Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 43

Меня словно окунают в кипяток, так сильно обжигает жаром от осознания того, что написано в газетной вырезке. С трудом сглатываю и едва нахожу в себе силы сесть на стул, а не шлепнуться на пол.

“Лучшая студентка курса, студентка профессора Ругро была отчислена…”

Чем дальше я читаю, тем больше кружится голова и перехватывает дыхание.

"Все знали, что она влюбилась в профессора Ругро", — говорится в интревью анонимного однокурсника несчастной.

Перед глазами встает образ какой-то неизвестной красавицы, смотрящей на Ругро так же, как сейчас смотрю я. У которой так же мелькали мысли с глупой надеждой на…

"...очевидцы утверждают, что профессор Ругро поощрял ее чувства, назначая дополнительные занятия и задерживая допоздна в своем кабинете..."

Это как раз заставляет сомневаться, потому как он в принципе всегда назначает много дополнительных занятий. И спрашивает потом за них по полной. Но… Может, он строг только со мной? Что, если той студентке он действительно отвечал взаимностью?

“Согласно источникам “Горячего вестника” девушка с ребенком живет в городке на севере страны и не дает комментариев”.

С ребенком? Ее и Ругро? Ярхаш… Хочу ли я вообще об этом знать? Имею ли какое-то право лезть туда?

Вместе с жаром к горлу подкатывает тошнота, дышать вязким воздухом становится почти невозможно, и я заставляю себя подойти к окну и распахнуть его, чтобы впустить прохладу весеннего вечера, только вот лучше не становится.

Филис сделал это намеренно? Специально отдал конспекты с этой дурацкой вырезкой? Или не догадывался, что она там есть?

“О, а ты не знаешь? Думаешь, до тебя от Ругро никто не терял голову? Да, он опасный, не сказать, что красавчик, но силен, мужественен”, — звучит в голове противный голос Риделии. Так вот, о чем она говорила.

Правильно… Я уж точно ничем не лучше той девушки.

Естественно, ни о какой учебе речь уже не идет. Возвращаюсь к конспектам, снова рассматриваю злосчастную статью и почти отшвыриваю от себя тетрадь, не в силах справиться с накатившими эмоциями. Опираюсь на стол локтями и прячу в ладонях лицо, чувствуя, как они становятся мокрыми от прорвавшихся слез.

Я размазываю их ладонью, злясь на себя за эту слабость. Завтра контрольная. Я должна буду сидеть в его аудитории, смотреть на него, отвечать на его вопросы... Как? Смогу ли?

За окном сгущаются сумерки, а я все сижу, глядя перед собой, и пытаюсь решить: что теперь делать? Держаться подальше? Сделать вид, что ничего не знаю?

— Профессор Ругро, к сожалению, не может присутствовать на сегодняшнем занятии, — раздается в аудитории голос преподавателя по мастерству иллюзий. — Но тех, кто очень расстроен этим фактом, я спешу обрадовать: он непременно проведет свою контрольную в следующий раз.

Страх холодном пробегает по спине. Перед глазами стоит картинка: мой преподаватель и человек с голосом отца. И нет Ругро.

Меня начинает уже всерьез тревожить то, что Ругро нет. Утром я сама, без него пробежала несколько кругов и потренировалась с мечом, потому что без контроля и подстраховки не пошла по полосам препятствий.

И после той записки он больше не сообщал ничего. Есть в этом что-то неправильное, как будто просто так Ругро не мог этого сделать. Ведь я… Я же должна быть постоянно под его контролем, ведь моя сила — опасность для всех. В первую очередь для меня самой. И он это знает.

К тому же, главным условием ректора была как раз работа с Ругро.

Я уже даже подумываю сходить к Курт и узнать, где же мой куратор. Она-то ведь должна быть в курсе? Особенно если она его… истинная.

При этой мысли в груди все сжимается, так что голос преподавателя, который отдельно меня окликает, кажется слишком внезапным.

— Студентка Ройден, займите один из стартовых пунктов. Поторопитесь!

Я удивленно оглядываюсь и понимаю, что пока я предавалась своим грустным мыслям, одногруппники все столы расставили в хаотичном порядке, а сами встали вдоль стен. Я как дурочка все еще стою в центре, чем вызываю глупые издевательские смешки. Спасибо хоть мой стол тоже оттащили.

— Итак, как я говорил на последней лекции, — преподаватель сжалился над нами и прекратил свой странный бубнеж с “умиранием” к концу фразы, — менять иллюзией можно не только свою внешность, но и внешность других. А еще — пространство вокруг себя.

Прямо на глазах пространство аудитории начинает увеличиваться, а потом и вовсе видоизменяться, превращаясь в запутанный лабиринт.

— Вы пойдете с выбранных вами стартовых точек, — продолжает давать задание преподаватель. — Ваша задача — дойти до меня. Настоящего меня. Используйте свои аналитические навыки и умения рассеивать иллюзии.

Изменения вокруг закончились, и в итоге все стало выглядеть так, будто я одна стою перед входом в лабиринт с высокими стенами и извилистым проходом. Очень натурально и не похоже на аудиторию, где мы находимся на самом деле.

