Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 60

— Что с ним?

Произношу очень тихо, но эхо в зале усиливает звук. И страх, который сквозит в моем голосе. А я боюсь, до дрожи боюсь услышать то, о чем уже догадываюсь.

“Он уступил место мне, чтобы я мог тебя оберегать, — отвечает дракон. — Но я его не слышу. Не слышал с того момента, как между тобой и мной установилась связь”.

Цепляюсь за слова “не слышу”. Это не значит, что Мортена больше нет. Что он умер. Может, я просто не хочу в это верить? Неважно. Важно, что я не собираюсь терять надежду.

Ни за что.

И эта надежда как будто затмевает собой страх, тревогу и безнадегу, которой почти накрыло меня. Я обещала жить Аве. Мортен пошел на такой сложный шаг ради меня. Неужели я опущу руки?

Ни за что.

Что мне остается теперь? Только благодарность и любовь.

— И как… Как мне тебя называть? — странный, возможно, абсурдный сейчас вопрос, но этот дракон — теперь почти часть меня. По крайней мере, моей магической силы точно.

“У меня нет своего имени, — озадаченно отвечает дракон. — Назовешь?”

Пару секунд сомневаюсь, кусаю губы и только потом неуверенно делаю несколько шагов вперед, к большой черной морде. Дракон замирает, ждет. Я вижу, что он хочет, чтобы я до него дотронулась, но не торопит: догадывается о том, какой шторм сейчас бушует в моей душе.

Но стоит мне протянуть вперед руку, он сокращает расстояние и утыкается в раскрытую ладонь своей теплой кожистой мордой. По моему телу пробегает приятная дрожь, а в груди распускается цветок обжигающей нежности. Он разрастается так сильно, что поглощает меня.

Обсидианово-черный дракон с невообразимо светлой душой. Потрясающее отражение своей человеческой ипостаси, его неотделимая часть.

— Астер, — произношу я. — Можно я буду звать тебя Астер?

Дракон шумно выдыхает, прикрывает глаза и рокочет:

“Астер… — он как будто пробует имя на вкус. — Мне нравится”.

Я подхожу еще ближе к дракону и обнимаю его за шею, чувствуя, как он довольно урчит.

— Спасибо тебе, Астер, — говорю я, пытаясь сдержать слезы. — Я тебе очень благодарна. Мы с тобой что-нибудь придумаем, да?

Астер шумно фыркает, что я расцениваю как согласие, после чего двери распахиваются, и в зал входят Ферст, Вальгерд и Алисия.

— Ну что, пора возвращаться в мир? — вздыхаю я, с грустной улыбкой глядя на сочувствующие взгляды тех, кого определенно можно было бы назвать друзьями Ругро.

Нам с Астером выделили небольшой ангар с пристройкой недалеко от вольеров с фамильярами. Понятно, что это не очень устроило дракона — он бы предпочел вообще не расставаться со мной, потому долго ворчал в моей голове (кроме меня его больше никто не слышит), сетуя на это решение. Но я все еще человек, поэтому мне нужны самые банальные вещи типа душа и нормальной кровати.

Живя в ангаре, Астер может спокойно улетать, чтобы размять крылья и поохотиться: боюсь, что академии пришлось бы изрядно потратиться, чтобы прокормить целого дракона. Но, к счастью, Астер прекрасно с этим сам справляется.

Конечно, мой огромный и очень необычный фамильяр выглядит несколько странно, но пока в академии почти никого, я собираю удивленные и заинтересованные взгляды только с персонала и некоторых преподавателей.

После ситуации с боями все без исключения студенты были обследованы на употребление запрещенных зелий, а их фамильяры — на наличие травм, а после отправлены домой на месяц до завершения расследования.

Впрочем, расследование оказывается быстрым, потому как оба главных преступника уже в руках сыска. И оба не скрывают ничего, хотя и по разным причинам.

Преподаватель по маскировке и иллюзиям, а теперь я знаю, что его зовут Эйлие Торн, потерял смысл в жизни после смерти единственной дочери. Поэтому он спокойно, без утайки и каких-либо эмоций рассказал обо всем, что творилось на боях.

В академии студенток “ловили” на желании получить заветное усиливающее зелье или просто на азарте. Но провести бой на территории академии было нельзя — Ферст сразу бы про это узнал, ведь ему доступен каждый уголок, каждое помещение.

Поэтому иллюзорный коридор оказался самым лучшим выходом, было достаточно всего лишь найти подходящее помещение в Лоренхейте. Точнее, два, потому как в какой-то момент мой отец, который и был идейным вдохновителем, решил выйти на более крупный уровень и потребовал с Торна организацию боев и среди обычных людей.

