Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 7

Естественно, теперь все взгляды устремляются ко мне! Я тушуюсь под этим нежеланным вниманием, кажется, даже съеживаюсь. Особенно бесит насмешливый взгляд Адреаса.

— Нет, профессор Ругро, я… — голос дрожит, а поднять глаза я вообще боюсь.

— Тогда пересядьте вперед и постарайтесь воздержаться от каких-либо замечаний, — твердо произносит он.

Нехотя собираю свои вещи и пересаживаюсь на единственное свободное впереди место — парту прямо перед самим Ругро. Ну… наверное, пора мне уже пытаться выработать в себе устойчивость к куратору и его выходкам. Иначе так и с ума сойти недолго.

Все остальное время лекции в аудитории слышно лишь шорох самописных перьев и стеклянных палочек по бумаге и голос Ругро. Он на исторических примерах рассказывает о проблемах и преимуществах каждого из этих методов.

Первый, например, очень щадящий, позволяет развить силу постепенно, но требует осознанного желания мага. Оставляю при себе комментарии, но мысленно добавляю, что в норме он щадящий. А вот если медитациями загонять себя в полубессознательное состояние и там…

Сердце начинает гулко стучать, а пульс подскакивает, будто я убегаю от прошлого. Хотела бы я это сделать. Только не получается что-то.

Второй способ считается почти что экстремальным, может привести к полной потере магии, но зато вызывает скачкообразное увеличение потенциала. И с этим я согласна. Но тут суть состоит в том, что этот способ очень близок к предыдущему, потому что чтобы «достать» из себя этот потенциал, нужно «нырнуть» в себя.

Главное — потом вынырнуть.

При воспоминании о третьем способе по коже бегут мурашки. Как же хорошо, что о нем никто не знает. И я приложу усилия, чтобы эти знания ушли в могилу вместе со мной.

— К следующему занятию выбрать себе по одной из исторических личностей и описать ее путь магического становления, — дает задание Ругро и, когда в аудитории уже поднимается шум, добавляет уже конкретно для меня: — А вас, студентка Ройден, ждет профессор Курт в лазарете. Постарайтесь не пренебрегать распоряжениями ректора.

Точно! Вот я же чувствовала вчера, что что-то забыла! Зайти к целительнице, чтобы она сняла мой магический профиль. Надо бы найти повод отказаться от этого… Но так, чтобы не быть подозрительной.

После завершения первых двух лекций студенты стекаются к столовой. К обеду погода за окном портится, в окна барабанит дождь, который с порывами ветра превращается в водяные потоки, с шумом обрушивающиеся на академию.

Я даже радуюсь, что утро выдалось погожим, и мне не пришлось бегать под ливнем. Хотя я уверена, что Ругро вряд ли бы меня пощадил. Остается только держать кулачки, чтобы к утру хотя бы ливень прекратился.

Естественно, студенты сегодня не горят желанием прогуляться под весенним дождем и промокнуть насквозь. Поэтому я получаю прекрасную возможность узнать еще один путь в столовую — через систему учебных корпусов и переходов между ними.

Конечно, так получается дольше и запутаннее: мы то поднимаемся, чтобы пройти по галерее на уровне третьего этажа, то спускаемся и проходим подвальными тоннелями, которые освещаются магическими факелами. Зато сухо.

— Ты слышала, что многие снова получили письма? — слышу я в толпе громкий шепот.

Та девушка, что говорит, очень хочет сохранить «тайну», только не подозревает, что ее «секретный» тон только привлекает внимание. Невольно я тоже начинаю прислушиваться: надо же быть в курсе местных новостей.

— Да! Говорят, что Убойные Сестры тоже получили, — отвечает ей вторая.

Это же… про моих соседок? Ведь Филис именно так их назвал.

— Да они не первый раз получают, — отмахивается первая. — Но никогда не приходят. И хорошо! Это ж сумасшествие против кого-то из них выступать! Ты же видела их…

— Кэрол, привет! — к девчонкам подбегает еще одна, меня оттесняют, и я не успеваю расслышать окончания разговора.

Интересно, что это за письма и что такого в моих соседках, раз им дали прозвище «убойные Сестры»? Мне бы, конечно, испугаться. Но они, пожалуй, одни из немногих, кто ко мне нормально отнесся. А за утро я вообще им благодарна.

Обед я снова провожу в «изоляции». Теперь, побывав на первых лекциях, я знаю, что мои соседки по столу — мои однокурсницы.

Все блондинки с исправленной магией цветом волос, розовой помадой на губах и одинаковыми низкими хвостами. Ходят всегда впятером, прямо как Риделия обожествляют Адреаса и надеются, что он обратит на них внимание, оттого стараются держаться поближе к нему и с радостью выполняют все, что ему ни придет в голову.

Ну глупость же! Которая может мне аукнуться большими проблемами, если они подумают, что Филис обращает на меня слишком много внимания. Надеюсь, что он отстанет.

Заканчиваю обед чуть раньше и отправляюсь в лазарет, чтобы потом успеть на практику по работе с фамильярами. Место работы целителей узнаю еще издалека по характерному запаху лечебных травяных настоек. И уже потом вижу белоснежно-чистые коридоры, залитые ровным светом магических светильников.

— А, Кассандра! — из одной из ряда одинаковых дверей выходит хрупкая женщина, внешне молодая, но в ее глазах плещется мудрость и жизненный опыт.

Она поправляет белое строгое хлопковое платье с передником и заправляет за заостренное ухо прядь волос. Эльфийка? Ого! Я про них только в книгах читала. Говорили, что их практически и не осталось!

— Да, — рассеянно отвечаю я, стараясь не смущать ее своим разглядыванием ее ушей. — Я ищу профессора Курт.

— А я тебя жду, — приветливо улыбается она и подмигивает.

И это профессор? Я предполагала увидеть кого угодно: от строгой преподавательницы с очками с толстыми линзами до старушки с седыми, забранными в пучок волосами. Но точно не эльфийку с настолько располагающей улыбкой.

— Идем, — она подходит к другой двери и пропускает меня внутрь. — Мне надо сделать несколько записей о тебе. Ты не пугайся. Это, во-первых, поможет правильнее рассчитать твою нагрузку. А я знаю, что твой куратор может перегибать палку. А во-вторых, наглядно покажет твой рост за время обучения в академии.

Кабинет небольшой, светлый. И к счастью кардинально отличается от любимого кабинета моего отца, хотя тот и называл его целительским. Только вместо исцеления каждое посещение оставляло на моей душе глубокие шрамы.

Но здесь все так… заботливо… Да, я ощущаю, пожалуй, именно чувство и от помещения, и от профессора Курт. Даже расслабляюсь немного и откладываю сумку на ближайший стул.

— Проходи за ширму, раздевайся, — говорит профессор, и все мое тело мгновенно деревенеет.

— Нет, — произношу хрипло, потому что горло тут же сжимает тугим спазмом.