Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 44 Мортен Ругро

Вглядываюсь в сумрак парка академии не без глупого удовольствия от того, что Филис, этот заносчивый мальчишка, и Кассандра поссорились. Одна мысль о том, что он все время рядом с ней, что он может касаться ее, держать в своих руках и наслаждаться ни с чем не сравнимым запахом, выбивает из колеи.

И никакие доводы разума, что я сам подтолкнул Касс к этому, не помогают. Вся драконья сущность говорит о том, что она должна быть моей. Но дракон — это только часть меня, которую я научился сдерживать и контролировать. Пришлось.

— Ты так и не встретился с ней? Между прочим, ей нужны занятия с тобой, если ты не забыл, — Курт сидит, подняв ноги на моем диванчике, и потягивает свой любимый эльфийский сидр. — И ты ей нужен.

— Ты прекрасно знаешь, что зависимость работает только в одну сторону. Она свободна делать свой выбор, — почти огрызаюсь я на то, что Йола вмешивается в то, чего не понимает.

— Да. И ты ее этого выбора лишаешь, сжигая тем самым и себя, и ее, — с упрекающей улыбкой говорит эльфийка.

— Я ей не даю сделать ошибку.

— Идиот, — фыркает она. — Ты хоть видел ее тогда, перед посещением ярмарки? Да она же подумала, что мы с тобой на свидание идем.

Хочется нарычать, сказать, что Курт мелет глупости. Но эта женщина ошибается редко. Слишком редко, чтобы не прислушаться к ней.

Дать себе надежду, зная, что мне нечего ей предложить, кроме выжженной пустоши вместо души и неумения строить близкие отношения?

Единственное, что было в моей жизни каким-то подобием сближения лет пять назад — это полгода отношений с Курт, пока мы оба не поняли, что это больше походит на дружеский секс, чем на какую-то романтику. И не удивительно: я, бесчувственный пень, и она, уставшая от почти бесконечной жизни трехсотлетняя эльфийка. Смешно даже.

— Советую тебе уже перестать прятаться в практику каменного сердца, — Йола одним махом допивает содержимое бокала и отставляет его на столик. — Все равно не помогает же.

Курт спускается с дивана и, захватив свой плащ, выходит из моих апартаментов. Опираюсь на стол ладонями, чувствуя, как холодит полированное дерево кожу. Только вот угомонить жар, который только разгорается с новой силой при каждой мысли о Кассандре, это не помогает.

Незадолго до ярмарки

— Близняшки нашли способ хотя бы прочитать текст чужому человеку, — положив перед нами отчасти сгоревший листок, говорит Ферст. — Точнее, им помог случай с Кассандрой.

Эльмар, Алисия и Йола тут же переводят взгляд на меня. Им интересно, стал ли я спокойнее относиться к тому, что произошло с Касс? Нет, не стал. До сих пор хочу своими руками задушить того, кто организовал эти ярхашевы бои фамильяров и создал непонятную многоуровневую защиту, которую мы так и не смогли снять с девчонки.

— Пламя Эммы сжигает внешнее плетение, сохраняя все остальное целиком, — поясняет Эриан.

— И что нам теперь известно? — игнорирую взгляды и хочу быстрее перейти к делу. — Чем нам это может помочь?

Я пришел позже, потому что задержался на занятиях, и присутствующие уже успели придумать план действий. Поэтому я решил не затягивать и перейти уже к конкретике.

— Теперь мы знаем, где будет “вход” на следующее мероприятие, — отвечает Вальгерд.

— То есть узнаем, где оно будет проходить? — уточняю я.

— Нет, — качает головой Ферст. — Бои не проходят в академии.

— Почему ты так уверен?

— Если ты помнишь, я могу попасть в любое помещение на территории, более того, магия, связывающая меня с академией, позволяет чувствовать ее. И я могу точно сказать — они не смогли бы устроить это безобразие тут.

И я Эриану верю. Сам был очень рад его возвращению в академию, потому как его не зря считают лучшим ректором в новейшей истории Лоренхейта. Это его место по праву.

— Но тогда возвращаюсь к вопросу: чем нам помогает записка? Мы пойдем туда сами? Не слишком ли заметными мы будем?

— А ты уже разучился использовать маскировку? — усмехается Вальгерд, зная, что именно я был лучшим на курсе в этой дисциплине.

Прищурившись смотрю на него, даже не стараясь скрыть раздражение.

