8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 55

Авария сидела прямо на полу, поджав под себя ноги, окружённая аккуратно разложенными подарочными пакетами, и с сосредоточенным, почти трогательно серьёзным выражением лица выводила на каждом из них имена, стараясь, чтобы подписи получались ровными, красивыми, будто в этих простых бумажных ярлыках было нечто большее, чем просто формальность — тёплое, искреннее внимание к каждому человеку в этом доме.

Коржик, не упуская возможности поучаствовать, с важным видом обходил «территорию», заглядывал в каждый пакет, смешно дёргая носом, иногда засовывая туда мордочку чуть глубже, чем следовало, будто лично проверял качество содержимого, и, судя по его довольному виду, оставался вполне удовлетворённым результатом.

Демид расположился на диване неподалёку, ноутбук лежал у него на коленях, пальцы быстро скользили по клавиатуре, выводя строки кода, но внимание его, как это часто бывало в последнее время, было разделено — между работой и ею, между привычной реальностью и той, которую он только начал для себя открывать.

— Только что отчёт пришёл, — произнёс он как бы между делом, не отрывая взгляда от экрана, — все издания уже выпустили опровержение.

Авария на секунду замерла, затем тяжело вздохнула, отложила маркер и подняла на него взгляд, в котором всё ещё оставался лёгкий след пережитого напряжения.

— Почему она так в тебя вцепилась?.. — тихо спросила она, будто сама до конца не понимая, что именно её тревожит в этой ситуации больше всего.

Демид едва заметно пожал плечами, словно этот вопрос не имел для него особой ценности, и, закрыв ноутбук, отложил его в сторону, переводя всё внимание на неё:

— Скорее всего, из-за денег, — ответил он спокойно. — Ну… и, возможно, уязвлённое самолюбие.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.

— Она была уверена, что я к ней вернусь.

Авария некоторое время молчала, будто обдумывая его слова, затем, чуть склонив голову, спросила:

— А ты бы вернулся?.. — её голос был тихим, но в нём прозвучало что-то очень личное. — Если бы мы не были знакомы.

Демид задумался. Он отвёл взгляд в сторону, словно действительно перебирал варианты, прокручивал в голове возможные линии своей жизни, которые теперь уже казались чужими, а затем медленно покачал головой:

— Не знаю, — честно признался он. — Слишком многое изменилось после того, как я встретил тебя.

Он перевёл взгляд обратно на неё и добавил уже более твёрдо:

— Но я никогда не любил Леру.

Пауза.

— Я вообще… не задумывался о чувствах, — тихо произнёс он, и в этих словах было больше правды, чем ему хотелось бы признавать.

Он посмотрел на Аварию внимательнее, мягко улыбнулся, и в этой улыбке было то самое тепло, которое появлялось только рядом с ней:

— Ты меня поразила с первой встречи, — сказал он, чуть наклоняясь вперёд. — Я ведь даже не гулял в парках… вообще.

Он коротко усмехнулся, вспоминая:

— Антон всё время шутил, что мне проще купить парк, чем пройтись по нему пешком.

Авария невольно улыбнулась.

— А тот брелок… — продолжил Демид, и в голосе его появилось что-то почти удивлённое, словно он до сих пор не до конца осознавал собственные изменения, — я даже не представлял, что такие простые вещи могут вызывать столько эмоций.

Он на секунду замолчал, затем тихо добавил:

— Мне пришлось многое пересмотреть… в своей жизни.

Коржик в этот момент важно уселся между ними, словно фиксируя этот разговор как нечто значимое, и, довольно мурлыкнув, положил лапу на один из подарочных пакетов, будто подтверждая — всё идёт правильно.

Авария на секунду замолчала, словно что-то вспоминая, затем подняла на него взгляд и, чуть прищурившись, с любопытством спросила:

— Кстати… а что всё-таки произошло тогда с потопом в моей квартире?

Демид едва заметно улыбнулся, будто этот вопрос его даже позабавил, и, откинувшись на спинку дивана, спокойно ответил:

— Я позвонил одному знакомому… — он сделал паузу, словно подбирая формулировку, — ну и мы быстро пробили, в чём дело и кто виноват.

Он пожал плечами, продолжая уже буднично:

— Приехали сотрудники, нашли у соседей такие нарушения, что их сразу забрали в отделение, а я… — он чуть склонил голову, — вызвал бригаду, которая устранила последствия.

Авария медленно моргнула, затем выразительно посмотрела на него и напомнила:

— Вообще-то там был не просто «устранили последствия»… — она чуть приподняла бровь, — там был полноценный ремонт в ванной.

