучала та самая уверенность, за которую Авария теперь цеплялась, как за единственную опору в этом кошмаре. Авария замерла, будто вросла в холодный, стерильный пол, и, с трудом заставляя себя дышать ровнее, прислушалась к той давящей, почти неестественной тишине, которая обволакивала коридор, словно густой туман, в котором терялись любые звуки, и от этого становилось только страшнее, потому что казалось — сама эта тишина наблюдает за ними, выжидает, когда они сделают ошибку, и потому, не выдержав, она почти беззвучно прошептала, сжимая в пальцах уже ненужную, но почему-то все еще удерживаемую бутылку

— Здесь слишком тихо… так не бывает…

Ария, напротив, не выглядела растерянной или напуганной, ее движения оставались собранными, выверенными, почти хищными, будто она не сбежала из плена, а вышла на сцену, где каждая ошибка могла стоить слишком дорого, и, слегка наклонив голову, она внимательно вглядывалась в полутемный коридор, где редкие лампы давали тусклый, болезненно-желтый свет, вытягивая их тени в длинные, тревожные силуэты, и, не оборачиваясь, тихо ответила

— Это значит, что нам либо очень повезло… либо нас уже ищут и просто пока не нашли…

Калинина сглотнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, тяжело, неровно, словно пытаясь вырваться из груди, и сделала осторожный шаг вперед, инстинктивно держась ближе к Арии, будто ее уверенность могла защитить от всего происходящего, и, оглядывая одинаковые двери по обе стороны, которые казались бесконечными и чужими, словно этот коридор не имел ни начала, ни конца, шепотом спросила

— Куда нам идти?.. мы даже не знаем, где выход…

Ария коротко кивнула вперед, будто давно уже приняла решение

— Нам не нужен выход, — ответила она тихо, но уверенно, — нам нужна связь… башня выше, значит туда ведет лестница, и если мы доберемся до нее, у нас будет шанс…

Они двинулись дальше, осторожно, почти бесшумно, стараясь не задеть ни стены, ни двери, ни собственные страхи, которые тянулись за ними, как липкие тени, и каждый шаг отдавался в голове Аварии слишком громко, будто она шла не по коридору, а по пустому залу, где любой звук становился эхом, пока вдруг где-то вдалеке не раздался глухой металлический скрежет, от которого она резко остановилась, вздрогнув всем телом, и, не выдержав, вцепилась пальцами в рукав Арии

— Ты слышала?.. — прошептала она, и голос предательски дрогнул, выдавая все то напряжение, которое она так старалась скрыть

Ария остановилась тоже, но не от страха, а скорее от необходимости, и, чуть прищурившись, прислушалась внимательнее, будто пытаясь вычленить из тишины источник звука, и спустя секунду коротко ответила

— Слышала… и это значит, что мы не одни здесь…

На мгновение все замерло, даже воздух, и в этой паузе Авария отчетливо почувствовала, как страх возвращается, сдавливает горло, не давая вдохнуть полной грудью, и, едва сдерживая дрожь, она прошептала, почти отчаянно

— Если нас поймают… мы не выберемся…

Ария резко повернулась к ней, и в ее взгляде вспыхнул тот самый опасный, почти безумный огонь, который превращал ее из человека в силу, с которой невозможно спорить, и, глядя прямо в глаза Калининой, тихо, но жестко произнесла

— Тогда не давай им этого шанса… ты уже здесь, Авария, и назад дороги нет, понимаешь?.. либо мы выбираемся отсюда… либо нас отсюда уже не вынесут живыми…

Эти слова не прозвучали громко, но повисли между ними тяжелым, холодным приговором, от которого невозможно было отмахнуться или сделать вид, что его не существует, и Калинина на секунду закрыла глаза, сжимая зубы, собирая в кулак остатки своей решимости, а затем медленно кивнула, заставляя себя сделать вдох