— Никто из нас туда не пойдет — это идиотизм, — обрубает все разговоры Ферст. — Но помните тот случай с иллюзорным порталом, который сделали для преподавателя по маскировке? Тут та же система. Далеко его не построишь, плюс нужно помещение. Мы попробуем найти, где выход.

— Я достала артефакты, улавливающие портальную магию, — говорит Алисия. — Радиус действия относительно небольшой, артефактов много. Нам достаточно только распределить их по Лоренхейту.

— Но мы должны сделать это незаметно, — продолжает Вальгерд. — Сегодняшняя ярмарка прекрасно подходит для этого.

— Вообще-то, ярмарка — для отдыха, а вы хотите превратить ее в работу, — недовольно хмыкает Курт.

— Милая Йола, как только все артефакты займут положенные места, ты можешь от души отдохнуть, — улыбается Ферст, зная, что бухтение эльфийки не всерьез.

— Хорошо. Разобьемся на пары, — Вальгерд склоняется над картой Лоренхейта. — Хм… кто-то пойдет один.

— Я один пойду, — говорю я.

— Нет, это буду я, —- снова вклинивается ректор. — Эльмар с Алисией, тут понятно. А ты с Курт. Мне жена долго будет припоминать, если я пойду на ярмарку без нее, но в женской компании. Но Алессандру я пока взять не могу.

Приходится согласиться: с его женой никому не хотелось бы спорить.

Мы все внимательно рассматриваем карту, отмечая точки, где нужно поместить следящие артефакты, а потом договариваемся о времени и месте встречи.

— Морт, останься, — резче, чем обычно, говорит ректор.

Когда дверь за остальными закрывается, я поворачиваюсь к Эриану, ловя его недовольный взгляд.

— Что у вас с Кассандрой?

Если бы я сам мог ответить на этот вопрос!

— Ты сам просил меня стать ее куратором, — уклончиво отвечаю я, не понимая, из чего вопрос вообще вытекает.

— Я не про это, Морт, — Эриан отворачивается к окну, рассматривая там что-то, а, может, просто думая.

— А про что тогда? Она жаловалась?

Он снова смотрит на меня с усмешкой:

— Где Кассандра и где жаловаться? Да она не придет жаловаться, даже если будет умирать или сутками рыдать в подушку. Артур вырастил стойкую хрустальную розу.

Какое точное определение. Она хрупкая и нежная, но при этом стойкая и скорее сломается, чем поделится своими проблемами.

— В чем тогда дело?

— Сплетни.

И все?

— С каких пор ректор Ферст интересуется сплетнями?

— С тех пор как это касается тебя и твоей студентки, — раздраженно и с усталостью в голосе произносит Ферст. — В тот раз мы смогли как-то остановить взрыв возмущения в обществе. Но сам понимаешь, второй раз…

Кулаки сжимаются так, что я чувствую, как натягивается кожа на костяшках пальцев. Я до сих пор чувствую, как меня сжигает ярость, когда вспоминаю тот случай.

— Ты же знаешь, как все было на самом деле. И сейчас совсем другой случай, — сдерживая свое внутреннее возмущение, цежу я.

— Знаю. Но я не знаю, как сейчас, Морт, — Эриан всматривается в мое лицо, и я понимаю, что не могу его обманывать.

Но и сказать не могу, поэтому просто поднимаю рукав, показывая, “как сейчас”. Ответом мне служит шумный выдох с тихим ругательством.

— И что ты собираешься делать? — после минутного молчания спрашивает Ферст.

— Постараться сделать так, чтобы она не узнала, — честно отвечаю я, хотя понимаю, что окончательное решение принял только сейчас.

Ректор замирает, напрягаясь и, кажется, злясь.

— Неужели ты до сих пор настолько ее ненавидишь? Морт, я понимаю, что она дочь Артура. И да…То, что ради нее…

— Эриан, что я ей могу дать? — перебиваю я. — Она может найти того, кто способен чувствовать. Вон, того же Филиса, который таскается за ней.

Ректор качает головой.

— И кого ты опять убеждаешь? Меня? Ее? Себя? — в глазах Эриана блестит пламя раздражения.

— Ты снова за свое?

