Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 53

Меня до сих пор трясет. Я оказалась не то что в шаге — в миллиметре от блокировки, и если кого-то мне и надо благодарить, так это Мортена. Я всем телом чувствовала волны исходившей от него ярости. И, наверное, раньше я бы безумно испугалась его.

Но после вчерашнего вечера… Я как будто начала понимать Ругро, и сейчас больше всего мне хочется снова оказаться в его апартаментах, спрятанной ото всех в его объятиях, тонуть в его поцелуях, сказать ему… Что-то. Может, что я ему очень благодарна. Может, что я его не боюсь. Может, что я как дурочка влюбилась в него.

— Я схожу в вольеры, — говорю я Алисии, которая не отстает от меня ни на шаг. — Там мне и магия не нужна, и мне спокойнее. Тебе, наверное, отдохнуть надо. С самого утра вместо того, чтобы наслаждаться предвкушением материнства, работаешь.

Она отмахивается, говоря, что ей не приходится даже бегать, не говоря уже о том, чтобы драться. Но, внимательно посмотрев на меня, кивает и делает вид, что “внезапно” хочет попить чая.

Я безмерно благодарна ей: мне хочется побыть одной, чтобы хотя бы немного уложить в голове все произошедшее. Может, даже успокоиться, насколько это возможно вообще в этой ситуации.

Мне страшно. Как будто я плыву в крохотной лодке-плоскодонке посреди моря, где начинается шторм. Волны с каждым разом все выше вокруг меня, мое неустойчивое суденышко мотает из стороны в сторону, вверх и вниз. Я пытаюсь удержаться, но понимаю, что не сейчас, так секундой позже налетит волна, захлеснет, да и перевернет. И не спастись.

— Кассандра, — Флофф выходит из своего небольшого кабинета и удивленно смотрит на меня. — Я уж подумал, что после всех этих событий ты решишь больше не приходить.

Хмурюсь, сперва думая, что до него уже успели докатиться слухи о том, что меня собираются заблокировать, но потом понимаю, что нет. Флофф не проявляет никакой обеспокоенности или любопытства. Он берет фартук, висящий на гвоздике, и надевает его на себя.

— Почему? Разве я могу оставить тоскующих фамильяров? — улыбаюсь я и тянусь за вторым.

— Ну как? Боев больше не будет, раненых фамильяров тоже, — он открывает вольер к старому знакомому кабану. — Тут работы станет меньше.

— А моя любовь к фамильярам никуда не делась, — пожимаю плечами и беру вилы, чтобы помочь. — И поэтому я их ни за что не брошу.

Шторм вокруг как будто даже успокаивается. Здесь, в окружении животных мне становится немного легче. Может, если все успокоится, попросить перевести меня на факультет по работе с фамильярами?

Интересно, а если меня заблокируют, разрешат ли мне вернуться? И так я все равно магический калека, может, мне это и не страшно? Буду жить без магии. Если жива останусь.

Работаю в вольере больше двух часов, пока не приходит обеденное время. Специально снова опаздываю на обед, чтобы почти ни с кем не пересекаться, а потом возвращаюсь к себе в комнату.

Мысли снова и снова возвращаются к Ругро и расследованию, на котором настоял он. Понятно же, что даже простейшее обследование покажет, что магию я не удержала в себе. Доказать, что меня вынудили — нереально. А остальное и рассматривать никто не будет.

Поэтому мне страшно, но я почти смирилась. Но нужна ли я буду Мортену, когда меня заблокируют? В груди что-то болезненно сжимается, потому что несмотря на то, что я привыкла ожидать худшего, потерять Ругро — это хуже даже самого плохого исхода событий.

Но это же Ругро. Он же обещал, что не отпустит? А я склонна верить его обещаниям.

Никогда не видела заблокированных магов, но говорят, что с ними… Они не совсем нормальные. Но опять же… Моя магия — не совсем моя.

Чтобы отвлечься, просматриваю документы, которые взяла в архиве, желая понять, с чем или с кем было связано засекреченное дело. Мне все время кажется, что я чего-то не замечаю. Или просто не хочу видеть.

— Привет, как ты? — в комнату заглядывает Алисия и, когда я киваю ей, просачивается внутрь, устраиваясь на кровати Эллы.

— Мне кажется, после вольера получше, — пожимаю плечами и откладываю очередную папку, в которой ничего не нашла, на стол. — Ничего не слышала про то, как это “расследование” продвигается?

Специально пальцами в воздухе выделяю слово, потому что понимаю бессмысленность всего этого.

— Лучше, чем мы ожидали, — удивляет меня Алисия. — Думаю, что при правильном оформлении всех протоколов есть все шансы как минимум на отсрочку.

— Мне кажется, это все утопия, — пожимаю плечами я. — Моя тетушка и сестрица никуда не денутся. Я им поперек горла, поэтому меня не оставят в покое.

— Из-за отца? Ты тоже не можешь никак его отпустить? — Алисия кивает на документы, сложенные около меня.

Закусываю щеку и веду плечом. Ну вот что я на это могу ответить? То, что прошлое, точнее, мой отец всегда будет маячить за моей спиной? Что ту тьму, которую он оставил в моей душе не разогнать никаким, даже самым ярким светом? Что эти кошмары преследуют меня не только по ночам, но и наяву?

— Мне кажется, что сколько бы я от него ни убегала, как бы далеко ни пряталась, сколько бы ни пыталась начать новую, нормальную жизнь, — вздыхаю я, а фраза получается хриплой, скрежещущей, как ржавая калитка, — он всегда будет рядом. Представляешь, мне даже на празднике показалось, что я услышала его голос.

Взгляд Алисии тут же меняется, становится острым, будто идеально отточенный клинок.

— Точно показалось? — строго спрашивает она.

— Не знаю, — отвечаю я. — Внешне это был не он. Но голос… И тот мужчина был с нашим преподавателем…

— По маскировке? — тут же заканчивает Алисия.

Киваю.

— Я хотела рассказать об этом Мортену, но почему-то так и не вышло…

Алисия достает кристалл, похожий на мой студенческий или преподавательский, но более крупный и простой, без металлической окантовки. Она вычерчивает на нем какие-то символы и убирает обратно в карман.

Я жду от нее каких-то пояснений, что такое пришло ей в голову, и что она сделала. Но она просто улыбается мне, как будто ничего не произошло.

— Вообще, я очень рада, что вы с Мортом все же смогли нормально поговорить, — резко меняет тему она. — Сколько я его знаю, он всегда избегал привязанности. Любой: будь то дружеская или любовная.

— Но ведь друзья же у него есть, — я показываю рукой на саму Алисию. — И я знаю, что он ценит эту дружбу.

— И сам себя ненавидит за эту связь, — качает головой девушка. — Считает слабостью. А мы так и не смогли доказать ему, что это сила. Даже Эльмар, хотя однажды сам это понял.

— Наверное, это неудивительно после того, что произошло с семьей Мортена, — говорю я.

— Но теперь у нас появилась надежда, — Алисия пересаживается ко мне и кладет руку на мои сцепленные пальцы. — И я безумно рада, что Морт смог позволить себе сблизиться с тобой, несмотря на то, что твой отец сделал с его родителями и сестрой. Ведь дети не должны отвечать за дела своих родителей…

Внутри меня словно что-то покрывается ледяной коркой. В одно сливаются все факты: мой отец, секретное дело, семья Ругро и… Ледяная корка взрывается острыми ледышками, буквально разрывающими изнутри, а меня захлестывает волна, которой я так долго боялась.