И если в городе пригласить на подобное мероприятие было легко: тех, кто не прочь подзаработать много. То в академии пришлось хорошо потрудиться, чтобы придумать способ делать это незаметно.

Сложная, почти непостижимого уровня, магия иллюзий и была причиной, по которой не сразу смогли понять, что за охранные плетения стоят на письмах. Она искажала и запутывала.

Поэтому самым первым этапом для “излечения” тех, кто находился под влиянием магии пригласительных писем, оказалось специальное нейтрализующее зелье от жены ректора Ферста. Кстати, об этом догадался именно Мортен.

Почти каждый раз при мысли о нем в груди сжимается болезненный узел, а в голове проносится опасная фраза “а если бы”, которую я старательно отбрасываю. Потому что все так, как произошло. И жить надо сейчас. Не откладывать.

Мортен так увлекся откладыванием на потом, что забыл сказать мне, что я его истинная… Хотя вряд ли это что-то изменило бы: моя система так и осталась бы нестабильной, а любое воздействие магии на меня могло стать фатальным.

Как то, с приглашением, которое попало ко мне совершенно случайно. А вот остальные участники выбирались вполне осознанно. И на это тоже работал отдельный человек. Студентка.

Я знала, что Риделия не особо сообразительная, и при этом слишком много о себе возомнившая. Но чтобы она пошла на сотрудничество с Торном… Такое даже для нее кажется “слишком”.

Однако, к сожалению, так оно и было. Именно Риделия отвечала за распространение приглашений и подначивание участвовать. Ко всем обвинениям в клевете и нападении на меня добавились гораздо более серьезные проблемы.

Мне пару раз за две недели пришлось побывать в сыске, чтобы дать показания. Сегодняшний день должен стать последним в подготовке к суду над Риделией, поэтому меня мучают с особым пристрастием, и когда я покидаю здание сыска, мне больше всего хочется быстрее вернуться в свой маленький домик, а лучше — в ангар, обнять дракона и сидеть так, пока не полегчает.

— Ну что, довольна? — мое внимание привлекает высокомерный презрительный голос. — Вся семейка предателей!

Моя тетя, Фирра Дассел смотрит на меня с нескрываемой ненавистью и желанием придушить прямо тут, на крыльце сыска. За это короткое время она заметно постарела: около губ появились морщины, под глазами залегли синяки, а платье висит и явно не было хорошо отутюжено.

Она теребит в руках все ту же крошечную шелковую сумочку с бахромой из бисера и стекляруса, что и в тот день, когда привела меня в кабинет Ферста. Только теперь перед ней мелькает не возможность заблокировать ненавистную и мешающую племянницу, а вероятная блокировка ее собственной дочери. Хотя, скорее всего, что-то еще хуже.

— Чему мне быть довольной, госпожа Дассел? — пожимаю плечами я, не зная даже, что я к ней чувствую: жалость или презрение. — Если вы о том, что ждет Риделию, так это вы ее спросите, ведь она приложила все усилия, чтобы оказаться тут. А если про то, что я все же обрела стабильность магии… То подумайте о том, что у всего и всегда есть цена.

Она собирается еще что-то сказать мне, но я просто прохожу мимо, а потом сажусь в карету, которая уже ждет меня. От этого короткого разговора начинает болеть голова: то, чего не смогли долгими расспросами добиться сыскари, смогла легко сделать парой фраз тетушка.

Прикрываю глаза и тру виски в надежде, что это временно и ломота быстро пройдет. Но…

— Я тут тоже был у ищеек и решил, что можно не занимать лишний экипаж и вполне проехать вместе, — голос Адреаса заставляет открыть глаза.

Парень сидит напротив, вытянув ноги в свободное место и скрестив на груди руки. Карета для него кажется маленькой, а он… Снова слишком наглым и высокомерным с его кривой ухмылкой. И вся эта маска была бы правдоподобной, если бы не что-то тяжелое и гнетущее там, в глубине его голубых глаз.

— Тебя тоже допрашивали? — я чуть подбираюсь и поправляю платье.

— Почти, — усмехается он.

Я поднимаю бровь, ожидая продолжения:

— Деталями не поделишься?

Он закатывает глаза, усмехается и качает головой:

— Ну, вообще-то, я дал магическую клятву о неразглашении, — говорит он. — Могу выдать только то, как я должен рассказывать о случившемся.