Осторожно оглядевшись, я захожу внутрь. Первые шаги по лабиринту даются мне с трудом: стены кажутся слишком реальными, и я постоянно ожидаю подвоха. Поворот за поворотом, проход за проходом — все выглядит одинаково серым и безжизненным. Внезапно за очередным изгибом я вижу знакомую фигуру.

Наш преподаватель. Я аккуратно отправляю в него плетение, которое по своему действию напоминает удар снежком, но он пролетает насквозь. Ага, как я и думала — иллюзия.

Прохожу еще несколько поворотов и еще дважды использую проверенный прием. А на третий натыкаюсь на… Ругро. Даже вздрагиваю от неожиданности.

— Студентка Ройден? — он оборачивается и смотрит своим жестким взглядом прямо на меня. — Почему вы сегодня пропустили утреннюю тренировку?

Я едва сдерживаю дрожь в пальцах рук. И вздох разочарования. Это не Ругро. Но и не простая иллюзия. Это преподаватель.

— Я прошла задание, — произношу я, и иллюзия вокруг меня рассеивается.

— И то верно, — улыбается преподаватель. — Вы молодец, студентка Ройден. И очень напоминаете мне мою дочь: только она могла почти с первого раза разгадать все мои шутки.

Мне кажется, или в его голосе появляется какая-то надломленность? Хочется спросить, почему могла? Сейчас не может? Но я удерживаюсь от подобной бестактности и просто киваю.

— Зачет. И свободна, — говорит он. — А я пока понаблюдаю за остальными.

Я с удивлением замечаю, что мои однокурсники все еще блуждают между столами, очевидно, не сумев распознать все ложные образы преподавателя. А мне показалось, что это было не так уж сложно…

— Привет! Как насчет обеда в башне? — на выходе из корпуса меня встречает Адреас.

И вроде бы все как обычно, но… после вчерашней заметки я не могу даже нормально на него смотреть. Злость. Досада. Раздражение. Мне очень хочется найти виноватого в том, что я так чувствую.

— Касс, — Филис останавливает мена за предплечье и вынуждает повернуться к себе. — Что-то случилось? Этот иллюзионист тебе что-то сделал?

Я останавливаюсь и вглядываюсь в нахмуренное и обеспокоенное лицо Адреаса.

— Ты это специально сделал? — с трудом сдерживаюсь от того, чтобы перейти на крик.

— Что? — он явно не понимает о чем я. Может, и правда случайно?

— Та вырезка из газеты. Про Ругро.

Вот теперь я вижу, как меняется взгляд. Не случайно. Козел.

— Уйди от меня.

Вырываю руку из его хватки и иду прочь.

— Стой, Касс! Я всего лишь хотел тебя предупредить! — догоняя меня, произносит Адреас. — Ты же о нем ничего не знаешь.

— Да я ни о ком тут ничего не знаю, Филис! Даже о тебе! — останавливаюсь и толкаю его в грудь. — Зачем все это было? Я только начала думать, что у тебя есть совесть.

— Но я хотел как лучше! — он переходит на крик. — Я не могу позволить… Только не с тобой!

— И с чего такая забота о презираемой дочке предателя?

— Да потому что ты… другая! Потому что я…

Не даю ему договорить и убегаю. Почему-то мне страшно услышать то, что он может сказать. Если поссорившись, можно помириться и общаться дальше, как раньше. То я не уверена, что если он договорит, все получится вернуть.

По привычке сбегаю в библиотеку и скрываюсь между стеллажами. Я готова делать сейчас что угодно, только бы отвлечься от этих совершенно глупых переживаний о Ругро, домыслов о Филисе и страхов, что отец жив и сейчас в городе, чтобы забрать меня обратно. В мрачные стены нашего дома.

Буквально заставляю себя выписать нужные книги, составить план работы, переключиться с навязчивых мыслей и проблем на учебу. Иду со списком в дальнюю часть библиотеки, куда лишь изредка забредают студенты, да и то в основном чтобы посекретничать. Обычно книги отсюда достает сам библиотекарь.

Я тянусь за одной из книг на верхней полке, когда слышу тихий стрекот двух девчонок:

— Они все же решили возобновить, — говорит одна. — В прошлый раз я не ходила, а в этот хочу. А ты?

Кажется, я понимаю, о чем они. И им даже не мешает разговаривать то, что я рядом — на мне же теперь тоже то самое защитное плетение.

— Я не знаю, — отвечает вторая. — Сама же понимаешь, что сейчас опасно. Еще прикроют нас, и тогда никаких зелий… К тому же я боюсь. Говорят, на последнем была одна из сестер.

— Тех самых?

— Ага, — голос становится тише. — Представляешь, если попасть с кем-то из них.

— Точно… Да и вход в этот раз неудобный. Из боевого корпуса. Опасно…

Как назло, именно в этот момент книга, которую я пыталась достать, падает с полки и с грохотом приземляется на пол. Голоса стихают. Мысленно ругаюсь и, подняв книгу, выхожу из-за стеллажа, делая вид, что ничего не слышала.