Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 50

Ферст был там, он видел. Так что вопрос — скорее формальность для ищеек. Хотя нет, не только для них: сейчас позади Алисии я вижу другого молодого мужчину. Его серьезный взгляд и черная форма с серебряными пуговицами говорит о том, что он не простой наблюдатель. И сейчас от моего ответа многое зависит.

Но даже так ответить правду оказывается очень сложно: меня съедает изнутри желание пожалеть, выгородить, защитить… Не подставлять. Ведь я бы не хотела оказаться на их месте.

Но тут важно понимать, что именно на их месте я бы и не оказалась, потому что никогда бы не опустилась до такой низости, чтобы напасть впятером на одну, безосновательно оболгать и пытаться спихнуть вину за нападение.

Я могу быть сколь угодно благородной, честной и доброй. Но безнаказанность ни к чему хорошему не приведет, их ничему не научит, а для других будет только знаком, что так поступать можно.

Сжимаю кулаки, обвожу взглядом всех пятерых, видя в их глазах только злость и обиду. Я для них уже плохая, смысл играть в хорошую девочку? Игры кончились.

— Да, господин ректор, это они напали на меня, — твердо говорю я, а один из парней дергается, но его сразу же останавливает Вальгерд.

— Использовали ли они против вас атакующие заклинания? — уточняет ректор.

— Да.

— Что-то еще?

То, что они спокойно применяли против меня боевые приемы, которым учились три года, и только изнуряющие тренировки Ругро спасли меня от участи быть грушей для битья? Или что меня намеренно ударили в живот и потом явно собирались избивать?

— Я применяла против них приемы, которым меня научил профессор Ругро, с целью самозащиты. А также защитную магию, — отвечаю я.

— Подтверждаю необходимость применения защитных плетений, — позади меня раздается голос Курт. — Я осматривала студентку Ройден после нападения, и обнаружила необходимость наблюдения целителя из-за повреждений, нанесенных ей.

Ферст смотрит на мужчину в форме, и тот медленно кивает, показывая, что принял мои показания.

— Не трогайте меня! Я ни при чем, это все оговор! — раздается знакомый визг, и в кабинет ректора вводят упирающуюся Риделию.

Если остальные студенты уже смирились и поняли, что им не отвертеться, то моя кузина все еще изворачивается как может. Хотя судя по выражению лиц присутствующих преподавателей, это уже бессмысленно.

Всклокоченную Риделию оставляют рядом с остальными, а следом за ними входит Филис. Он обводит взглядом всех, а потом останавливается на мне. В его глазах борьба, сомнение и… какая-то непонятная грусть.

Помнится, наш последний разговор прошел не очень гладко: я тогда была зла на то, что он подсунул мне ту вырезку о Ругро. Лживую, зарождающую во мне сомнения, порочащую Мортена… Зачем? Чтобы сделать мне больно?

Или у него были совсем другие мотивы?

— Риделия Дассел, — теперь ректор обращается к моей сестре. — Вы утверждаете, что не причастны к нападению на студентку Ройден. Подскажите, где вы были, когда напали на нее?

— Я была со студентом Филисом. Наедине, — с усмешкой произносит она и смотрит на меня.

Но, кажется, не видит той реакции, на которую рассчитывала. Я просто ее не понимаю: она хвастается тем, что встречалась наедине с парнем, который прилюдно сообщил о расторжении их помолвки. Где… гордость? Или, я не знаю, хотя бы самоуважение?

— Так ли это? — Ферст поворачивается к Адреасу, который только теперь отрывает от меня взгляд.

— Да, господин ректор, — отвечает он. — Риделия встретила меня на одной из аллей парка, когда я шел к архиву, и предложила…

Он смотрит на кузину, поджимает губы и решает не уточнять, что именно она предложила. Продолжает уже о другом.

— Она вела себя очень странно: как будто не хотела, чтобы я шел дальше. Хотела задержать меня.

— А куда вы направлялись? — уточняет ректор.

— Я собирался встретить студентку Ройден, когда узнал, что она задерживается в архиве. Чтобы проводить ее к общежитию, — отвечает он, снова пересекаясь со мной взглядом. — Было уже поздно.

— Так. Но она пошла другой дорогой? Что произошло?

— Видимо, да. Она пошла другой дорогой, — с горечью произносит Адреас. — А Риделия вела себя очень странно. И я спровоцировал ее так, что она проговорилась, что в этот самый момент Кассандру развлекают ее друзья. Догадался, что Касс пошла другой дорогой, и решил ее искать. Я не хотел, чтобы с ней… что-то произошло.

— А студентку Дассел…

— Взял с собой, чтобы она показала, где все должно случиться.

— Да не знала я! — взрывается Риделия. — Это все они!

— Не ври, Дассел! — огрызается одна из напавших девчонок. — Ты сказала, что обо всем разболтала своему любовнику-преподу Ройден. И что за ней надо проследить и отомстить, и тогда…

— Заткнись, дура! Ты делаешь только хуже! — орет на студентку Риделия.

— Нет, почему же… — вступает Ругро. — Расскажите нам, что “тогда”.

Я смотрю на него и вижу, что он едва сдерживает гнев. Конечно, в своих сплетнях они не сильно ошибаются, особенно учитывая, где я провела сегодняшнюю ночь. Но это в любом случае портит репутацию и мне, и Ругро. А учитывая старую историю со студенткой…

— Она сказала, что мы получим зелье, — заканчивает девушка.

Зелье. И та, что попала в лазарет, тоже пила зелье. Может ли это быть одно и то же? Но тогда получается, что… Риделия связана напрямую с боями?

— Что ж. Зато мы теперь знаем, зачем в этом преступлении участвовали молодые люди, — говорит Ферст. — После того как сюда прибудут ваши родители, вы действительно получите зелья. Но не те, что хотели. Алессандра Ферст приготовила отвары, которые снимут с вас все блокировки, мешающие говорить. И тогда господин Хорл, — ректор кивает на того самого человека в форме, — продолжит с вами более конструктивную беседу.

Тишина, которая окутывает все помещение, оказывается слишком громкой. Мортен находит мой взгляд, и меня словно окутывает уверенностью, что все будет хорошо. Теперь — точно.

— Спасибо, студентка Ройден, можете быть свободны. Вы, Филис, тоже.

Я растерянно киваю и выхожу из кабинета. Ступеньки, ведущие вниз, мелькают под ногами, когда я сосредоточенно смотрю на них, чтобы не оступиться и не упасть.

Вроде бы ничего не произошло, а вроде произошло что-то очень важное. Я впервые не пошла на попятную и не стала выгораживать обидчиков. И даже просить не наказывать их не стала.

А еще у меня осадком осталось неприятное ощущение, что Риделия не смирится с тем, что все пошло не так, как она рассчитывала. Только вот чем это аукнется мне?

— Касс!

В ушах звенит, как в пустой комнате, наверное, потому что я и внутри себя чувствую сейчас какую-то пустоту и растерянность. Я не сразу понимаю, что это Адреас зовет меня.

Я резко останавливаюсь, поэтому парень чуть не налетает на меня, останавливаясь лишь в последний момент. Он как будто специально поднимает руки вверх, чтобы не коснуться меня.

— Ой, прости, — говорю я, запуская пальцы в волосы и откидывая их от лица. — Я совсем задумалась.

На губах Адреаса появляется грустная улыбка.

— Ты меня прости, — произносит он. — Я не успел тебя защитить.

Пожимаю плечами:

— И не обязан был. Я тебе наговорила… всего.

Он сжимает челюсти и отводит взгляд:

— Значит, все-таки Ругро?