— Ладно… — выдохнула она, уже тверже, — идем…

И именно в этот момент, словно в ответ на их решение, из-за поворота донеслись шаги — тяжелые, размеренные, приближающиеся. Авария кивнула, перехватив взгляд Арии, и, едва сдерживая дрожь в руках, указала на окно, словно это был единственный возможный выход из этой сдавливающей, удушающей ловушки, в которой с каждой секундой становилось все опаснее оставаться. Ария не стала задавать лишних вопросов — лишь коротко кивнула в ответ, мгновенно среагировав, и, подойдя к окну, осторожно, почти бесшумно приоткрыла его, на секунду замерев, прислушиваясь к окружающему миру за пределами этих стен, а затем, выглянув наружу, тихо, почти одними губами произнесла

— Невысоко… повезло…

Времени на сомнения не было, и это чувствовалось в каждом движении, в каждом взгляде, в том, как воздух вокруг них словно стал плотнее, напряженнее. Авария первой перекинула ногу через подоконник, чувствуя, как холодный ночной воздух обжигает лицо, и, стиснув зубы, осторожно ухватилась за водосточную трубу, пальцы соскользнули на мгновение, но она удержалась, заставляя себя не смотреть вниз, не думать о том, что может сорваться, а просто двигаться — медленно, осторожно, вниз. Ария последовала за ней почти сразу, уверенно, без лишних движений, словно делала это не впервые, и уже через несколько секунд обе девушки, тяжело дыша, спрыгнули на землю, пригибаясь и инстинктивно прижимаясь к редкому кустарнику, который, конечно, не мог стать настоящим укрытием, но сейчас казался хоть какой-то защитой. Сердце Аварии колотилось так сильно, что отдавалось в ушах, заглушая все остальное, и она на секунду закрыла глаза, пытаясь справиться с этим бешеным ритмом, с этим страхом, который снова поднимался изнутри, но рядом была Ария — и это заставляло двигаться дальше.

Они переглянулись, и без слов поняли друг друга. Короткие перебежки, быстрые, почти бесшумные, — и они уже двигались к башне, силуэт которой темнел впереди, возвышаясь над остальным зданием, как единственная точка, в которой мог скрываться их шанс. К удивлению, вход оказался пустым. Ни одного охранника, ни одного лишнего движения — только тяжелая дверь, которая с тихим скрипом поддалась, впуская их внутрь. Ария первой скользнула в помещение, жестом показывая Аварии следовать за ней, и, едва оказавшись внутри, они быстро закрыли дверь, оглядываясь в поисках хоть чего-то, чем можно было бы забаррикадироваться. Старый шкаф, стоящий у стены, оказался как нельзя кстати — вдвоем, с усилием, они сдвинули его, подпирая дверь, и только после этого позволили себе сделать вдох чуть глубже. Но останавливаться было нельзя. Лестница уходила вверх, узкая, бетонная, с глухим эхом, которое могло выдать их в любой момент, и потому они двигались осторожно, ступая мягко, почти на носках, стараясь не задеть ни одну ступень лишний раз, и с каждым пролетом напряжение только нарастало, потому что цель была уже совсем близко. Когда они добрались до верхнего уровня, Ария первой остановилась у двери, прислушалась, и, не услышав ничего подозрительного, медленно приоткрыла ее.

Командный пункт встретил их тусклым светом множества мониторов, мерцающих в полумраке, сложными установками, проводами, мигающими индикаторами, и одним единственным человеком, который сидел в кресле, уткнувшись в панель, и, судя по всему, дремал, не ожидая никакой угрозы. Ария действовала мгновенно. Она шагнула внутрь, бесшумно приблизилась и, не давая ему ни секунды на реакцию, резко ударила прикладом автомата, который они забрали у охранника, точно по голове. Мужчина даже не успел понять, что происходит — тело его обмякло, и он повалился вперед, беззвучно сползая с кресла.

Авария, все еще чувствуя, как дрожат руки, помогла быстро оттащить его в сторону, и вместе они крепко связали его, проверяя, чтобы он не мог ни пошевелиться, ни издать ни звука. После этого Ария захлопнула тяжелую дверь, и они, не сговариваясь, начали сдвигать все, что попадалось под руку — металлический шкаф, ящики, какое-то оборудование — создавая импровизированную баррикаду.

