Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 58 Мортен Ругро

Не сказать, что иллюзорник знает намного больше нашего, но, по крайней мере, примерно место, где обитает Ройден, он указал. Гиблые северные топи. И перемещался он туда явно не по земле и даже не по воздуху: значит, нашел аномальный магический портальный канал.

Возможно, из тех, которыми когда-то пользовались приверженцы старых культов. Там места аномальные, частично блокирующие магию. Легенды рассказывают, что именно эти самые приверженцы и превратили обычный лес в магическое болото с разными тварями и опасными духами.

Но сейчас вообще не до легенд, сейчас найти, спасти, защитить. Только это пульсирует в голове, разгоняя кровь по венам и заставляя думать быстрее.

— Я смогу вам открыть портал только туда, — говорит Лерианна. — Вы можете попасть в зону без магии и тогда окажетесь просто заблокированы. Надеяться сможете только на себя.

Киваю, склонившись над картой, лежащей на каком-то перевернутом вверх дном ящике, который дико воняет рыбой. На потрепанном пергаменте красной точкой отмечено место, где может быть логово Артура.

И это если верить иллюзорнику. Риск. Но чем больше проходит времени, тем больше вероятность того, что все вообще будет бессмысленно.

— По болотистой местности там проходить нужно очень аккуратно: газ обладает галлюциногенными свойствами, чем с удовольствием пользуются местные обитатели, — предупреждает Ферст. — А если Ройден выбрал место, где нет магии, рассчитывать придется только на себя и свои силы, в то время как у Артура может быть преимущество, ведь он там давно.

Кривая ухмылка сама собой появляется на моем лице: в этот раз его не спасет никакое преимущество. Он ответит за Аву, за моих родителей и за все то, что пришлось пережить Кассандре.

— Ферст, ты к королю? — поворачиваюсь к ректору, тот кивает. Потом перевожу взгляд на Вальгерда. — У тебя, полагаю, тоже есть заботы.

Он смотрит на иллюзорника, который сидит с безразличием глядя перед собой, разве что не раскачивается из стороны в сторону. Он поставил все на единственный шанс спасти свою дочь. У нее была редкая магическая болезнь, которая день за днем сокращала ее жизнь, Артур Ройден воспользовался этим знанием и пообещал, что сможет вылечить дочь иллюзорника за… небольшое одолжение.

Одолжение оказалось не таким небольшим, а Артуру на девочку оказалось плевать. Что совершенно не удивляет. Девочка умерла утром, но узнал иллюзорник об этом только после того, как Эмма оказалась уже у Ройдена.

Отчаявшийся отец, решившийся на преступления, чтобы спасти свою дочь. Что с ним теперь будет — решать уже не нам.

— Я пойду с вами, — глядя на меня, уверенно произносит Элла. — Если не будет магии, то вы превратиться не сможете. А вот Эл может летать, на него лес не действует. И Фила он может почувствовать, если мы действительно будем рядом.

Я не должен брать ее с собой. По всем правилам академии я должен заставить ее остаться тут, но сейчас, как никогда, я понимаю ее. Поэтому просто киваю.

— И я пойду, — подает голос Филис.

— Ты не пойдешь, — отрезаю я и подаю знак Лерианне готовиться создавать портал.

Он молчит и не сдвигается с места, как будто не слышит моего отказа. Упрямец.

— Не лезь на рожон, — через плечо кидаю ему я. — Твоя задача — помочь Эмме и Кассандре выбраться. Независимо от того, что будет происходить вокруг. Ты меня понял?

Впрочем, я даже не оглядываюсь. Возможно, мне действительно нужна будет помощь, а учитывая то, как я чуть не пропустил его удар, Филис может быть полезен.

Когда Лерианна уже готовится построить портал, позади раздается неожиданно знакомый голос.

— И я пойду с вами. Иногда надо вылезать из привычной шкуры.

У входа в хранилище стоит Курт. Эльфийка. Такая, каких боятся, с какими стараются не связываться. Такая, какой ее знал из наших только я, потому что случайно наткнулся на нее. Она злилась, что не смогла помочь кому-то из пациентов, когда еще работала в Лоренхейте, а не в академии.

В кожаном доспехе, с забранными в высокий хвост волосами, с топориком в руках. Кажется, рядом выругался Филис, а Эмма тихо ойкнула. Отличное подкрепление, особенно в северных топях.

— Таэмар открывает портал, — предупреждает Лерианна, и мы все беремся за руки, а потом нас окутывает свет.

