Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 39

Сказать, что я онемела — ничего не сказать. Все тело как будто покалывают миллионы крошечных иголочек, потому что заявление Филиса оказывается не только неожиданным, но и пугающим.

Все, что у меня получается — только бросить удивленный взгляд на Филиса, но сцену с разборками при всех я устраивать не собираюсь. Как минимум в счет того уважения, которое он заслужил за последнее время, пока делился со мной бутербродами.

Зато в глазах Риделии я читаю обещание. И это обещание мне точно не нравится.

— Извини, — цедит она сквозь зубы. — Сестренка.

Ридерия фыркает и проходит мимо нас в столовую. Что ж… Не успела поесть, а теперь и не хочется как-то. Кажется, Филис разделяет со мной точку зрения, пожимает плечами и, аккуртано приобняв, ведет в сторону парка.

Я внутренне напрягаюсь, словно через все мое тело натянута тугая струна, готовая лопнуть в любой момент, но все равно иду за Адреасом. Он же расслаблен, как будто не сказал и не сделал ничего из ряда вон выходящего.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — на выдохе произношу я, когда мы останавливаемся у одной из лавочек в тихом уголке парка.

Филис пожимает плечами, как будто ничего не произошло и объяснять, в общем-то, нечего.

— Я не женюсь на Риделии.

— Знаешь, Филис, — я переплетаю руки на груди. — Вот факт вашей с моей кузиной свадьбы интересует вообще слабо. Что за ерунду ты сочинил дальше?

Понимаю, что немного повысила голос, когда на соседней аллейке смолкает разговор. Адреас тоже это замечает, качает головой и кивает на дорожку еще глубже в парк.

— Я не вижу в этом проблемы, Кассандра, — он запускает пальцы в свои длинные, почти белые волосы. — Ты свободна, я свободен, никто никому ничего не должен. К тому же я обещал тебе защиту от других студентов. Ты же знаешь, что теперь желание приставать к тебе поубавится.

— Да, но я все еще помню, за что ты мне обещал свою защиту!

Я чуть обгоняю его и перегораживаю ему дорогу.

— Так вот, Филис, я не соглашалась и не собираюсь соглашаться…

— Ар! Касс! — он останавливается, обхватывает ладонями мои плечи. — Ты правда обо мне такого мнения? Думаешь, я и башню тебе ради этого показал?

Что-то в его глазах мелькает такое, что я начинаю чувствовать себя полной дурой. За эти дни Филис ни разу не намекнул на те свои слова, да и вообще был подозрительно добр. Честно говоря, от него гадостей не было уже довольно давно.

— Забудь о том предложении, — глядя мне прямо в глаза, говорит Адреас. — Оно совершенно идиотское.

— То есть ты признаешься, что ты идиот? — не могу сдержать улыбки я.

Он удивленно поднимает брови, а потом тоже улыбается.

— Иногда все мужчины бывают идиотами, — философски замечает он и подмигивает. — Это же простительно?

— Только если у тебя есть с собой обед.

Смеяться мы начинаем одновременно с Адреасом. Удивительно, я даже не заметила, как подпустила его к себе так близко, что с легкостью смеюсь и улыбаюсь при нем. Вот оно! Да, с ним именно легко. Он не пытается узнать о моем прошлом, не лезет в мои проблемы. Но откуда-то я точно знаю, что если я скажу, он приложит все усилия для того, чтобы помочь их решить. Как с конспектами, например.

— У меня есть сегодня утренние пирожки, — улыбается он. — Но полноценный обед они не заменят.

— Я не уверена, что не подавлюсь под взглядом Риделии, Адреас, — полушутя говорю я. — Ты, конечно, перестарался.

— А что ты теряешь? — отведя взгляд, Филис вгрызается в пирожок, словно пытаясь скрыть, что хотел еще что-то сказать.

— Что ты имеешь в виду? Что я теряю от чего?

— От того, что я тебя назову своей девушкой?

— М… — кусок чуть не застревает в горле. — Только не говори, что ты хочешь продолжить и доказать всем, что мы пара.

Адреас морщится, неопределенно ведет плечом, но так и не смотрит на меня.

— Они отвяжутся на какое-то время. А потом все забудут, и тебе будет легче дальше учиться. Еще не один же год впереди.

— Хотелось бы надеяться, — устало произношу я.

Для меня каждый день как последний. Еще и с этим знанием о боях фамильяров… Я не готова просто сложить руки и оставить все, как есть. Еще у меня есть чувство, что в академии за всем этим стоят не только студенты, но и кто-то посерьезнее. Только вопрос, кто среди преподавателей может пойти на такие зверства?

— Так что ты мне скажешь про поход в город на ярмарку? — уточняет Филис. — Там действительно очень красиво.

— Не знаю, Адреас… Да и насчет того, чтобы поиграть роль твоей девушки — тоже не знаю. Потому что…

У меня у самой толком нет ответа на вопрос, почему.

