8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера

Глава 56

Лера стояла у панорамного окна, сжимая смартфон в тонких пальцах так сильно, что побелели костяшки, и несколько секунд просто смотрела в темноту, в собственное отражение — идеальное, безупречное, но сейчас искажённое холодной яростью, прежде чем нажать на вызов.

Гудки тянулись недолго.

— Нужно избавиться от Аварии Калининой, — произнесла она ровно, без лишних эмоций, словно речь шла о чём-то обыденном, незначительном. — И с Юрой тоже разобраться. Он больше не нужен.

На том конце ответили лаконично. Без уточнений. Без лишних вопросов. Лера медленно улыбнулась, и эта улыбка была далека от приятной — губы лишь едва дрогнули, но в этом движении читалась удовлетворённая жестокость.

— Отлично, — тихо произнесла она и сбросила вызов.

Смартфон исчез в её ладони, а взгляд медленно скользнул по квартире. Разгромленной, разбитой, искалеченной так же, как и её жизнь за последние дни. Осколки стекла хрустели под ногами, перевёрнутая мебель, сорванные шторы, разбитые зеркала — всё вокруг было свидетельством той ярости, которую она не могла больше сдерживать. Она разрушала. Била. Ломала. Снова и снова, пока не оставалось ничего, что могло бы выдержать этот всплеск злости.

Демид Гордеев уничтожил её. Не физически — хуже. Он стёр её имя с того пьедестала, на который она поднималась годами. После того, как все издания один за другим выпустили опровержения, ситуация рухнула стремительно, почти мгновенно — в агентство поступила официальная претензия от его юристов, сухая, безжалостная, без права на ошибку. И никто, никто не рискнул бы встать против него. Агентство заплатило большую сумму и, не задумываясь, переложило всё на неё, на Леру. А затем — избавилось. Просто, холодно и без сожалений. Ещё вчера она была успешной, востребованной, одной из самых обсуждаемых топ-моделей, той, за которую боролись бренды и агентства…

А сегодня — пустота. Чёрные списки, закрытые двери, отменённые контракты. Никто не хотел связываться с той, кто перешёл дорогу Демиду Гордееву. Никто.

Лера медленно провела рукой по разбитой поверхности стола, чувствуя под пальцами неровности и осколки, и в её глазах вспыхнул холодный, почти болезненно ясный огонь.

— Это из-за неё… — прошептала она, сжимая челюсти.

Из-за Аварии. Из-за этой тихой, правильной, «удобной» девочки, которая вдруг оказалась не на своём месте. Но это было временно. Лера медленно выпрямилась, расправляя плечи, словно уже примеряла на себя новую роль.

— Я это так не оставлю, — тихо, но твёрдо произнесла она.

Потому что она всегда получала то, что хотела. И в этот раз…

Она заберёт всё обратно.

Авария устало откинулась на спинку кресла, на секунду прикрывая глаза и позволяя себе короткую передышку после многочасовой работы, пальцы всё ещё помнили ритм клавиатуры, а в голове продолжали мелькать строки текста, которые она только что закончила, и, медленно выдохнув, она вновь открыла глаза, взглянув на экран — последнее письмо было отправлено, файлы прикреплены, всё аккуратно разложено по папкам, и это означало только одно: на этот год она действительно закончила.

Тридцать первое декабря, выпавшее на понедельник, не казалось ей чем-то несправедливым или раздражающим — наоборот, в этом была своя логика и даже какое-то спокойное удовольствие, ведь она успела доделать все переводы, закрыть хвосты, отправить материалы Мактавишу и встретить праздник без нависающего чувства незавершённости.

В комнате в это время царил совсем иной ритм — Коржик носился по полу, как маленький вихрь, с азартом гоняя что-то невидимое, подпрыгивая, скользя лапами по гладкому покрытию, периодически издавая воинственные звуки, словно участвовал в важнейшей битве своей кошачьей жизни.

Авария невольно улыбнулась, наблюдая за ним, и только спустя несколько секунд её внимание зацепилось за деталь, которая заставила её резко выпрямиться.

— Коржик… — протянула она подозрительно, прищурившись.

Кот, словно почувствовав, что его разоблачили, резко остановился, прижав «добычу» лапой, но было уже поздно. Авария вскочила с кресла.

— Коржик!

Она быстро подошла, наклонилась и осторожно, но настойчиво отобрала у него то, чем он так увлечённо играл, и в ту же секунду обречённо вздохнула. Атласный бант, тот самый, который должен был украшать подарок для Демида. Точнее — то, что от него осталось. Лента была безнадёжно пожёвана, местами растрёпана, с характерными следами маленьких острых зубов, и даже при всём желании это уже нельзя было привести в порядок. Коржик, нисколько не чувствуя своей вины, довольно дёрнул хвостом и посмотрел на неё с тем самым выражением, которое ясно давало понять: он сделал всё правильно.

Авария на секунду закрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем тихо выдохнула. Злиться не имело смысла. Она посмотрела на часы и время ещё было.

— Ладно… — пробормотала она себе под нос. — Успею.

Быстро собравшись, она накинула куртку, на ходу поправляя волосы, и, выскочив в коридор, предупредила Рудольфо:

— Я скоро вернусь!