Мутит не меньше, чем в прошлый раз, к тому же тут запах еще лучше, чем в рыбном хранилище: затхлый, зловонный и напоминающий о том, что тут больше нечисти, чем на всей остальной территории страны.

Портал Лерианны вывел нас на небольшой клочок относительно твёрдой земли. Вокруг — и справа, и слева — булькающая время от времени зеленая жижа с серо-коричневым туманом испарений под поверхностью. Тусклый свет почти зашедшего солнца едва ли поднимает настроение, а тишина вокруг нарушается практически только хлюпаньем наших шагов.

И ни грамма магии. Поэтому связанный с Эллой фамильяр тут же высвобождается из магического камня в браслете девушки и взлетает в небо, а я достаю меч, который впервые за долгое время захватил с собой.

То, что нам приходится продвигаться медленно, злит до скрежета зубов. Так и хочется сорваться с места, бежать, лишь бы быстрее добраться до Кассандры. В какой-то момент внутри как будто щелкает: я ее чувствую.

Ее страх, ее ненависть, как будто между нами внезапно натягивается даже не ниточка, а канат, и он еще сильнее тянет меня к ней. Она жива, и она в опасности.

— Я знаю, где они, — оглянувшись, произношу я. — Держитесь за мной. Элла, выпусти фамильяра, чтобы он предупреждал, если будут препятствия. Адреас, следишь за Эллой. Курт — замыкающая.

Адреас кивает и идет рядом с девчонкой, его лицо сосредоточено: он хоть и не показывает страха, но я чувствую его напряжение. Элла идет с нами в одном темпе, не уступает, она явно, как я, больше сосредоточена на цели и уверенно передает все, что говорит ее грифон.

Маховик времени словно раскручивается все быстрее с каждым оборотом. Сердце перекачивает кровь с большей скоростью, хочется даже не бежать, а лететь. Дышать почти невозможно.

— Эл говорит, что Фил взволнован, — внезапно говорит она. — Он не хочет причинять боли той, что для всех и не для кого.

Может, для кого-то эта странная фраза и показалась бы бессмыслицей, но я понимаю, о чем говорит фамильяр. Этот мерзавец Ройден уже близок к тому, чтобы приступить к перепривязке фамильяра, как бы это ни происходило.

А это значит, что у нас счет не то что на минуты — на секунды!

Впереди, среди туманной дымки, начинают проступать очертания мрачного заброшенного каменного здания. Оно возвышается над болотами, словно нарост на гниющей плоти, тёмный и угрожающий.

От него веет холодом и смертью. Курт позади тихо ругается на эльфийском, а потом резко командует остановиться.

— Древняя магия, — она обгоняет Эллу с Адреасом и останавливается рядом со мной, вглядываясь в мутную серость тумана. — Кровавая. Этот мерзавец не просто так место выбрал.

— Ройден никогда просто так ничего не делал, — цежу сквозь зубы я.

Я предполагал, что он мог обратиться к древним ритуалам, но не думал, что Артур зайдёт так далеко и отыщет старый храм.

Теперь и я замечаю нерукотворный барьер, окружающий здание и землю на несколько метров вокруг. Обращаюсь к своей магии и дракону. Он рядом, но обратиться я не смогу. Да и магия молчит.

— Кровь пропитала все вокруг, создав барьер, — подтверждает мои мысли Йола.

Судорожный вздох Эллы подсказывает, что к такому девчонка не была готова. Адреас хоть и держится, но по глазам вижу, что встреча с древней магией на крови для него тоже неожиданна.

— Ее надо нейтрализовать.

Еще бы знать, как это сделать, потому что эта магия принимает только того, кто принесет ей жертву или сможет укротить, подчинить себе.

— Я приму удар на себя, — произносит внезапно Курт, сжимая тонкими пальцами топор.

— Нет, — отрезаю я, но сам осознаю, что это действительно единственный путь.

И от этого душу просто скручивает от безысходной ярости и ещё более жгучей ненависти к Артуру. А душа все же никуда не делась…

— У вас будет очень мало времени, чтобы успеть добраться до входа, — Курт игнорирует мои слова, она прекрасно понимает, что даже она может не справиться. — Надерите этому ублюдку задницу.

Я оборачиваюсь к ребятам, которые ошалело смотрят на Курт. Они не знают ее такой, и я бы хотел, чтобы не знали. Но судьба повернулась другим боком.

Киваю им подойти чуть ближе. И тут меня сначала оглушает яростью, а потом, спустя пару мгновений, которые кажутся бесконечными, — болью. Не моей — Кассандры.

— Элу плохо, — чуть слышно произносит Элла, подтверждая мои опасения.