Демид хмыкнул, уголки его губ чуть дрогнули:

— Я умею мотивировать людей.

Авария покачала головой, тихо усмехнувшись, но затем вдруг задумалась и сказала уже более серьёзно:

— Знаешь… я ведь тогда даже не обратила внимания на то, на чём ты по идее должен был проколоться.

Демид заинтересованно приподнял бровь, слегка подался вперёд:

— И на чём же?

Она пожала плечами, чуть улыбнувшись:

— Юра сразу обратил внимание на твои часы… на машину… — она на секунду замолчала, словно сама удивляясь, — а я… я ведь ни разу даже не сделала на этом акцент.

Демид усмехнулся, покачав головой:

— Значит, я плохо вжился в роль.

— Да ну тебя… — рассмеялась Авария, качнув головой, и её смех прозвучал легко, уже без прежнего напряжения.

Ненадолго повисла тёплая, спокойная тишина, в которой было удивительное ощущение уюта — почти домашнего, простого, настоящего. Демид посмотрел на неё чуть внимательнее и вдруг, как будто между прочим, спросил:

— Куда поедем на Новый год?

Авария удивлённо вскинула голову, будто этот вопрос застал её врасплох:

— А… — она растерянно моргнула, — я думала, мы будем праздновать дома.

Она робко улыбнулась, добавляя:

— Всё-таки семейный праздник…

Демид задумался, медленно кивнул, словно примеряя эту мысль на себя, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — непривычное, но не отталкивающее:

— Значит… дома, — повторил он тихо. — Ещё одно «впервые» в моей жизни.

Он чуть усмехнулся:

— Но, думаю… стоит попробовать.

Авария внимательно посмотрела на него и мягко спросила:

— Неужели у вас в семье всё было иначе?

Демид на секунду отвёл взгляд, и его лицо стало серьёзнее, спокойнее, но в этой спокойности ощущалась какая-то отстранённость от прошлого:

— У меня очень богатая семья, — начал он ровно. — И… как правило, мы почти не виделись.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Каждый жил своей жизнью. Праздники… проводились отдельно. Это считалось нормальным.

Мужчина чуть усмехнулся, но без радости:

— С няней и репетиторами я проводил больше времени, чем с родителями.

В комнате на секунду стало тише, будто даже Коржик перестал шуршать пакетами, уловив смену настроения, а Авария, глядя на Демида, вдруг поняла — для него этот «домашний Новый год» был не просто идеей, а чем-то по-настоящему новым… и, возможно, очень важным.

Коржик широко, по-хозяйски зевнул, лениво потянулся и, не теряя ни секунды, запрыгнул на диван, после чего с поразительной наглостью устроился прямо на коленях Демида, уверенно занимая своё место, словно это было его законное право, и, подняв мордочку, выразительно ткнулся носом в его ладонь, требуя внимания.

— Ну да, конечно… — тихо усмехнулся Демид, — как же без тебя.

Он провёл рукой по мягкой шерсти, начиная поглаживать кота, и тот тут же довольно замурлыкал, прикрыв глаза, окончательно устраиваясь удобнее, будто именно этого момента и ждал весь день.

Авария тем временем аккуратно вывела последние буквы на открытке, поставила точку, ещё раз проверила подпись, а затем, отложив маркер, с лёгкой, удовлетворённой улыбкой сказала:

— Всё, готово.

Демид поднял на неё взгляд, продолжая машинально гладить Коржика, и поинтересовался:

— И что ты выбрала?

Авария оживилась, в её голосе сразу зазвучал искренний энтузиазм:

— Я всем купила тёплые варежки и носки, — она чуть подалась вперёд, словно делилась чем-то важным, — пушистые, мягкие… и каждому разные, я специально размеры уточнила, цвета подбирала.

Она довольно улыбнулась:

— Очень уютные.

Демид смотрел на неё несколько секунд, затем чуть прищурился и с лёгким упрёком заметил:

— Ты так и не взяла мою банковскую карту.

Авария закатила глаза, но без раздражения, скорее с мягкой насмешкой:

— Ты мне и так деньги переводишь, — спокойно ответила она, пожав плечами. — И вообще… я не хочу, чтобы ты видел, как я трачу бешеные суммы на шоколадку рублей за пятьдесят. Я ещё иногда покупаю стаканчик кофе за двести рублей, представляешь какой шок⁈

Демид усмехнулся, тихо хмыкнув:

— Да, это, конечно, удар по бюджету, — он на секунду задумался, словно решаясь что-то сказать, а затем, уже более серьёзно, добавил. — Кстати… будет одна вечеринка.

