Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 13

Что? То есть лев той девчонки пострадал не случайно? Что у них за дела творятся?

Я подбегаю к стене, через которую ушли студентки, и ощупываю ее. Ожидаемо нет никаких намеков на проход, а, значит, тут явно какая-то ерунда творится. Опасная для фамильяров.

Намекнуть бы об этом кому-то из преподавателей… Или зайти, например, с того, что я видела здесь проход, но не поняла куда, и подумала, что заблудилась. Да, так и сделаю! Аккуратно поговорю с профессором Курт.

Вроде бы времени до следующего занятия должно хватить, чтобы сбегать туда и обратно, поэтому я возвращаюсь к кабинету целительницы, собираюсь уже постучать, даже заношу руку, но слышу голоса.

Точнее, меня останавливает один голос. Тот, что пробирает до самого центра души — Ругро.

— Просто найди повод вызвать ее к себе, — говорит он. — Любой. Может, не все замеры сделала, что угодно.

— Зачем? Девочка уже была у меня сегодня, — отвечает Курт.

Рука у меня сама собой опускается, и я хочу сделать шаг назад, но вместо этого, наоборот, приближаюсь к двери и прислушиваюсь.

— Ты помогла ей с рукой? — спрашивает Ругро.

Так он все же заметил? Я-то думала, что хорошо спряталась, но получается… И он все равно заставил меня продолжать?

— Ей не требовалась целительская помощь, с чего ты взял? — в голосе Курт появляются непривычные нотки раздражения.

— Я сам видел, как она упала, Йола, — жестко говорит Ругро. — Я привык доверять своим глазам.

Так профессора Курт зовут Йола? И они… на «ты»? Неужели такой, как мой куратор, вообще может к себе близко кого-то подпустить?

— А я, Мортен, привыкла доверять своему дару, — недовольно повысив голос, произносит Курт. — У девочки сильная усталость. Ты вообще в своем уме такую нагрузку давать новенькой?

— Со своей ученицей я разберусь сам, — с рыком в голосе отвечает Ругро.

— Ты разберись со своими мыслями, Мортен! — еще громче говорит целительница. — Подумай, что тобой управляет?

Ругро не отвечает, зато я слышу твердые шаги к двери, поэтому трусливо разворачиваюсь и убегаю, прячась в ближайшей нише, молясь, чтобы мой куратор пошел в другую сторону.

— Может, пора прошлое отпустить? — доносится из кабинета, но Ругро уже идет по коридору… в мою сторону.

Мне кажется, я сливаюсь со стеной и задерживаю дыхание, чтобы стать совсем незаметной. А сердце так и бухает в ушах, словно оно предательски готово выдать меня.

Проходя мимо, Ругро ненадолго останавливается, и я уже зажмуриваюсь, боясь, что он заметит и тогда накажет еще и за то, что я не на занятии. Но он уходит дальше, а я понимаю, что если хочу успеть на следующую лекцию, ничего рассказать уже не успею.

Примерно в таком нервном состоянии и проходит лекция по магической разведке и маскировке. Преподаватель среднего роста с мышиного цвета волосами что-то полуразборчиво бухтит, начиная фразу громко, а заканчивая себе под нос.

Нам рассказывают про специализированные методы сбора информации в условиях повседневности. Я честно пытаюсь что-то записывать, но к концу лекции сдаюсь и просто дослушиваю ее, надеясь попросить помощи у соседок или в крайнем случае провести пару вечеров в библиотеке.

Мысли все время крутятся вокруг разговора, подслушанного у Курт. Они скачут от вопроса, какие отношения между этими преподавателями, к вопросу, заметил ли меня Ругро, когда проходил мимо.

И… какого Ярхаша он сначала делает вид, что ему все равно на мою травму, а потом идет просить Курт, чтобы она вызвала меня и лечила. Что вообще творится у него в голове?

После обеда в этот день прописана самоподготовка. Я сначала сомневаюсь: сходить ли мне снова к целительнице, чтобы рассказать о разговоре про фамильяров, или нет. Но меня настораживают два момента: первый — что она слишком близко общается с Ругро, а второй — что я ей могу сказать?

Поэтому я решаю больше прислушиваться к разговорам вокруг, чтобы потому уже идти к кому-то… да хотя бы даже к ректору Ферсту, но уже с чем-то более конкретным.

Большая часть группы после начала самоподготовки расходится кто куда, но точно не в библиотеку, потому что там почти никого нет. Но мне это даже нравится: я оказываюсь вне шепотков и насмешек, которые преследуют меня повсюду.

Не отвлекают, по крайней мере. Список, который мне дал Ругро, не хочет кончаться, а вот место в моей голове, пожалуй, очень даже. Пишу что-то, уже даже не понимая, что.

Я успеваю законспектировать не более трех источников, которые мне задал куратор. А там еще… Ой, я даже считать не хочу. Поэтому спустя четыре часа я захватываю с собой еще пару книг и иду в архив, где Ругро назначил мне отработку.

Невысокое здание всего в один этаж мне сначала кажется нелепым для того, чтобы называться архивом. Что в таком маленьком архиве можно хранить? Но потом я понимаю, насколько я ошибаюсь: просто хранилище документов уходит не ввысь, а вглубь. Много-много ярусов, соединенных длинными винтовыми лестницами, расположены друг под другом.

Впечатляет настолько, что я даже приоткрываю рот, пытаясь сосчитать количество этажей.

— Меня тоже в самый первый раз поразило, — улыбается мне молодой парень в круглых очках. — И я решил, что как только академию закончу, останусь работать тут. Вышло даже раньше.

— А…

— Крис, местный архивариус. Пока на полставки, — представляется он. — А ты, наверное, Кассандра Ройден?

Я киваю и протягиваю руку для рукопожатия. Он отвечает взаимностью.

— Ну, проходи… — со вздохом произносит Крис. — Ругро, как обычно, зверствует. Не уверен, что эти документы действительно требуют копирования, но я пока не имею должного веса, чтобы спорить с профессором.

Он указывает на большой дубовый стол под ярким магическим светильником, заложенный стопками каких-то старых папок, завязанных веревочками. Там же лежат чистые листы и перья с чернилами.

— Вот это все надо скопировать, — говорит он, а потом поднимает на меня немного виноватый взгляд. — Ругро сказал, что ты должна сделать все, сколько бы времени тебе ни потребовалось. Проверять будет он… лично.

Пожимаю плечами, еще не понимая, откуда вина в глазах Криса. Подхожу к столу, вешая сумку на спинку стула, сажусь, готовлю листы и перо, отмечая, что хотя бы они удобные. А потом присматриваюсь к названиям папок.

«Свидетельские показания о преступлениях Артура Ройдена». Преступления… моего отца.