Кажется, в ушах снова звучат жестокие слова Ругро: “Где-то просто разговариваете, а где-то имеете более близкое общение”... Но что-то в них отзывается совсем не обидой. Как будто этими словами жесткий дракон хотел сказать что-то другое. А, может, я просто придумываю то, во что хотела бы верить?

Ругро встречает меня уже привычно — спиной. Не смотрит, как я подхожу к стойке с оружием, беру меч и пытаюсь нанести удар. Мой куратор слышит все, он не пытается даже защититься, просто уклоняется от удара.

— Ты очень громко думаешь, — произносит он. — Не только твои движения, но и твои мысли должны быть тихими.

Я вкладываю в оружие пару атакующих плетений, которые Ругро с легкостью уничтожает первым же ударом. Делает подножку, но я перепрыгиваю, уклоняюсь от его меча. Он делает два шага ко мне, я отскакиваю, резко приседаю и подныриваю под руку.

Мы кружим по тренировочной площадке, обмениваясь ударами. Звон металла эхом разносится по залу, а воздух искрит от разрушенных магических плетений. Ругро двигается с хищной грацией — экономно и точно, не делая ни одного лишнего движения. Я же пытаюсь компенсировать недостаток опыта скоростью и непредсказуемостью.

Вплетаю в очередной удар заклинание огня, но Ругро небрежным жестом рассеивает его, даже не меняясь в лице. Его меч описывает широкую дугу, и я едва успеваю поставить блок. От силы удара руки начинают неметь, но я заставляю себя удержать оружие.

— Неплохо, — произносит он, не прекращая атаковать. — Но ты все еще слишком много думаешь о каждом движении. Тебя нельзя выпускать даже с первокурсником, не то что с твоими одногруппниками.

Я создаю вокруг клинка ледяную спираль, пытаясь достать его серией быстрых выпадов. Ругро отражает удары с раздражающей легкостью, но я замечаю, как чуть напрягаются мышцы на его шее — значит, хотя бы заставляю его сосредоточиться.

Снова уворачиваюсь, хватаю одной рукой его за руку, надеясь ее вывернуть, но пальцы соскальзывают, цепляются за ткань рубашки и… я рву рукав своего куратора. Треск кажется не очень громким. Больше привлекает то, что открывается моему взору — рисунок на руке Ругро, начинающийся от запястья и поднимающийся к локтю.

Мысль пронзает меня так быстро, что я не успеваю удержать себя:

— У вас есть истинная? — выдыхаю я.

Ругро отступает на шаг, опускает меч. На его лице появляется странное выражение — смесь удивления и чего-то, похожего на шок. Мы сталкиваемся взглядами, и только теперь я понимаю, что в какой-то из ударов я все же достала его: на щеке, прямо над шрамом, краснеет царапина.

— Морт! Ты что, как обычно зара… — в тренировочный зал вплывает профессор Курт.

Она удивленно рассматривает нас, подняв брови и переводя взгляд то на меня, то на Ругро. Целительница сегодня необычайно красива: вот теперь я верю, что эльфийки покоряли сердца даже самых стойких мужчин. Темно-вишневое платье мягко струится по тонкой фигуре и подчеркивает цвет ее необычных глаз. А волосы, которые она обычно прячет под косынкой каскадом ниспадают по плечам и спине.

Даже у меня перехватывает дыхание от ее вида. Ругро сдержанно улыбается.

— Да, Йола, прости, — Ругро делает еще один шаг от меня. — Студентка Ройден делает успехи, потому мы чуть подзадержались.

Он касается пальцами раны на щеке и рассматривает кровь на пальцах. Курт качает головой и, подойдя к Ругро, касанием залечивает царапину.

— Поздравляю, Кассандра, — улыбается мне она. — Немногим удается пустить кровь декану боевого факультета. А тебе, Морт, стоит поспешить, нам пора в город, а то все пропустим. Сам знаешь, нас никто ждать не будет.

Так… Они тоже на ярмарку? Вдвоем? А если… Если это Курт — истинная Ругро. А я тут себе что-то напридумывала!

— Студентка Ройден, свободна. Не советую сильно расслабляться на выходных, но… — он осекается, а потом продолжает: — Неважно. Иди, тебя уже ждут.

Меня охватывает непонятное чувство. Как будто у меня в руках уже был стеклянный шар, который мне нравился, который был мне дорог. А сейчас он… треснул. И треснул так, что дышать тяжело.

— Спасибо, профессор, — тихо, чтобы не было слышно, как дрожит голос, отвечаю я и ставлю обратно меч. — До свидания.

Я выхожу на свежий воздух, дышу ровно, но голова кружится, а к глазам подступают непрошенные колючие слезы. А все из-за чего? Из-за того, что сама придумала, сама поверила.

— Мое предложение в силе.

У входа в жилой корпус я даже вздрагиваю.

— Филис! Напугал!

— Ярмарка в самом разгаре. Успеем добраться как раз до начала главного представления.

Мне хватает секунды на принятие решения:

— Идем.