8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 50

Юру резко толкнули в спину, и он, не удержавшись, пошатнулся, едва не рухнув на бетонный пол, с глухим звуком ввалившись внутрь полутёмного ангара, где воздух был пропитан сыростью, пылью и чем-то ещё — тяжёлым, давящим, от чего по спине невольно пробежал холодок. Он успел выпрямиться, резко обернувшись, готовый сорваться, но слова застряли в горле, потому что прямо перед ним, на фоне холодного света прожекторов, стояла она. Девушка, чьё лицо он видел десятки раз — с экранов, с обложек, из тех самых статей, которые мелькали рядом с именем Гордеева.

— Лера Арнольдовна… — выдохнул он, не скрывая удивления.

Лера медленно поджала губы, окидывая его взглядом с головы до ног — оценивающе, холодно, с явным оттенком брезгливости, будто перед ней стояло не человек, а нечто, случайно оказавшееся не на своём месте.

— Значит, это ты… — протянула она, и в её голосе сквозила тонкая, почти осязаемая насмешка. — Тот самый, у которого есть какие-то… дела к Аварии Калининой?

Юра сглотнул, нервно провёл языком по пересохшим губам и, запинаясь, но с внезапной вспышкой упрямства в голосе, выпалил:

— Я… я люблю её. И… — он сжал кулаки, — я хочу вытащить её из лап Гордеева.

На мгновение в ангаре повисла тишина, и затем Лера тихо, почти ласково рассмеялась — но в этом смехе не было ни капли тепла.

— Вот как?.. — она чуть склонила голову, и её глаза опасно блеснули. — Какая трогательная… самоотверженность.

Она сделала шаг ближе, каблуки её туфель чётко отозвались эхом в пустом пространстве.

— Тогда слушай внимательно, — голос её стал холоднее. — Когда придёт время… ты заберёшь свою драгоценную Аварию. Увезёшь её. Как можно дальше.

Юра моргнул, не сразу понимая, к чему она клонит.

— И чтобы больше… — Лера чуть прищурилась, — вы оба никогда не попадались мне на глаза.

Юра несколько раз моргнул, пытаясь уложить в голове услышанное, и покачал головой:

— Это… не так просто. Ты не понимаешь… — он нервно усмехнулся. — Гордеев не даст мне даже приблизиться к ней.

Лера презрительно фыркнула, словно услышала что-то до смешного наивное.

— Гордеев… — она произнесла это имя с лёгким раздражением. — Не всесилен.

Она сделала ещё шаг, остановившись почти вплотную, и, глядя на Юру сверху вниз, холодно добавила:

— Но раз уж ты такой… настойчивый, я помогу.

Юра нахмурился, в его взгляде мелькнуло подозрение.

— Зачем тебе это? — прямо спросил он.

Лера не стала скрывать, её губы изогнулись в тонкой, опасной улыбке.

— Потому что мне нужен Демид Гордеев, — спокойно сказала она. — А присутствие твоей Аварии… — она чуть скривилась, — слишком сильно мешает.

Юра на секунду замер, а затем медленно усмехнулся, и в этой усмешке появилось что-то жёсткое, почти злое.

— Значит… — протянул он, — у нас одна цель.

Лера коротко хмыкнула, не сводя с него холодного взгляда.

— Временный союз, — уточнила она, будто ставя границу. — Не обольщайся.

Где-то в глубине ангара скрипнул металл, и этот звук прозвучал, как тихое предупреждение. Потому что союз, построенный на ненависти и одержимости, редко заканчивается чем-то… безопасным. Лера чуть склонила голову, будто окончательно оценив Юру и приняв для себя решение, после чего холодно, без тени сомнения произнесла:

— Оставайся здесь. Не отсвечивай… и жди команды.

Юра криво усмехнулся, вытирая ладонью кровь с разбитой губы, и кивнул, в его взгляде мелькнула странная смесь упрямства и болезненной одержимости:

— Буду ждать.

Она больше не удостоила его взглядом, словно он уже перестал существовать как человек и превратился лишь в инструмент, один из многих, которыми она привыкла пользоваться.

Развернувшись, Лера уверенно направилась к выходу из ангара, и массивные двери распахнулись перед ней, впуская внутрь холодный осенний воздух, пахнущий сыростью и мокрым асфальтом. Снаружи её уже ждала машина, окружённая охраной. Она села в салон, не торопясь, поправила волосы, бросив короткий взгляд в затемнённое стекло, и на мгновение её губы изогнулись в удовлетворённой улыбке. Всё шло именно так, как она и задумала. СМИ уже вовсю разносили нужную ей информацию — громкие заголовки, намёки, догадки, почти уверенные утверждения о её беременности и прошедшей свадьбе с Демидом Гордеевым, и пусть это было ложью, приправленной красивой подачей, публика жадно это глотала, не задавая лишних вопросов. А значит — план работал.

За окном тянулась поздняя осень — холодная, сырая, вязкая, словно сама природа решила утонуть в грязи и серости; лужи отражали тусклый свет фонарей, небо нависало низко и тяжело, и от этого пейзажа Леру передёрнуло.

Она ненавидела осень. Слишком грязно. Слишком пасмурно. Слишком… неприятно. Всё должно было быть ярким, чистым, идеально выверенным — как она сама.

За последние недели она изучила всё, что касалось Аварии Калининой, буквально по крупицам собирая её жизнь: работа, подработки, привычки, люди, с которыми та пересекалась, места, куда ходила, даже мелочи, которые обычно никого не интересуют.

И, конечно же, от её внимания не укрылась та странная история в приюте. Именно тогда имя Юры всплыло особенно отчётливо. Сначала — как незначительная деталь. А затем — как возможность. Лера слегка постучала ногтем по стеклу, задумчиво глядя вперёд. Вытащить его из психиатрической клиники оказалось даже проще, чем она ожидала — деньги, как и всегда, решали слишком многое, а в любой, даже самой безупречной системе, обязательно находился тот, кто был готов закрыть глаза… за нужную сумму.

Она не испытывала по этому поводу ни удивления, ни сомнений. Так устроен мир. Теперь же оставался последний шаг. Самый простой. И в то же время — самый сложный. Ей нужно было лично встретиться с Аварией. Не через третьих лиц, не через слухи, не через статьи — а напрямую.

Проблема заключалась лишь в одном: Калинина словно растворилась, избегая лишних контактов, и поймать её «случайно» было практически невозможно.

Но Лера не была бы собой, если бы не предусмотрела и это. Её губы медленно изогнулись в тонкой, почти хищной улыбке. План уже был. И он… обязательно сработает.