Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 16

На фоне всего произошедшего с утра, мои нервы, и так раскаленные добела, не выдерживают. Сила прокатывается по венам разрушающей волной, готовясь вырваться наружу, как это произошло с Ругро. Только Адреас точно не сможет остановить, и его идиотское предложение — это последнее, что он скажет в этой жизни.

Я уже готова взорваться, выпустить магию, как рядом раздается голос Риделии:

— Адреас?

Это вынуждает парня отстраниться от меня, и дает мне возможность сделать судорожный вдох, который останавливает бушующую силу. Третий раз за день сдерживаюсь… Это можно записывать в свои рекорды. Но, демоны, как же тошнит…

— Что ты… здесь делаешь? — дрожащим от злости голосом произносит моя кузина.

— У твоей малахольной сестрички сумка упала, помогал поднять, — усмехается Филис, не обращая внимание на всю тупость этой отговорки. — А то вдруг бы сама упала. Видела же, у нее в руках ничего не держится.

Риделия кидает на меня очень красноречивый взгляд, но даже когда я его замечаю, я понимаю, насколько меня это сейчас не волнует. Пульсирующая боль в висках сужает поле зрения до небольшой точки, мне безумно хочется просто зажмуриться и закрыть уши.

— Упала бы, ничего б с ней и не было, — огрызается кузина. — Я к тебе, кстати, шла. Надо обсудить… Наше объявление о помолвке.

Кажется, я слышу недовольный гортанный рык Адреаса. Может, показалось?

— Не стоит об этом кричать на каждом шагу, — огрызается он. — Пока это не объявлено.

— Так пойдем и обсудим, — в голосе Риделии появляются игривые нотки. — Там, где нас точно никто не услышит.

Наконец, я чувствую, как Филис отходит от меня, а потом радуюсь, потому что звук шагов отдаляется.

В нос бьет раздражающий запах малинового морса, от сладости которого ком в горле становится еще плотнее, потому отгонять его сложнее. Слипшиеся волосы падают на лицо, приклеиваясь к щекам. Засохший воротник царапает шею. Но все перекрывает нестерпимая головная боль.

Я просто не выдержу занятие. Какая я молодец! Третий день, и снова прогул!

Но сейчас настолько плохо, что ни помочь сама себе не могу, душ в этом случае уже бессилен, ни довериться… Хотя могу. Почему-то мне кажется, что я могу доверять профессору Курт. Она была на моей стороне в разговоре с Ругро, какими бы ни были их отношения.

Я плохо вижу, куда иду, пару раз сталкиваюсь с другими студентами, которые пренебрежительно что-то кричат вслед, почти не запоминаю, что происходит вокруг. Но у меня все же получается дойти до целительского крыла.

Наконец-то мне везет: Курт оказывается на месте, и, несмотря на недовольство дежурной, которая считает, что я нарушаю правила приема, меня отводят к профессору.

— Кассандра, что? — Курт удивленно начинает фразу и тут же осекается. — Лия, принеси скорее графин с водой. И отправь кого-нибудь из лоботрясов с третьего курса к кастелянше, чтобы принесли новую форму. Размер мини.

Дежурная вздыхает и уходит, а Курт поспешно снимает с меня пиджак, хочет и блузку, но я ловлю ее руку, не позволяя это сделать. Не могу понять, то ли у меня пальцы такие холодные, то ли у нее горячие, но мне не хочется отпускать ее.

— Ладно-ладно, — успокаивающе говорит она и помогает мне прилечь на диван. — Что вызвало боль?

Закусываю губу, задумываясь, как это объяснить. Хотя что я… Она наверняка в курсе моей ненормальной магии.

— Магический всплеск, — голос хрипит, и еще больше царапает череп изнутри. — Когда я его подавляю, бывает что-то похожее на откат.

— Ну естественно! — хмыкает Курт. — Ты не позволяешь магии выполнить то, что она должна была сделать снаружи, она делает это изнутри, она старается разрушить тебя. Уметь подавлять выброс — не то же самое, что управлять магией. Разве тебе Ругро это не говорил?

Я усмехаюсь, чувствуя, как целительница кладет мне руку на лоб, и боль почти сразу начинает стихать.

— Он не особенно со мной разговаривает. У него в отношении меня два развлечения: ругаться и выматывать.

По телу разливается тепло, которое наполняет каждую частичку, согревает каждый участочек, и я теперь точно знаю, что это я была холодная, как ледник. Зато теперь оттаиваю и, кажется, начинаю расслабляться.

— Но вы не подумайте, что я жалуюсь, — на всякий случай добавляю я. — Я рада хотя бы такому шансу.

Дверь открывается, и на пороге возникает дежурная с графином прозрачной, сверкающей в солнечных лучах водой. Рот тут же наполняется слюной: оказывается, я безумно хотела пить.

— Форму скоро принесут, — отчитывается Лия.

Курт забирает у нее графин и кивает отпуская. Я с жаждой смотрю, как к стакану опускается носик графина, и оттуда с журчанием льется вода.

— Тебе сейчас надо восстановиться, Касс, — профессор протягивает мне стакан, к которому я тут же припадаю губами. — Я бы очень хотела тебе помочь. Но… не смогу, пока не буду понимать, что с тобой.

Я сажусь на диване и сжимаю обеими ладонями стакан.

Можно и дальше бояться довериться хотя бы кому-то, страдать и не иметь шанса на помощь. А можно рискнуть. Что будет, если Курт расскажет об этом кому-то еще?

Понятия не имею. Отец говорил, что меня отправят на казнь, как нечто опасное и противоестественное. То, чем меня сделал он. Но… сейчас я ему не верю.

— Профессор Курт, — облизнув пересохшие губы, говорю я. — Это может… остаться только между нами?

— Все, что происходит тут, остается только между нами, Кассандра.

— Даже если это представляет опасность для других?

— Ты не представляешь опасности.

— Вы просто… Не знаете.

Я ставлю на кофейный столик стакан, непослушными пальцами расстегиваю пуговицы и стягиваю с себя блузку.

В тот же миг по взмаху руки Курт защелкивается замок на двери, а глаза целительницы наполняет ужас.