Мы все трое группируемся, чтобы рвануть с места. Курт медлит, всматривается во что-то, видимое только ей, пару раз перехватывает топорик и, зарычав, врезается в магическую стену перед нами.

Над лесом проносится визг, как будто рану нанесли живому человеку, а топор окрашивается кровью. Дымка перед нами подергивается рябью, а потом собирается, как ткань шарфа, продольными складками. Это очищает нам путь. Мне приходится подтолкнуть Адреаса, а потом, схватив за руку Эллу, утянуть ее к входу. Главное — не оборачиваться.

Хоть и не было никаких гарантий, что у входа нас не поджидает что-то похуже, но нам везет: проход по темному коридору, провонявшему плесенью и смрадом разложения, свободен.

Все тело пронизывает ощущение смерти, чужого отчаяния и страха. Я чувствую, как дрожит Элла, как впиваются ее пальцы в мое предплечье, особенно сейчас, когда ее фамильяр остался отрезан от нас. Мелькает мысль, что разумнее было бы оставить ее снаружи, но интуиция подсказывает, что Эмме нужна будет помощь. Лучше, чем сестра, ей никто помочь не сможет.

Адреас тяжело дышит, но с упорством и решительностью идет вперед. Я рад, что ошибся в нем, когда предполагал, что он легкомысленный богатый наследник.

Достаточно скоро среди зловония появляется новый запах — молний и алхимических экспериментов, а потом я начинаю различать монотонный гул с резким потрескиванием.

Гул как будто распространяется по всему телу, проникает даже вглубь костей, мешает сосредоточиться и думать, но в этот момент я понимаю, что годы практики с медитациями не прошли даром.

Мы выходим к большому залу, вероятно, заброшенному алтарному помещению, из которого ведут несколько дверей. Но мне даже долго думать не приходится, куда идти: только из-за одной видно пульсирующее сине-голубое свечение. Ярость взвивается, словно огонь, в который подкинули сухих щепок.

Там, за дверью, тот, кому я жаждал отомстить. Желание поквитаться подпитывало меня, когда больше ничего не хотелось. Но теперь… Теперь есть нечто гораздо более ценное, то, что у меня снова хочет отнять Артур Ройден. И пусть меня заберет Ярхаш, если я позволю предателю сделать это.

— Что бы вы там ни увидели, — говорю я Элле и Адреасу, — ваша задача в том, чтобы любыми способами помочь Эмме. Ни в коем случае не приближайтесь к Ройдену, вы меня поняли?

Ребята синхронно кивают, а взгляды их становятся еще более сосредоточенными.

— Я иду первым, вы следом, как только поймете, что Ройден отвлекся. Филис, за это отвечаешь ты, понял?

Кивает. Отлично.

Жалею, что взял с собой только меч: если там маленькое помещение, с ним не разгуляешься. Но это лучше, чем ничего.

С ноги выбиваю дверь, рассчитывая, что Артур отвлечется на меня. Но, видимо, я недооценил одержимость этого безумца.

Ройден стоит между двумя кушетками, на одной из которых лежит Эмма, а на другой — Кассандра. И если по Эмме кажется, что она просто спит, то вид Касс заставляет меня до хруста сжать кулаки. Она лежит с открытыми глазами, а над ее грудью завис кристалл из артефакта, который был в ее теле. Кажется, что ее уже нет в живых, настолько стеклянный у нее взгляд.

Артур склонился над ней, подключая и переключая какие-то проволоки, ведущие к артефакту. Его пальцы дрожат от возбуждения, он даже не обернулся, когда я вошел.

Одно невесомое движение Ройдена, и над Эммой появляется огромная магическая клетка, в которой мечется феникс. Огненная птица бьется о стенки своей тюрьмы, ее крылья оставляют искры в воздухе, а клюв издает пронзительные крики, от которых кровь стынет в жилах.

— Ты будешь идеальным творением! Я докажу им, что они ошибались! Ты только представь, как мы изменим мир! Мы покажем, что не обязательно страдать без магии! Можно ее обрести даже таким никчемным, какой ты была раньше. Ну… Ты только посмотри на себя! Ты же почти совершенна! А феникс! Я даже не мечтал о том, что он попадет в мои руки!

До меня доносится бубнеж этого безумца.

— Ройден, — окликаю его я и одновременно роняю одну из склянок, стоящих на столе.

Стекло разбивается, а содержимое — какая-то мутная жидкость — растекается по каменному полу, шипя и дымясь. Вот только это и привлекает его внимание. Он отвлекается от Касс и поднимает на меня взгляд.

