Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 8

— Прости, не расслышала? — Курт оборачивается, удивленно глядя на меня.

— Я… Я не буду раздеваться, — мотаю головой. — Вы можете снять показания… так?

Отвожу взгляд и прикусываю губу. Не то чтобы я стеснялась своего тела, но… Это вызывает сразу кучу вопросов, а я на них не хочу отвечать.

Эльфийка внимательно присматривается, как будто видит и сквозь одежду. Но ничего не говорит против, даже не пытается уговорить.

— Жаль, тогда не получится снять все показания полностью, — произносит она. — Но основные параметры нам будут известны, а это уже очень хорошо.

Я киваю и сажусь на стул за ширмой, как есть, в форме, только позволив себе снять пиджак. Заранее начинаю бояться, потому что ни разу подобные измерения не приносили мне ничего приятного.

Но первое, что делает Курт — садится напротив меня и берет прохладными пальцами мое запястье. Я не успеваю удивиться, как по моему телу начинает распространяться тепло. Легкое покалывание проникает под кожу, потом выше, к локтю, потом к плечу… Доходит до шеи, и я перестаю дышать.

Внимательно вглядываюсь в лицо эльфийки, переживая, что она сейчас все поймет, но Курт и бровью не ведет.

Спустя пару минут она отпускает меня:

— Очень впечатляюще, Кассандра, — с улыбкой говорит Курт и что-то записывает в тетрадь на столе. — С таким потенциалом тебя не страшно отпускать к профессору Ругро. По меньшей мере отпор ты ему дать сможешь.

Да уж. Сегодня вон пробовала, хоть и неосознанно, только ничего не вышло. Против него вообще что-то может сработать?

— Сейчас еще пара замеров артефактами, и я отпущу тебя, — как будто успокаивает меня эльфийка. — Не переживай, постараюсь успеть так, чтобы ты не опоздала на занятие.

Она вешает на мои запястья по небольшой цепочке, а потом подбирает к ним такие камни, которые заставляют цепочки менять цвет и снова что-то записывает.

— Знаешь, такие необычные показатели я видела только один раз, — говорит она. — Хотя нет, два. Но оба раза вовсе не как целитель.

— Откуда же вы тогда знаете о них? — спрашиваю я. — Разве это не должно быть тайной?

— Знаешь, когда ты относишься к группе, если по-простому, не таких, как все, то ко многим вопросам о тайнах относишься иначе. Учишься, кому можно доверять, а кому — нет, — как бы невзначай говорит она. — Потому что иногда в одиночку хранить эту тайну сложно. Да и зачастую помощь друга просто необходима, чтобы не сойти с ума.

— И у вас были такие друзья? — а рассматриваю ее интересный профиль и очень милые заостренные ушки, и поражаюсь: как она их не стесняется?

— Конечно, — кивает Курт. — Один парень был настолько ранен в самое сердце, что никого к себе не подпускал. Как ежик. А на самом деле ему нужно было только понимание и принятие его таким, какой он есть.

Зачем она мне это рассказывает? Попытается все же убедить меня, чтобы я рассказала все и… показала?

— И он спокойно подпустил вас?

— Меня — да. А вот еще одного приятеля — только после того, как хорошенько отделал его, — посмеивается Курт, не переставая делать замеры.

— А этот третий? Он тоже был из необычных? — осмеливаюсь спросить я.

Ну раз она рассказывает, наверное, не будет же против вопроса?

— Только если говорить о величине его магического потенциала, — коротко отвечает она. — Он… Если можно так сказать, непостоянный. Одновременно невероятно огромный и отрицательный. Необычность в том, что он может как извлекать из себя магию, атакуя ею, так и… Образовывать в себе словно магическую пустоту, поглощая чужеродную магию. Кстати говоря, именно это способствовало тому, что он стал одним из лучших воинов в последнюю кампанию.

В голове мелькает какая-то догадка, но я не успеваю ее поймать.

Курт снимает цепочки с запястий, складывает в черный футляр вместе с камнями и касается внешнего короба очищающим плетением.

— Ну вот и все, — убирая все в шкаф, произносит она, а потом смотрит на часы на стене. — Если ты сейчас пойдешь коротким коридором через западное крыло, ты выйдешь как раз напротив вольера для фамильяров. Но, к сожалению, придется немного пробежаться по улице.

Она кидает взгляд за окно и смотрит сочувственно на меня, словно спрашивая, решусь ли я.

— Не сахарная, — улыбаюсь я и забираю сумку. — Не растаю, а от грязи еще никто не умирал.

— Ну, знаешь ли, грязь грязи рознь, — качает головой эльфийка. — Но, дайте боги, ты не встретишься с той, от которой умирают. Сейчас, погоди.

Открыв ящик стола, Курт достает невзрачный камень, больше похожий на булыжник, обернутый джутовым жгутом.

— Держи.

— Спасибо…

Видимо, эльфийка слышит вопросительные нотки в моем голосе, потому объясняет мне как маленькой:

— Простейший артефакт от дождя. Действует мало, но эффективно. Так что бежать придется быстро, — она вкладывает камень в мою ладонь. — Беги, а то профессор Флофф очень не любит, когда к нему опаздывают. Но если что — говори, что это все я виновата, а я уж с ним сама разберусь.

— А… как? — разглядываю камень, совершенно не представляя, как им пользоваться.

— Все просто до смешного: кидаешь его вперед, на дорогу, где ты будешь бежать, и он ненадолго делает там купол, — отвечает эльфийка, провожает меня глазами, пока я иду к двери, и в последний момент окликает: — Кассандра. Если ты вдруг захочешь просто поговорить, приходи.

Киваю и бегу именно тем маршрутом, что подсказала профессор Курт.

Вообще, от этого посещения лазарета осталось очень теплое ощущение в груди. Как будто я побывала в месте, где на меня не наплевать. Где я важна как человек, а не как носитель магии, не как плод долгих и кропотливых трудов.

Я даже ловлю внезапно себя на мысли, что я улыбаюсь! Хорошо, что отец не видит. Его моя улыбка почему-то всегда выводила из себя. Он говорил, что если я улыбаюсь, значит, недостаточно серьезно воспринимаю свою задачу, мало думаю о ней и… его попытки заставить меня думать больше были разными.

Все делаю так, как рассказала эльфийка: перед выходом из-под крыши террасы я кидаю как можно дальше камень, и тут же над ним появляется купол, с которого стекают все струи воды, льющейся с неба.

Ускоряюсь и успеваю вбежать под навес загона в последний момент перед тем, как купол схлопывается. Запыхавшаяся, зато сухая!

Я оказываюсь в массивном каменном здании, расположенном почти на самой окраине академического городка. Оно разделено на секции в зависимости от типа существ: просторные вольеры для крупных животных, укрепленные магией загоны для хищников, комфортные террариумы для особо выдающихся рептилий и множество других специализированных помещений.

Студенткам разрешается навещать своих питомцев в строго отведенное время, проводить с ними тренировки на специальной площадке под присмотром смотрителей.

Только небольшие и безопасные фамильяры: кошки, мелкие птицы, ящерицы — могут постоянно находиться рядом с хозяевами в жилых помещениях. Все остальные должны содержаться в Загоне, что вызывает немало недовольства среди учеников, но является необходимой мерой безопасности.

— Студентка Дассел! Остановитесь! — слышу я крик из глубины помещения. — Ваш метод не работает! Сейчас…

Договорить этот кто-то не успевает. Слышится грохот, вскрики, а потом на меня из-за одного из вольеров выскакивает огромный лев, видя меня, рычит, оскаливается и готовится к прыжку…