Только убедившись, что вход максимально перекрыт, Ария резко развернулась и почти бегом направилась к основной установке, пальцы ее уже скользили по панели управления, быстро, уверенно, будто она знала, что делает, или, по крайней мере, делала вид, что знает. И, не отрывая взгляда от экрана, она вдруг спросила:

— Как тебя зовут?

Авария на секунду замерла, словно этот простой вопрос выбился из всей этой цепочки напряженных событий, но тут же ответила, все еще тяжело дыша:

— Авария… Авария Калинина

Ария чуть улыбнулась, не отвлекаясь от работы, и в ее голосе прозвучала искренность, неожиданная в такой ситуации:

— Красивое имя…

Её пальцы продолжали быстро двигаться по панели, нажимая кнопки, переключая что-то, и в этих движениях чувствовалась спешка, напряжение и отчаянная попытка успеть раньше, чем их найдут. Авария, все еще не отрывая взгляда от мигающих экранов и бесконечных строк непонятных символов, которые с пугающей скоростью сменяли друг друга, негромко, будто боясь спугнуть и без того шаткую удачу, уточнила, осторожно наклоняясь ближе

— Ты… правда разбираешься в этом?..

Ария коротко усмехнулась, не поднимая взгляда, и в этой усмешке не было ни тени уверенности, лишь дерзкое упрямство и привычка идти до конца, даже если шансов почти нет

— Не особо… — ответила она легко, словно речь шла о чем-то совершенно незначительном, — но, как ты могла заметить, вариантов у нас все равно нет…

Ее пальцы бегали по панели, нажимая кнопки наугад, иногда задерживаясь, словно она пыталась на ходу понять, что делает, а иногда — действуя чисто интуитивно, и вдруг где-то в глубине здания раздался тяжелый, глухой гул, который нарастал, превращаясь в вибрацию, проходящую по полу, по стенам, по самому воздуху.

Обе девушки одновременно замерли. На одном из экранов мелькнули какие-то схемы, и в следующую секунду они увидели, как с внешних установок, скрытых за пределами здания, в темное небо одна за другой устремились ракеты, оставляя за собой огненные следы. Авария резко вдохнула, не веря собственным глазам, а Ария, чуть приподняв брови, с тем же странным спокойствием произнесла:

— Ой… некрасивенько вышло, — рок-звезда на секунду отвлеклась, пробежалась взглядом по экрану, а затем тихо, почти задумчиво буркнула — Везение явно не моя сильная сторона…

Но останавливаться она не собиралась. Стиснув зубы, она снова сосредоточилась, нажимая еще несколько кнопок, переключая какие-то режимы, и вдруг один из центральных экранов мигнул, потемнел на мгновение, а затем на нем появилась короткая надпись: «Возьми трубку». И почти сразу же, словно подчиняясь этому немому приказу, в комнате резко зазвонил стационарный телефон. Звук оказался настолько неожиданным и громким, что Авария вздрогнула, а Ария, не теряя ни секунды, схватила трубку и быстро произнесла:

— Да.

Она молчала, слушая, и выражение ее лица стало сосредоточенным, напряженным, затем она заговорила быстро, почти сбивчиво, словно боялась, что связь оборвется в любую секунду

— Я не знаю, где мы… какая-то больница, скорее всего числится заброшенной… слушай, я тут, кажется, случайно запустила ракеты… да, я серьезно… — она коротко выдохнула, — со мной еще одна девушка, Авария Калинина, тоже пленница.

Авария невольно вздрогнула, услышав свое имя, и сжала подлокотник кресла, пытаясь унять дрожь. Ария снова замолчала, внимательно слушая, затем кивнула, будто собеседник мог ее видеть

— Поняла… да, мы в башне, здесь какой-то командный пункт… — она на секунду обернулась к двери, словно уже слышала, как за ней могут появиться люди, — только поторопитесь, потому что нас отсюда точно будут вытаскивать, и если начнется перестрелка, у нас нет ни малейшего шанса.