Тот же, что и много лет назад. Только то, что раньше я принимал за гениальность, теперь смотрится одержимостью. Осунувшийся, уставший, но по-прежнему чувствующий себя выше всех норм и правил. А когда-то это меня в нем восхищало. Старший товарищ, пример для подражания.

Это я привел его в свою семью. Я предложил остаться его жене и дочери в нашем доме, пока не закончится то столкновение. Я считал его другом и доверял. Отчасти я всегда считал себя ответственным за гибель семьи. И это еще больше выматывало, разъедало остатки того, что было моей душой.

Но сейчас все иначе.

— Морт? — на губах ублюдка появляется отвратительная ухмылка, обнажающая пожелтевшие зубы. — Уже не похож на юнца. Что, опыт?

— Не без твоего участия, — цежу, сжимая челюсти, я.

— Ну да, щенок вырос, а все так же проигрываешь, — усмехается он, перехватывая поудобнее скальпель. — Лучше не мешай. Она моя. И всегда была моей.

По виску Касс скатывается слеза, оставляя блестящий след на бледной коже. Этот крошечный признак жизни, боли, осознания происходящего — ярость красной пеленой застилает глаза, и я чувствую, как рука сама тянется к рукояти меча.

— Ты как был трусом, так и остался им, — кажется, мой собственный голос звучит откуда-то со стороны. — Даже сейчас ты боишься признать, что ты проиграл.

Делаю шаг вперед, чуть разворачиваясь, чтобы было удобнее атаковать мечом и не задеть ничего вокруг. Замечаю, что кушетки стоят не просто так, между ними на полу начерчены какие-то линии с символами.

— Проиграл? Да я как никогда близок к триумфу! — повышает голос Артур, добавляя в него ненужный никому драматизм. — А вот ты… тянешь свои ручки к тому, что тебе не принадлежит.

Пока он произносит свою “победную” речь, я делаю резкий выпад и не особо эффективный колющий удар мечом. Он успевает отскочить, но оказывается уже позади кушеток.

Позади слышу, что Адреас и Элла понимают, что пора, и тоже начинают действовать. Артур, к сожалению, тоже это замечает и с ревом делает прыжок, метя в меня скальпелем.

Лезвие рассекает воздух в опасной близости от моего горла. Я уклоняюсь, пригибаясь и делая шаг в сторону, затем быстро разворачиваюсь и бью навершием рукояти меча в солнечное сплетение Ройдена. Удар получается точным и сильным — чувствую, как металл встречается с мягкими тканями.

Он сгибается пополам, хрипло ахая, но почти сразу, как подстреленный зверь, делает слепой взмах рукой со скальпелем. Лезвие едва касается моей щеки, но этого хватает, чтобы вспороть кожу ровно там, где у меня старый шрам. Теплая кровь начинает стекать по лицу.

Я помню этот прием. Он миллион раз снился мне во снах: тогда ему удалось ударить меня так, что я потерял сознание и провалился в забытье на несколько часов. И это стоило жизни моей семье.

Я проигрывал этот момент в своей голове тысячи раз, анализировал каждое движение, каждую ошибку. Так что теперь мое тело действует на чистых рефлексах — я делаю скользящий шаг в противоход его движению.

Из-за этого он теряет равновесие, пошатывается, а мне удается схватить и перехватить его запястье обеими руками. Резко выворачиваю руку в сторону и назад, используя его собственную инерцию против него, заставляя выронить скальпель. Металлический инструмент со звоном падает на каменный пол и отскакивает в сторону.

Артур рычит, как загнанный зверь, пытается вырваться, его свободная рука бьет меня по ребрам, но удары слабые, отчаянные. Я уже не собираюсь церемониться — слишком много было боли, слишком много смертей на его совести. Чуть усиливаю давление на захваченную руку, поворачиваю запястье еще дальше за естественный предел. Раздается отвратительный хруст ломающихся костей.

— Как был идиотом, так и остался, — дергается от боли мерзавец, лицо его искажается гримасой страдания, но в голосе все еще звучит презрение. — Она умрет без моей помощи! Ритуал нельзя прерывать!

— А ты хоть раз думал, каково ей жить, зная, что ради этого умирали другие? — злость придает силы моим словам, я делаю подсечку, и Артур неуклюже падает, ударяясь носом о каменный пол. Хруст носовой кости, кровь на камнях. — Ты хоть раз вообще задумывался, что она чувствует, когда ты из раза в раз делал ей больно?

