Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 37

Я впервые вижу, что “полыхающий взгляд” — это не просто слова. В глазах Ругро горит ядреная смесь чувств, разобрать которые я никак не могу. Время словно превращается в вязкий густой кисель, в котором просто невозможно ни дышать, ни двигаться…

Мы замираем оба, понимая, что останавливаемся на той грани, шаг за которую может быть чреват. И вместо того, чтобы решать, готова ли я, отхожу, увеличивая расстояние. Мгновение мне кажется, что Ругро остановит меня. Но нет.

Словно временной пузырь, образовавшийся вокруг нас, лопается, и мы возвращаемся в обычный тренировочный зал обычной академии. Только дышится так, будто все это время мне отчаянно не хватало воздуха.

— Подумайте об этом, студентка Ройден, — произносит Ругро, не сдвигаясь с места. — Сейчас свободны. И настоятельно рекомендую вам отдохнуть, потому что завтра с утра я жду вас на полигоне.

Пячусь, не в силах отвести от куратора взгляд, все же натыкаюсь на стену, только спиной, а потом торопливо сбегаю. Ничего не замечая на своем пути, выбегаю из корпуса боевого факультета, почти успеваю добежать до фонтана, как меня перехватывают за запястье.

Не знаю, как я удерживаюсь от формирования защитного плетения, прежде чем могу рассмотреть, что это Адреас.

— Филис, ты как всегда “вовремя”, — обреченно выдыхаю я.

— Ты снова выбегаешь из корпуса так, словно за тобой бешеный дракон несется, — хмуро говорит он. — Это же Ругро, да?

Не Ругро. Это я. И моя ненормальность.

— Тебе показалось, — натягивая улыбку, отвечаю я. — Я просто спешу побыстрее добраться до жилого корпуса и завалиться спать.

— Ты врешь, — произносит он, а в глазах появляется нехарактерная для него жесткость.

Дергаю руку, пытаясь высвободить ее из хватки. Филис отпускает, но не сразу, нехотя. А потом снова хватает и куда-то тащит.

— Идем, — говорит он.

Я упираюсь пятками, не желая быть утащенной куда-то.

— Филис, мне кажется, ты переходишь уже все границы, — возмущаюсь я. — Ты меня с Риделией не перепутал?

Внезапно он останавливается и усмехается:

— Точно не перепутал, — уверенно так говорит. Как будто не случайно меня увидел на улице, а ждал, когда я освобожусь. — Хочу тебе кое-что показать.

— Ага, а там меня ждет опять что-то унизительно-издевательское. В твоем стиле.

Адреас морщится, как будто я сказала что-то неприятное. Хотя… правда же не всегда приятна, правильно?

— Нет, — отвечает он. — там никого не будет.

Что там Ругро говорил про доверие? Что ж, вот сейчас и попрактикуюсь. Даю себе еще пару секунд на сомнения, а потом сдаюсь.

— Ладно. Только давай мы все же успеем вернуться до начала комендантского часа, мне не хочется никаких наказаний, потому что мне и так очень много по программе догонять.

Уголок рта Адреаса поднимается, и парень с удвоенным усилием продолжает тащить меня в ту сторону, где я еще не успела побывать.

В воздухе уже начинает ощущаться прохлада весенних сумерек, но солнце еще не до конца скрылось за горизонтом. Мы проходим через достаточно запущенную часть сада и оказываемся перед трехэтажным зданием, полностью увитым плющом. В глаза бросается прозрачная крыша и длинные балконы вдоль всего строения.

— Это корпус магов погоды, — рассказывает Адреас. — Тут интересно только побывать на экскурсии, а вот учиться — тоска. Но нам не сюда, чуть левее.

Мы ныряем прямо в заросли кустов и выходим к высокой, явно заброшенной башне. Она такая высокая, что, по идее, должна быть видна со всей территории академии, но я ее замечаю только сейчас, на расстоянии не более десяти шагов.

— Не удивляйся, — Филис замечает мое выражение лица. — Мне первый раз повезло меньше. Я влетел в нее драконом. Не скажу, что мне понравилось. Однако у этой башни есть одно главное преимущество: здесь никого не бывает.

Мы поднимаемся по местами проржавевшей винтовой лестнице, прикрепленной к внешней стене башни.

— Это обзорная башня погодников, — объясняет Адреас и насмешливо добавляет: — Только не говори, что устала, а то я начну сомневаться в методах Ругро. Может, тебя донести?

— Обойдусь без твоего героизма, — фыркаю я, хотя все же чувствую последствия нескольких дней, проведенных без сознания.

Лестница приводит нас на небольшую смотровую площадку. Отсюда открывается потрясающий вид на академию и окрестности. Сумерки окутывают территорию мягким сиреневым светом, а воздух наполнен ароматом первых цветов. Вдалеке мерцают огни города, а прямо под нами раскинулся академический сад, где среди деревьев загораются первые светлячки.

Я замираю, глядя на все это и понимая значение фразы “весь мир у ног”. Буквально. Это просто потрясающе! Дух переворачивает, хочется дышать всей грудью, чувствовать, жить…

— Ну теперь-то я достоин того, чтобы ты сказала “спасибо”, — Адреас самодовольно улыбается, рассматривая меня и явно наслаждаясь моей реакцией.

— Ты невозможен, — качаю головой, но не могу сдержать улыбку.

— Я уникален, — поправляет Филис, устраиваясь на широком подоконнике. — Кстати, знаешь, почему в столовой больше не подают желе? Мы как-то на спор украли зелье у профессора Орвелл и добавили его в желе на кухне. Только не учли, что Алессандра — коварная женщина и жена ректора. Она о споре знала.

— И… вас поймали?

— Нет, — едва сдерживает смех Филис. — Это было оживляющее зелье… Представляешь, оно гонялось за поваром по всей кухне! Бедняга до сих пор вздрагивает при виде любых желеобразных субстанций.

— И тебя не отчислили?

— Отец сделал щедрое пожертвование на новое оборудование для столовой, — Адреас пожимает плечами с притворным смирением. — К тому же это было познавательно с научной точки зрения. Теперь мы знаем, что желе может бегать. Ну… Желе у меня с собой нет, а пара бутербродов есть.

Адреас достает из своей сумки два свертка, обернутых бумагой, и термос.

— Ты всегда с собой таскаешь еду?

— Нет, только когда знаю, что пропущу ужин. Но мне не жалко: там сегодня тушеная капуста, а я ее терпеть не могу, — он дожидается, когда я начну разворачивать бутерброд, и только тогда вгрызается в свой.

Я присаживаюсь на подоконник у другого края окна и, молча жуя, смотрю на ту красоту, что расстилается передо мной.

— Знаешь, — Филис вдруг становится серьезнее, — иногда полезно посмотреть на всё сверху. Отсюда даже кабинет Ругро кажется не таким устрашающим.

— Это потому что отсюда не видно его хмурого взгляда, — отвечаю я.

“А еще здесь я могу попытаться скрыться от сумбура в мыслях и чувствах в отношении Ругро”, — мысленно добавляю я.

Мы сидим еще какое-то время, глядя на огни города и горы вдали. Адреас продолжает делиться историями своих "славных подвигов", как он их называет, и я с удивлением ловлю себя на мысли, что все мне действительно намного легче и спокойнее, чем было, когда я сбегала от Ругро.