8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 41

Демид ходил по гостиной своей элитной квартиры широкими, нервными шагами, словно пытался вымерить ими пространство, в котором вдруг стало тесно, душно и невыносимо находиться, и каждый поворот, каждый резкий разворот выдавал внутреннее напряжение, которое он больше не мог скрывать, не мог загнать в привычные рамки холодного контроля.

— Я не знаю, что делать, — произнёс он, проводя ладонью по волосам, с усилием сдерживая раздражение, направленное не столько на ситуацию, сколько на самого себя.

Антон, сидящий в кресле и внимательно следящий за другом, тяжело вздохнул, словно уже не в первый раз наблюдал подобное состояние и прекрасно понимал, чем всё это закончится, если ничего не предпринять.

— Ситуация паршивая, — спокойно, без лишних эмоций заметил он, чуть подавшись вперёд. — И затягивать дальше нельзя. Нужно просто взять и признаться.

Демид резко остановился, будто натолкнулся на невидимую преграду, и медленно покачал головой, глядя куда-то в сторону, избегая прямого взгляда.

— Я не хочу её потерять, — глухо сказал он, и в этих словах впервые прозвучало то, что он так тщательно скрывал даже от самого себя. — Но я не понимаю… как это всё объяснить.

Антон некоторое время молчал, обдумывая, подбирая слова, не спеша, как человек, который привык взвешивать каждую фразу, прежде чем произнести её вслух, а затем всё же заговорил, чуть мягче, чем обычно:

— Придётся говорить как есть, — он пожал плечами. — Сначала не к слову пришлось, потом… затянул, потому что боялся. Скажи, что не хотел, чтобы деньги встали между вами. Что тебя всегда оценивали только по кошельку, а не как человека.

Демид медленно опустился в кресло, будто силы внезапно покинули его, сцепил пальцы перед собой, уставившись в одну точку, и на секунду прикрыл глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которую не мог объяснить даже себе.

— Она умная… — тихо произнёс он, словно цепляясь за эту мысль, как за спасение. — Она должна понять. Неужели… неужели она действительно сможет всё разрушить? Всё, что между нами было?

Антон усмехнулся едва заметно, но без насмешки, скорее с той самой философской отстранённостью, которая приходила с опытом.

— Даже если поймёт, — сказал он, чуть склонив голову, — ей всё равно потребуется время. Для неё это удар, Демид. И довольно серьёзный.

Гордеев покачал головой, будто отгоняя эту мысль, словно не хотел принимать её как неизбежность, затем резко поднялся, будто приняв решение, которое откладывал слишком долго.

— Пожелай мне удачи, — бросил он, уже направляясь к выходу.

Антон хмыкнул, откинувшись на спинку кресла.

— Здесь она тебе не поможет, — спокойно ответил он.

И в этих словах было больше правды, чем Демиду хотелось бы слышать. Дорога до квартиры Аварии показалась бесконечной. Город мелькал за стеклом, растворяясь в вечерних огнях, но он почти не замечал ни дорог, ни светофоров, ни потока машин, сжимая руль чуть сильнее, чем нужно, прокручивая в голове одни и те же фразы, пытаясь найти правильные слова, которых всё равно не находилось. Когда он, наконец, оказался у её двери, сердце впервые за долгое время ударило сбивчиво, не подчиняясь привычному контролю. Он открыл, вошёл и замер. Квартира встретила его тишиной пустой и какой-то неправильной, не той, к которой он привык.

— Авария? — позвал он, но ответом была только гулкая тишина.

И только Коржик, выбежавший в прихожую, беспокойно мяукнул, задрав хвост и глядя на него так, словно пытался что-то сказать, предупредить, объяснить. Демид резко выдохнул, проводя ладонью по лицу, будто пытаясь стереть нарастающее напряжение, которое с каждой секундой только усиливалось, и, не теряя больше ни мгновения, достал смартфон, позвонил Калининой, но она не ответила. Тогда он быстро нашёл номер приюта, где работала Авария, набрал им. Гудки тянулись мучительно долго.

— Да, приют, слушаю, — отозвался женский голос.

— Калинина ещё у вас? — коротко, без лишних предисловий спросил он, сдерживая раздражение, которое на самом деле было тревогой.

— Нет, она ушла… — сотрудница на секунду задумалась. — Часа два назад уже.

Связь оборвалась. Демид медленно опустил телефон, чувствуя, как внутри поднимается холодная, вязкая тревога, неприятно сжимающая грудную клетку, не давая вдохнуть спокойно. Два часа. Два часа, как она ушла — и до сих пор не дома.

Он резко набрал другой номер. Антон ответил почти сразу.

— Да?

— Пробей её местоположение, — голос Демида стал жёстче. — И скинь геотег.

На том конце повисла короткая пауза.

— Есть повод для волнения? — уточнил Антон уже внимательнее.

— Она ушла с работы два часа назад и до сих пор не дома, — сухо ответил Демид. — Хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

— Понял.

Связь оборвалась. Эти пять минут показались вечностью. Демид не находил себе места, снова начиная ходить по квартире, прислушиваясь к каждому звуку, словно она могла появиться в любую секунду, словно тревога могла оказаться напрасной. Телефон зазвонил.

— Подключился к её смартфону, — спокойно доложил Антон. — Идёт из парка. Судя по походке… — он сделал паузу, подбирая слова, — чем-то сильно расстроена. Возможно, опять проблемы с тем коллегой.

Демид стиснул челюсть.

— Скинь данные.

— Уже отправил.

Экран вспыхнул уведомлением. Он открыл первую ссылку — подключение к камере. Изображение было размытым, почти полностью закрытым тканью — видимо, смартфон лежал в кармане джинсов, и различить что-либо было невозможно. Вторая ссылка открыла карту. Точка медленно двигалась, прямо к дому.

— Идёт домой… — тихо произнёс Демид, больше самому себе.

Коржик, словно понимая происходящее, снова протяжно мяукнул, дернул хвостом, нервно перебирая лапами.

— Сейчас придёт твоя хозяйка, — негромко сказал Демид, глядя на кота, но на самом деле пытаясь успокоить себя.

Он замер, прислушался. Где-то внизу хлопнула тяжёлая дверь подъезда. Почти сразу — знакомый металлический звук раздвигающихся створок лифта. Шаги. Тихие, медленные. Звякнули ключи. Он ждал, напряжённо, почти не дыша. Секунда. Вторая. Третья. Но дверь не открывалась.

Что-то внутри резко щёлкнуло. Не выдержав этого ожидания, которое вдруг стало невыносимым, он сам шагнул вперёд, повернул замок и распахнул дверь.

— Ты где была, я уже начал переживать…

Фраза оборвалась на полуслове, потому что он увидел её и всё остальное перестало иметь значение. Её лицо заплаканное, пустое. И в этот момент тревога, до этого лишь глухо давившая изнутри, превратилась в холодное, острое понимание — случилось что-то гораздо хуже, чем он был готов представить.