Не дожидаясь лишних вопросов, она уже спешила вниз, на улицу, где морозный воздух тут же обжёг лицо, заставляя двигаться быстрее. В ближайших магазинах её ждало разочарование — ни лент, ни бантов, будто весь город в один момент решил срочно упаковывать подарки, и Авария, не желая сдаваться, шла дальше, ускоряя шаг, чувствуя, как время постепенно сжимается.

Только в торговом центре ей наконец повезло — в небольшом цветочном отделе, среди букетов и упаковочной бумаги, она увидела его. Алый, яркий, красивый, одним словом идеальный.

— Возьму, — сразу сказала она, даже не раздумывая.

Расплатившись, она тепло улыбнулась продавцу:

— С наступающим вас.

— И вас тоже, — ответили ей с улыбкой.

Авария вышла на улицу, прижимая пакет к себе, и на душе стало легче — маленькая проблема была решена. В этот момент в кармане зазвонил смартфон. Она остановилась, чуть неловко пытаясь вытащить его из внутреннего кармана, одновременно удерживая пакет, отвлекаясь всего на секунду. И этой секунды оказалось достаточно.

Рядом почти бесшумно остановилась тёмная машина. Дверь открылась. Двое мужчин вышли быстро, чётко, без лишних движений. Она даже не успела понять, что происходит. Чья-то рука резко схватила её, вторая — перехватила пакет, смартфон выскользнул из её пальцев, падая на асфальт, а мир вдруг сжался до резкого движения, короткого крика, который не успел оформиться в звук…

И темноты глухой, тесной. Багажник захлопнулся. Машина сорвалась с места.

А на тротуаре остались лежать её смартфон…

…и алый бант, выпав из пакета, тихо колыхнулся от холодного ветра.

Понадобилось несколько долгих, пугающе вязких секунд, прежде чем сознание Аварии окончательно догнало происходящее и сложило разрозненные ощущения в одну страшную, оглушающую мысль — её затолкали в багажник, и теперь она мчится куда-то, в неизвестность, лишённая возможности даже понять, где находится и что с ней собираются сделать.

Внутри было тесно, темно и душно; воздух пропитался тяжёлым запахом бензина, сырости и старой грязи, от которого мутило, а каждый поворот машины отзывался неприятной тяжестью в желудке, заставляя тело беспомощно перекатываться по жёсткой поверхности.

Авария резко вдохнула, пытаясь справиться с накатившей паникой, и почти сразу начала бить кулаками по крышке багажника, отчаянно, изо всех сил, словно от этого зависела её жизнь.

— Помогите!.. — голос сорвался, глухо утонув в замкнутом пространстве.

Она закричала ещё раз, громче, но звук оказался слабым, приглушённым, будто сама реальность отказывалась его выпускать наружу. Кулаки болели, кожа саднила, дыхание сбивалось, но ничего не происходило. Никто не остановился. Никто не услышал. Машина продолжала ехать. Время растянулось в бесконечность, потеряло форму, и Авария уже не могла точно сказать, сколько прошло — минуты или целая вечность, прежде чем автомобиль наконец резко затормозил.

Багажник с глухим щелчком открылся, впуская внутрь резкий холодный воздух и тусклый свет, от которого глаза на мгновение болезненно зажмурились.

Девушка приподняла голову, пытаясь сфокусироваться, и увидела их. Двое мужчин. Крупные, грубые, с тяжёлыми, невыразительными лицами, в которых читалось всё — и привычка к насилию, и полное отсутствие сомнений. Один из них без лишних слов наклонился к ней, схватил за руки и грубо заломил их за спину, туго, почти до боли, перетягивая верёвкой, так что пальцы тут же начали неметь. Авария дёрнулась, попыталась вырваться, но сил не хватило — движения были бесполезны. Второй уже стоял рядом, разматывая скотч.

— Не надо… — выдохнула она, но в следующую секунду липкая лента легла на губы, плотно прижимаясь к коже.

Он сделал оборот. Ещё один, и ещё. Скотч прошёлся по щекам, по волосам, цепляя пряди, стягивая, лишая возможности даже открыть рот. Каждое движение было грубым, безразличным, как будто перед ними был не человек, а просто вещь. Сердце билось так сильно, что, казалось, разорвёт грудную клетку. Она едва успела вдохнуть, как один из мужчин отступил в сторону.

— Давай его, — бросил второй.

И в следующую секунду в багажник грубо, без всякой осторожности, закинули ещё одно тело. Авария вздрогнула, инстинктивно пытаясь отодвинуться, но пространства почти не было. Юра. Она узнала его сразу. Без сознания, безвольно обмякший, он рухнул рядом, почти навалившись на неё своим весом, лишая даже той малой свободы движения, которая ещё оставалась.

Багажник с глухим ударом захлопнулся. Снова темнота, теснота. Машина тронулась. Теперь лежать было ещё тяжелее — чужое тело прижимало, не позволяя нормально вдохнуть, руки и ноги были связаны, рот заклеен, и любое движение отдавалось болью. Авария попыталась сдвинуться, но лишь беспомощно дёрнулась, чувствуя, как нарастает паника, как страх холодными пальцами сжимает сердце. Слёзы сами покатились по щекам, впитываясь в волосы, липкий скотч, ткань одежды. Мысли путались, метались, не находя опоры.

Что происходит?..

Куда её везут?..

Зачем?..

Ответов не было. Только гул мотора. И стремительное, неумолимое движение вперёд.