— Нет, это ты за свое, Морт. Я слежу за тобой уже не один год. Ты боишься привязываться, у тебя никого нет. Надо отдать должное Вальгердам и Курт, что они еще не послали тебя в ярхашеву задницу и терпят твое хмурое лицо, — он все больше расходится. — Тебе провидение послало истинную…

— Поиздевалось оно надо мной, — рычу я, понимая, что он прав.

— Думаешь, мне легко было узнать, что та, кого я на дух не переносил — моя истинная? Или Эльмару было легко, когда он понял, что им не быть вместе, даже если случится чудо? Проблемы себе устраиваешь только ты сам, — Ферст всматривается в мои глаза. — Да, ваши отношения будут огромной проблемой для меня. Но истинность — это то, что даруется свыше, и не нам с этим спорить.

Внутри все кипит, хочется наорать на Эриана, сказать, чтобы не лез. Но он это и сам знает.

— Сегодня вечером в Лоренхейте. Я передам Курт сектора, по которым мы будем действовать, — он мгновенно переводит тему. — И еще. В этот раз будет участвовать Эмма, поэтому проследи, чтобы Кассандре в руки не попало приглашение. Незачем ей знать об этом.

Киваю и выхожу из кабинета. Значит, как минимум ее надо занять. И сделать так, чтобы они с Эммой не пересеклись. В голове сразу складывается план, только вот драконьей моей половине он очень не нравится.

Особенно когда я намеренно намекаю Кассандре, что сам иду на ярмарку с Курт, а ей стоит выбрать другое сопровождение. Заодно будет держаться подальше от академии.

Если бы я знал, насколько изматывающими и выворачивающими наизнанку будут следующие дни.

Я старательно занимаю все свои мысли работой. Эмма, с которой приходится дополнительно заниматься, отслеживание места, где на самом деле проводятся бои, составление плана по дальнейшим действиям.

Мы идем на огромный риск, вовлекая в это дело студентку, но мы слишком ограничены в возможностях. А Эмма, обладая редчайшим фамильяром-фениксом, оказывается просто идеальным вариантом. Ферст берет на себя все проблемы, которые могут возникнуть с ее родителями, но, насколько я понимаю, там свои взаимоотношения. Без Эриана учеба близняшек в академии была бы под вопросом из-за почти неконтролируемой силы их фамильяров.

Первый бой, который проходит прямо в ночь ярмарки, оказывается практически “шуточным”: там участвуют только самые слабые фамильяры, а Эмма оказывается только наблюдателем. Зато нам удается выяснить, где именно расположен зал, в котором происходят бои.

Второй бой решают не откладывать и проводят во второй выходной. На полном серьезе: с ранеными фамильярами, обозленными студентами и ожидаемой победой Эммы.

— Итак, у нас есть несколько выводов, — на собрании после возвращения Эммы, подводит черту Ферст. — Бои среди студентов — только вершина айсберга, самых сильных приглашают на подпольные бои в столицу. Место проведения студенческих боев всегда одно и то же, но пути туда — разные. Это говорит о том, что организатор всего этого находится на территории академии, иначе бы он не смог так ловко менять место входа.

Все кивают и переглядываются: наличие крысы среди преподавателей всегда ощущается болезненно, но когда ты уверен, что она есть — проще, потому что задача уже стоит в том, чтобы выяснить, кто это.

— Более того, среди студентов есть тот, кто работает на организатора, подслушивает, выясняет, следит за тем, чтобы интерес подогревался. А интерес состоит в том, чтобы добыть сложную модификацию эссенции Фургато, — продолжает ректор.

— Та студентка может быть только первой жертвой передозировки, — мрачно говорит Курт.

— Наша задача сделать так, чтобы повторных не было, — отрезает Вальгерд. — Эриан, Алессандра проверяла состав?

— Да, — отвечает ректор. — В нем есть растения-эндемики соседней страны. У нас их нет. И это… нехорошо.

Чувствую, как скрипят мои зубы от того, как сжимаются челюсти: предчувствие отвратительное. Пропавший без вести Артур Ройден, все еще не завершенные его исследования, растения из соседней страны и… Кассандра рядом. Все слишком сильно переплетается, но понять, как именно связано, пока слишком сложно. Мне не остается ничего, кроме как внимательнее следить за Касс. Только как? Если все мое время сейчас уходит на расследование этих боев?

— В любом случае нам нужно сейчас разобраться с боями, — вступает в разговор Алисия. — А то и студенты, и фамильяры так и продолжат страдать.