Снова пауза, короткая, напряженная, и затем Ария, чуть смягчившись, тихо произнесла

— Спасибо… мы очень ждем.

Она медленно опустила трубку, на секунду задержав на ней руку, будто проверяя, действительно ли это произошло, затем выдохнула, устало, глубоко, и, откинувшись назад, буквально плюхнулась в кресло, закинув ноги на панель, словно все это было обычным завершением какого-то сложного выступления.

— Ну что… — протянула она, глядя в потолок, — теперь наша задача максимально скучная — просто выжить.

Авария, все еще оглушенная происходящим, осторожно опустилась в соседнее кресло, чувствуя, как напряжение постепенно начинает отпускать, оставляя после себя тяжесть и пустоту, и тяжело выдохнула, проводя ладонью по лицу

— Просто… выжить… — повторила она тихо, будто проверяя, возможно ли это вообще.

Ария, словно внезапно вспомнив о чем-то важном, резко наклонилась к тумбочке, стоящей рядом с пультом управления, и, выдвинув ящик, с каким-то почти детским удовлетворением хмыкнула, а затем, обернувшись, показала находку

— Ну хоть что-то хорошее в этом месте есть…

В ее руках оказались две пачки печенья, слегка помятые, но вполне пригодные для жизни, и, не раздумывая ни секунды, она бросила одну из них Аварии, ловко, почти не глядя, а вторую тут же вскрыла, совершенно беззастенчиво запуская туда пальцы и вытаскивая первое попавшееся печенье. Авария поймала пачку, удивленно моргнув, будто на мгновение не поверила, что сейчас, среди всего этого кошмара, они могут просто… есть, и, осторожно развернув упаковку, вдохнула запах, чувствуя, как внутри болезненно сжимается от внезапного осознания, насколько она была голодна все это время. Ария же уже жевала, не обращая внимания ни на крошки, ни на то, что происходит вокруг, и, будто между делом, с набитым ртом спросила

— Так… что с тобой произошло?..

Авария на секунду замерла, сжимая в руках печенье, и, сделав небольшой укус, будто собираясь с мыслями, тихо ответила, глядя куда-то в сторону, словно снова возвращаясь туда, в тот момент

— Тридцать первого декабря… я вышла из торгового центра… — голос ее дрогнул, но она продолжила, — остановилась у дороги, телефон зазвонил… и в этот момент подъехала машина… меня просто… закинули в багажник…

Она замолчала на секунду, сжимая пальцы сильнее, а затем продолжила уже быстрее, словно хотела проговорить это до конца.

— Потом долго везли… не знаю куда… потом туда же бросили моего коллегу… с прошлой работы… Юру… он был без сознания… — Калинина сглотнула, — нас куда-то перевозили, постоянно… я даже не понимаю, где мы сейчас…

Ария слушала молча, чуть нахмурившись, задумчиво постукивая пальцами по упаковке, а затем вдруг ее выражение лица изменилось, будто какая-то мысль внезапно сложилась в единую картину, и она, чуть прищурившись, спросила:

— Подожди… так это тебя Гордеев искал?..

Авария резко подняла на нее взгляд, удивленная:

— Ты его знаешь?..

Ария фыркнула, усмехнувшись, и покачала головой:

— Лично — нет… — ответила она, пожав плечами, — но, поверь, когда человек с такими возможностями начинает кого-то искать, это видно… и слышно… и ощущается буквально везде… там такая движуха поднялась, что игнорировать было невозможно…

Авария на секунду задумалась, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается при одном только упоминании Демида, а затем тихо спросила:

— А ты… как здесь оказалась?..