Авария подняла на него взгляд.

— Такая… — он неопределённо повёл рукой, — мажорная вся, с размахом. Все приходят со своими девушками, жёнами… — Гордеев сделал короткую паузу и, глядя на неё чуть внимательнее, добавил. — Я хотел бы, чтобы ты пошла со мной.

Авария тихо фыркнула, чуть склонив голову:

— Там богачей удар хватит от моих манер.

Демид рассмеялся — искренне, легко:

— Поверь, даже если ты там что-нибудь натворишь, — он усмехнулся, — все сделают вид, что так и должно быть, — чуть наклонился вперёд, добавляя уже мягче. — Со мной никто не хочет портить отношения, — и, задержав на ней взгляд, произнёс. — И вообще… ты очень легко умеешь завоёвывать внимание. И любовь.

Авария прищурилась, но улыбка всё же скользнула по её губам:

— Не убедил, — ответила она спокойно. — Но… я подумаю, — Авария чуть развела руками. — У меня даже приличного платья нет для таких мероприятий.

Демид замер, затем удивлённо приподнял брови:

— Подожди… — он нахмурился, — ты что, ни разу не заходила в гардеробную?

Авария пожала плечами:

— Заходила, конечно, — спокойно ответила она. — Но я подумала… мало ли чьи это вещи лежит. Тем более их там так много, и всё брендовое.

На секунду повисла тишина. Демид медленно выдохнул, а затем вдруг рассмеялся, покачав головой:

— Это всё… — он указал рукой в сторону, — куплено тебе.

Он посмотрел на неё с улыбкой, в которой было и лёгкое удивление, и тепло:

— Нам определённо нужно чаще разговаривать.

Авария, уже собирая открытки в аккуратную стопку, вдруг на секунду замерла, будто её осенила какая-то мысль, и, подняв взгляд на Демида, чуть неуверенно спросила:

— Слушай… а ты правда купишь домик для Коржика?

Демид удивлённо приподнял бровь, а затем, едва заметно улыбнувшись, ответил спокойно, почти мягко:

— Тебе не нужно согласовывать со мной такие вещи, — он чуть склонил голову. — Ты можешь ни в чём себе не отказывать.

Авария тихо вздохнула, опустив взгляд на свои руки, и в этом вздохе было больше, чем просто сомнение — там была растерянность перед той жизнью, в которую она так внезапно попала.

— Мне кажется… — медленно произнесла она, подбирая слова, — что я никогда не привыкну к этой роскоши.

Демид некоторое время смотрел на неё внимательно, словно пытаясь уловить не только слова, но и то, что за ними стояло, затем спокойно ответил:

— Тебе так только кажется… — он сделал короткую паузу, а затем добавил уже с лёгкой, задумчивой усмешкой. — Хотя… возможно, и по-другому всё будет.

Авария нахмурилась, не сразу поняв, к чему он ведёт, и уточнила:

— В каком смысле?

Демид чуть повернул голову, опираясь плечом о спинку дивана, и, словно переходя на более отвлечённую тему, спросил:

— Ты ведь слышала о группе «Эскапизм»? Морок?

Авария кивнула почти сразу:

— Конечно… — в её голосе прозвучало живое узнавание. — Это же культовая группа, — она чуть оживилась. — А Морок… — добавила она, — Ария Кинзбурская… у неё потрясающий голос, — и, усмехнувшись, добавила. — И талант влипать в неприятности.

Демид хмыкнул, явно соглашаясь, и продолжил:

— Так вот… мультимиллиардер Леон Оуэнн в своё время пытался добиться её расположения.

Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась та самая осведомлённость, которая появлялась, когда речь шла о «его» мире.

— Но она, привыкшая жить обычной жизнью, — он чуть повёл плечом, — не купилась на деньги, — он посмотрел на Аварию внимательнее. — И в итоге вышла замуж за своего друга.

Авария удивлённо вскинула брови:

— Я… не знала этого.

Демид кивнул:

— В наших кругах это обсуждали довольно активно. Девушка выбрала быть счастливой… а не просто обеспеченной, — на секунду он замолчал, затем добавил уже спокойнее. — При этом дела у её группы только пошли в гору. Так что сейчас она и сама более чем состоятельна. И честна сама с собой и со своими поклонниками. Наверное, поэтому её и любят.

Авария задумалась, опуская взгляд, словно прокручивая услышанное, а Коржик, всё это время лениво лежавший на коленях Демида, приоткрыл один глаз, будто тоже решил, что разговор приобрёл подозрительно философский оттенок.