— Согласен, — кивает Ферст. — Еще надо подумать, как оповестить королевский сыск и организовать поимку участвующих. К сожалению, мы так до сих пор и не знаем, присутствует ли на самих боях организатор.

— А ты не боишься, что если мы прикроем студенческие бои, они вообще залягут на дно? — с сомнением произносит Курт.

— Нет, — вмешиваюсь я. — У них есть определенные цели, которых они достигают боями. И судя по всему, что они уже сделали, они не остановятся, пока не добьются задуманного.

Ферст тяжело вздыхает, Вальгерд трет переносицу, а Алисия предпочитает отойти к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Потому что догадки съедают нас всех. Догадки, которые пугают.

— Я поговорил с Флоффом, — продолжаю я. — Понятно, что он подтвердил все наши подозрения про травмы и фамильяров. И логично, что Эмму с ее фениксом сразу пригласили на более крупные соревнования. Но после этого я прошелся, во-первых, по лечебницам фамильяров в Лоренхейте, по частным целителям…

Вальгерд цыкает и морщится.

— И в городе тоже участились случаи травм фамильяров? — догадывается он.

Я киваю.

— Даже среди знати, — подтверждаю его мысль. — Хотя они предпочитают держать это в секрете. А еще… Я прошелся по трущобам.

— А там-то что? — хмурится Курт.

— Для них быстрый заработок еще соблазнительней, Йола, — отвечаю ей. — И там все еще интересней. У нескольких магичек, бедных и довольно слабых, фамильяры вообще пропали.

— Как пропали? — Алисия быстрым шагом доходит до нас, садится на диван и превращается в слух. — Хозяйки, так или иначе, всегда чувствуют своих животных. Даже я Ори чувствую несмотря на нашу весьма слабую привязку и его любовь к свободе.

— Значит, кто-то научился или рвать, или сильно приглушать эту связь, — отвечает ей Вальгерд.

— И они все участвовали в боях?

— Могу сказать только предположительно, потому что… женщины не разговаривают на эту тему. Как и наши студенты, — продолжаю я. — Но все еще интереснее.

Лица присутствующих помрачнели еще больше.

— Я наведался в сыск. К старому знакомому, еще с войны.

— Мог бы и нас попросить, — недовольно бурчит Алисия.

— Мне нужно было все сделать неофициально и незаметно, — отмахиваюсь я. — Так вот, он сказал, что у них лежит парочка заявлений о…

— Пропаже фамильяров? — догадывается Эльмар.

— Да, причем от вполне состоятельных женщин, — киваю я. — И… о пропаже одной одинокой магички. А еще я уверен, что если пройтись по другим участкам, то там тоже могут найтись подобные заявления.

В кабинете повисает молчание.

— Тогда у нас гораздо больше работы, — подытоживает Курт.

Все напряженно переглядываются, осознавая, что все происходящее намного сложнее и опаснее, чем просто бои фамильяров. Но нам остается лишь догадываться, что именно скрывается в глубине проблем.

И тревога, тайное желание, которое я стараюсь спрятать в самой глубине своей души, точнее, даже потребность спрятать Кассандру там, где ей точно никто не причинит боли, только крепнут.

Но дел столько, что я не то, что спрятать, я даже следить за Касс не успеваю. Вплоть до вторника, когда я вижу ее ссору с Филисом. Во мне как будто что-то переворачивается, и я не могу выкинуть из головы мысль, что мне обязательно надо с ней хотя бы поговорить.

Не как рычащий и вечно недовольный преподаватель, а как… Не знаю кто.

И вот теперь, когда Курт ушла после того, как рассказала, что всех студентов, которые сегодня участвовали в боях, поймали, вышли на след того, кто это все организовывал, я стою, раздираемый сомнениями и дикой, колючей тревогой. Как бы я ни отказывался от Кассандры, сколько бы ни убеждал себя, что должен отпустить, я чувствую ее.

Дракон в голове рычит: “Она наша”. Проклятое провидение и все высшие силы! Я был уверен, что мне плевать на все, даже на свою собственную жизнь.

Но сейчас в груди разрастается чернильное пятно страха. Ужас растекается по моим венам, заставляя сердце гулко стучать, а пальцы сжиматься в кулаки.

Я узнаю это чувство: оно слишком похоже на то, которое я испытывал, когда Кассандра чуть не погибла, попытавшись рассказать мне о боях. Ярхаш!