Я замираю, хмуро глядя на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Тебя спасли Курт и Ругро, — отвечает Адреас. — Меня там не было. Кстати, близняшек тоже.

— Но… почему?

— А ты не догадываешься?

Пальцы сжимают платье, я качаю головой.

— Чтобы тебя защитить. Никто не знает, что произошло там, в древнем святилище. Да и не надо никому знать, Касс, — на мгновение он становится серьезным, проявляя свои настоящие чувства.

— Спасибо… — бормочу я, пытаясь осознать, насколько это все оказывается несправедливым.

Для него, для девочек… Они же тоже участвовали в этом, мне Вальгерд рассказывал то, что знал. Несправедливо лишать их упоминания о том, что они тоже не спасовали!

— Ой, да ладно, — Адреас отмахивается. — Я, конечно, мечтал похвастать перед старшим братом, что не только он у нас молодец. Представляешь заголовки газет: “Адреас Филис героически спас Кассандру из лап древнего зла!” Как думаешь, можно было бы отбор невест устраивать?

Последние слова он говорит с натянутой улыбкой. Карета как раз останавливается, он подмигивает мне и быстро выходит:

— Кстати, я всегда знал, что тебе не подходит боевой факультет!

Не спеша вылезая из экипажа, я смотрю на его удаляющуюся фигуру. Он уходит к “его” башне — произошедшее оставило отметину на каждом из нас. И у каждого остались свои шрамы.

Эмма и Элла уехали из академии почти сразу после возвращения из северных топей. Я к тому времени еще не очнулась, потому мы пару раз только перебросились письмами. Фил и Эл передают мне приветы, близняшки думают взять год академического отпуска — все равно идут с опережением программы, а еще им предлагают уже место в одном из лучших военных отрядов.

Но девчонки пока просто решили отвлечься. Хотя вряд ли они забудут тот ужас, что им пришлось пережить.

— Ну привет, — здороваюсь я сразу со всеми своими новыми питомцами. — Не хулиганили тут без меня?

Пока в академии нет студенток, и вольеры для фамильяров пустуют, их места заняли другие… животные. Каждое связано с эфиром, но не похоже на известных зверей, как обычные фамильяры. Чаще всего это странные смеси различных животных: птицы и змеи, ящерицы и белки.

Да, они выглядят необычно, часто даже страшно, но я им всем обязана своей жизнью. Именно они поделились своей силой, пока Курт готовила все для того, чтобы связать меня с Астером. И хотя в северных топях животные пришли на зов эльфийки, которая смогла приручить темную магию, привязаны они остались ко мне.

Так что теперь для них строится специальный вольер в академии, а я… Да, я написала прошение о переводе с боевого факультета под руководство Флоффа. Буду заботиться и изучать этих новых, неизвестных никому существ. Хотя Алисия мне шепнула, что подобная тварюшка давно живет у комендантши боевого факультета. Думаю, что рано или поздно познакомимся.

— Вольер нам обещают через недельку, — делюсь я радостью. — Там будет и попросторнее, и условия для вас более привычные.

Животные ластятся, просят тепла и заботы. Доверяют.

Изучение может быть разным. Оно не обязательно должно переходить в разряд одержимости и безумства, как у моего отца. Наука может быть и должна быть созидательной. Не эксперимент ради эксперимента в доказательство собственной гениальности.

Дело отца практически засекречено. Все материалы, которые есть по нему передаются в строжайшей тайне, потому что могут спровоцировать международный скандал и конфликт с соседями, а это никому не нужно.

Выяснилось, что тогда, пятнадцать лет назад, отец понял, что эксперименты в нашей стране больше проводить не удастся, даже на мне, он смог заключить контракт с кем-то из правящей верхушки соседей. В обмен на предательство и обещание дать возможность обретать магию даже не магам.

И долгие годы он “создавал” магических детей. Алисия немного поделилась информацией, что несколько детей даже выжили. Но с магией прожили очень недолго.

Отец настолько увлекся своими экспериментами, что никак не мог понять, отчего я не потеряла силу, напротив, могла ее развивать. Удивительно, но он очень долго даже предположить не мог, что все дело в Аве. Но понял, что мне нужен настоящий фамильяр.

Однако примерно в то же время, терпение у тех, кому он давал обещание — кончилось.

Именно тогда отец “погиб”. Но своих исследований не бросил: нашел записи о древних ритуалах, о святилищах в топях. И ему в голову пришла отвратительная идея о том, как дать мне, своему лучшему эксперименту, фамильяра. Самое интересное, что он начал все это еще даже до того, как я оказалась в академии.

Стечение обстоятельств.