Ария хмыкнула, снова откинувшись в кресле, закинув ногу на ногу, и с легкой, почти насмешливой улыбкой ответила:

— О, это вообще классика моего везения… — она чуть повернула голову, глядя на потолок, словно вспоминая. — Мы с группой Эскапизм и Идол недавно давали концерт в Терумии… все было нормально, отыграли, сели в самолет… возвращались домой… — она пожала плечами, — а потом его просто взяли и угнали…

Авария невольно затаила дыхание, слушая, а Ария продолжала тем же спокойным, почти ленивым тоном:

— Всех остальных выгрузили в каком-то аэропорту… типа, гуманизм… или что-то в этом духе… — она усмехнулась, — а меня увезли дальше… видимо, я им зачем-то понадобилась…

Калинина смотрела на нее, не скрывая удивления, и тихо произнесла:

— Ты… так спокойно об этом говоришь…

Ария перевела на нее взгляд, и в ее глазах снова вспыхнул тот самый живой, упрямый огонь, и она чуть улыбнулась, уже без насмешки, скорее с каким-то внутренним пониманием:

— Знаешь, почему меня называют невезучей везучей?.. — она чуть наклонилась вперед, опираясь локтями о колени. — Потому что я постоянно влипаю в такие истории, что нормальный человек бы уже сто раз сломался… — она пожала плечами, — но каждый раз выбираюсь… — и, чуть прищурившись, добавила, уже тише, но с той самой уверенностью, которая цепляла сильнее любых слов. — И в этот раз тоже выберусь… — она секунду замолчала, а затем кивнула в сторону Аварии. — И тебя заодно вытащу. Тем более, нас очень активно ищут и шансы возрастают.

Авария уже почти доела печенье, машинально стряхивая крошки с ладони, когда вдруг резко замерла, будто какая-то мысль, до этого ускользающая, наконец сложилась в ясную картину, и она, нахмурившись, подняла взгляд на Арию.

— Подожди… — тихо сказала она, чуть подаваясь вперед, — а кто… кто вообще звонил?..

Ария лениво пожала плечами, не придавая этому, на первый взгляд, особого значения, хотя в глубине взгляда мелькнула тень напряжения, которую она не стала озвучивать вслух.

— Понятия не имею… — ответила она спокойно, чуть наклоняя голову, — но, судя по тону, кто-то, кому мы нужны живыми… и, скорее всего, кто-то, кто нас ищет… — Морок на секунду задумалась, а затем добавила, уже чуть серьезнее. — Голос был уверенный… не паниковал, не задавал лишних вопросов… значит, они знают, что делают…

Авария медленно кивнула, пытаясь уложить это в голове, но тревога никуда не уходила, наоборот — только усиливалась, словно с каждой минутой становилось все яснее, что времени у них почти не осталось. И в этот момент за стенами башни что-то изменилось. Сначала это было едва уловимо — какой-то глухой шум, будто кто-то хлопнул дверью где-то внизу, затем послышались голоса, приглушенные, но явно раздраженные, а потом — резкий крик, один, второй, третий, и все это начало сливаться в нарастающий гул, который уже невозможно было игнорировать.

Авария невольно вздрогнула, вскинув голову, и вцепилась пальцами в подлокотник кресла

— Они… — прошептала она, не договаривая, но и так было понятно, о чем речь. Голоса становились громче, отчетливее, в них уже слышалась злость, паника, кто-то отдавал приказы, кто-то ругался, и весь этот хаос стремительно приближался. Ария тяжело выдохнула, откинувшись назад, но в ее позе уже не было прежней расслабленности — мышцы напряглись, взгляд стал острым, внимательным, готовым в любую секунду сорваться в действие.

— Ну вот… — тихо произнесла она, криво усмехнувшись, — началось…

Она провела рукой по лицу, словно стряхивая остатки усталости, и посмотрела на дверь, за которой уже отчетливо слышались шаги.

— Значит так… — сказала она чуть тише, но твердо, — нам сейчас главное — продержаться…

Она на секунду замолчала, прислушиваясь к нарастающему шуму, а затем добавила, уже без всякой иронии, с холодной ясностью:

— И, похоже, это будет самая сложная часть…