Краем глаза замечаю, что Элла уже почти освободила сестру и помогла ей сесть на кушетке. Эмма уже в сознании, но слаба и едва может двигаться.

А Адреас, так же как я, заметив светящиеся линии на полу, методично их уничтожает, стирая ботинком символы один за другим. С каждым уничтоженным знаком свет становится тусклее.

— Нет! Глупцы! — захлебываясь собственной кровью, кричит Артур, пытается подняться, но я придавливаю его к полу коленом. — Вы не понимаете! Годы работы!

И вдруг Адреасу удается разорвать одну из ключевых линий — весь магический узор вспыхивает и гаснет. Феникс, почувствовав ослабление пут, освобождается из клетки с триумфальным криком, взлетает к потолку, делает круг и опускается рядом с Кассандрой. Огненная птица осторожно касается лба девушки своим. Кристалл, парящий над грудью Касс, медленно вращается и приобретает мягкий сиреневатый оттенок.

— Не так! Все должно быть не так! — истошно вопит Ройден. — Надо отвязать фамильяра!

Он снова дергается с отчаянной силой обреченного, умудряется скинуть меня с себя — видимо, отчаяние придает ему нечеловеческие мощи. Кидается к кушетке Эммы, волоча сломанную руку. В его здоровой руке появляется кинжал, которым он замахивается, чтобы ранить близняшку, но на его пути вырастает Адреас, выставляет блок, и кинжал входит в плечо Филиса.

Едва замечая что-то от ярости, я настигаю Ройдена и, борясь с желанием свернуть ему голову, безошибочно нахожу нужную точку на его шее. Он дергается, хрипит, глаза закатываются, а спустя пару мгновений обмякает и падает на пол. Ройден должен остаться жив и понести заслуженное наказание. Смерть — слишком просто для него.

На меня обрушивается тишина. Только тяжелое дыхание и стук собственного сердца в ушах. Кассандра!

Она так и лежит, безучастно глядя в потолок, как кукла, лишенная активирующего артефакта. Но кукла не умеет чувствовать, а Кассандра… Она даже меня научила чувствовать, бояться, сопереживать, верить… Любить.

Аккуратно, как будто боясь сделать ей больно, я беру в руки ее ладонь и подношу к губам. Ройден больше не угроза, но… Что делать дальше?

Из груди вырывается крик, не приносящий облегчения.

— Касс… Я много лет жил, думая, что моя душа затерялась где-то там, среди обгорелых стен моего дома, — язык деревенеет, а голос срывается на хрип. — Но одним своим появлением ты умудрилась всколыхнуть сразу такую гамму чувств, что я не знал, как к этому относиться. Я злился на себя и всячески старался держать тебя подальше.

Я хочу докричаться до нее, хочу, чтобы она привычно взглянула на меня своими яркими глазами, но ее взгляд остается таким же пустым…

— День за днем ты напоминала мне, как быть живым. Я узнал, как бояться, но не за себя — за тебя. Как жаждать, но не мщения — твоей улыбки. Ты показала мне, что любовь — это не слабость, а самая большая сила, которая может быть у человека. И что я, оказывается, способен любить так сильно, что готов отдать за тебя всё. Но единственное, чего я не готов — это потерять тебя. Слышишь?!

Мне кажется, что все нервы оголены, настолько мне больно. Феникс рядом сочувственно смотрит на меня, но я понимаю, что и он не может больше помочь. То, что мог сделать — он сделал. Но кристалл все равно замедляет вращение и потихоньку начинает затухать.

Снаружи слышится громкий шорох, топот, странное цокание, а потом в комнату вваливаются странные, ни на кого не похожие животные. Я тут же встаю, поднимая с пола меч, следом поднимается Адреас, прижимая рану и готовясь защищать, потом к нему присоединяется Элла.

— Не трогайте их! — слышится голос Курт, которая появляется следом и, чуть пошатнувшись, опирается на дверной косяк. — Не трогайте. Они пришли помочь.

Мы отходим на шаг, видя, как животные окружают кушетку Кассандры, и кристалл становится чуть ярче, но в нем появляются прожилки разных цветов по мере того, как тот или иной зверек касается ее.

Надежда в груди разгорается, кажется, согревая то, что уже начало покрываться ледяной коркой.

— Но это временно, — устало произносит Курт, глядя на лежащую Кассандру. — После того как начат ритуал, Кассандра не может выйти из него без фамильяра.

Эти слова словно кинжалом вскрывают мне грудь и наживую вытаскивают душу. Йола переводит на меня взгляд и задает один-единственный вопрос:

— На что ты готов, чтобы сохранить жизнь Кассандры?