Как сказал Вальгерд, казнь моему отцу не грозит. Но что именно с ним будет — решит суд. Мне его даже немного жаль: он сейчас лишен самого главного в жизни, поэтому смерть, наверное, была бы легким исходом для него.

Вольер накрывает большая тень, а через пару секунд в окно заглядывает большой золотой глаз с вертикальным зрачком. На лице тут же появляется улыбка:

— Подсматривать нехорошо! — грожу я пальцем Астеру.

“Я не подсматриваю. Я смотрю”, — поражает своей логикой дракон.

Я прощаюсь со своими питомцами и выхожу на улицу, где уже привычно забираюсь на спину дракона, и мы взмываем в небо. Сверху все видится таким крохотным, что даже свои проблемы и тревоги кажутся незначительными. Ветер сносит их, как пыль, и остается только чистая эйфория от полета.

Эйфория, которую я хотела бы разделить с Мортеном. Но Астер по-прежнему не слышит его, и это с каждым днем становится все тяжелее принять. Я провожу все свободное время в архиве, в запретной секции, куда мне выписали допуск, хотя Курт ворчит, что мне стоит больше “жить”.

А я и живу. Каждый день я пытаюсь искать что-то хорошее, чтобы вставать утром. Каждый день я маскирую с утра красные от ночных слез глаза. Каждый день я стискиваю зубы и иду искать способ вернуть Мортена.

Я уже и читала ему книги из библиотеки в его апартаментах. И пыталась тренироваться с ним, напоминая через дракона, как это было. Даже однажды спрыгнула с башни. Я знала, что он меня подхватит, но думала, что испуг за меня как-то подстегнет Мортена появиться и привычно наворчать на меня.

У Астера, надо сказать, намного более уживчивый характер. Но… Я сама себя не чувствую целой без Мортена.

Порой мне кажется, день уплывает, и я даже не помню, что произошло, потому что мои мысли далеко отсюда.

“Ты грустишь, — не спрашивает, просто говорит Астер, когда мы возвращаемся домой. — И скучаешь. Я чувствую”.

Нет смысла обманывать дракона, с которым связана не только магией древнего ритуала, но и истинной связью. Я же чувствую, что он тоже скучает.

Хочу хоть на секунду вернуть его, чтобы рассказать о том, что давно поняла, но так и не решилась сказать. По глупости. От смущения. Но что взять с девчонки, которая за свою жизнь почти ничего, кроме лабораторного стола не видела?

Но как теперь сказать? Ведь даже кричать бесполезно!

— Да, — честно признаю я, обхватывая его морду ладонями, как когда-то Ава обхватывала лицо Ругро. — И всегда буду скучать.

А потом у меня появляется очень-очень хулиганская мысль, как попробовать «достать» из Астера Мортена. В конце концов, что я теряю?

Улыбаюсь, чмокаю дракона в морду и распахиваю широкие двери, которые ведут сразу в гостиную моего домика.

— Но знаешь, я поняла, что, наверное, нужно продолжать жить… — медленно произношу я и захожу в комнату. — И хватит уже с меня и архива, и библиотеки.

Останавливаюсь перед зеркалом так, чтобы меня хорошо было видно со спины дракону. А я знаю, что он смотрит как минимум потому, что ему интересно, что я придумала.

Медленно вытаскиваю одну за одной шпильки из волос, чувствуя, как тяжелые пряди падают на плечи и растекаются по ним. Дракон издает протяжный «фыр», даже в слова не облекает мысли.

Потом не торопясь развязываю шнуровку платья, позволяя ему соскользнуть с меня к ногам, и наконец, остаюсь в одной сорочке, едва ли доходящей до колен.

“Что… ты делаешь?” — раскатисто, хрипловато спрашивает дракон.

Улыбаюсь тому, что, кажется, у меня появляется надежда. Я определенно привлекла внимание Астера. Может, не только его?

— Я сегодня видела Филиса, — как будто невзначай говорю я. — Он пригласил меня погулять в Лоренхейте. И… раз уж я решила, что жить нужно здесь и сейчас, то, наверное, и на свидания нужно тоже ходить. Вот, туда я сейчас и собираюсь.

Я вдыхаю, словно с воздухом набираюсь ещё и смелости, а потом скидываю с себя и сорочку тоже. И больше не дышу. Даже зажмуриваюсь, считая про себя медленно.

Успеваю досчитать только до пяти, как оказываюсь в кольце горячих рук, а моей шеи касается шепот:

— Только со мной, Касс. Только со мной… Я же говорил, что больше не отпущу тебя.