Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 59

Мне было больно. А потом пусто, темно и холодно. Ну еще немного страшно. Но ровно до того момента, как показалось, что я услышала голос, который согревает и успокаивает.

И неважно совершенно, что происходит вокруг. Я чувствую его тепло, присутствие и поддержку, я чувствую его любовь. Если бы могла, то непременно пообещала бы Мортену, что все будет хорошо, главное, чтобы он не выстраивал вокруг своего сердца снова каменные стены.

Встретится ему та, что не будет напоминать о погибшей семье, которая не будет страдать от несвоей магии, над которой не надо будет трястись, как над хрустальной вазой. Истинная. А я… я буду просто рада и благодарна ему, что узнала, как можно любить.

Пространство вокруг меня начинает подсвечиваться разноцветными красками, как яркими солнечными зайчиками от витражных окон. Сначала медленно, по чуть-чуть, едва разгоняя мрак. Но чем их больше становится, тем светлее вокруг, пока в какой-то момент меня окончательно не сносит волна ослепительной яркости.

Она омывает меня, принося легкость, возможность свободно дышать и даже думать. Волна подхватывает меня, увлекает с собой все выше и выше, пока я не осознаю, что лечу.

Лечу на обсидианово-черном драконе над сверкающей в ярких весенних лучах поверхностью реки. Русло петляет, то делая странные повороты, то расширяясь, позволяя воде течь размереннее, неторопливее, то переходит в крутые пороги.

Вся вокруг дышит силой и весенней свежестью: от зеленый сочных полей до покрытых белыми цветами деревьев. Все это я вижу впервые, аж дух захватывает, а за спиной как будто у меня самой появляются крылья. Это и есть… смерть?

Мы делаем большой круг над красивым домом с ухоженным садом и высоким деревом с качелями и приземляемся прямо на зеленую лужайку во дворе. Дракон опускает крыло, чтобы помочь мне спуститься, а я делаю это так, будто не первый раз летела верхом.

Как только мои ноги касаются земли, с качелей спрыгивает маленькая девочка, беззаботно улыбается и бежит к нам.

Ава…

Я еще не успеваю испугаться, как она кидается ко мне и обнимает за талию. Крепко-крепко, как это умеют делать только дети. От всей души.

— Я так скучала, Касс! — восторженно говорит она, не разжимая рук. — А ты про меня забыла. И про него забыла.

Ава делает маленький шажок назад и указывает рукой на огромного черного дракона, на котором я летела. А он смотрит на меня так, будто я его знаю, будто он — часть меня. С нежностью и любовью до дрожи в душе. Словно я — смысл его жизни. И самое прекрасное в том, что этот взгляд отзывается во мне совершенно искренними ответными чувствами. Как будто это…

— Ты уж позаботься о нем, — Ава дергает меня за руку. — Он очень хороший, просто прячет это глубоко внутри себя. Я его очень люблю!

Дракон фыркает и опускает голову.

— Я тоже его люблю, — присаживаюсь, чтобы быть лицом к лицу с Авой. — Очень-очень. И знаю, что он гораздо лучше, чем хочет казаться другим и даже чем думает о себе. Иначе бы он не помогал той девушке, несмотря на некрасивые слухи, не занимался проблемами с фамильярами и уж точно не взял меня в ученицы. Ава… Прости меня. Пожалуйста…

Меня душат слезы, которые я даже не пытаюсь сдерживать, но от них словно становится легче. Как после летнего дождя, который смывает пыль и зной.

Ава кладет свои теплые нежные ладошки мне на щеки и заглядывает в глаза. Точно так же, как она делала это в том видении Ругро, которое мне удалось подсмотреть во время тренировки.

— Это не твоя вина, — тихо произносит девочка и улыбается. — Только пообещай, что ты будешь жить, не оглядываясь в прошлое. Там уже ничего нет. Зато есть будущее. Проживи его так, как хочешь. Главное не то, что снаружи, а то, что внутри…

Я всхлипываю и прижимаю ее к себе, не желая отпускать.

— Обещаю, — шепотом на выдохе произношу я.

Все вокруг начинает расплываться, превращаться в бесконечный поток белого света. Я сначала пытаюсь сопротивляться, жмуриться, а потом проваливаюсь в пустоту, где мне не снятся сны, но очень спокойно и тихо.

Мой нос щекочет маленький солнечный лучик, он скользит по лицу, заставляет жмуриться и даже чихнуть. А вот чих уже оказывается громким и прокатывается эхом по пустому помещению, где я… лежу в обнимку с огромным обсидиановым драконом.

— Морт? — неуверенно и тихо спрашиваю я, раздумывая, как бы мне так незаметно выбраться из драконовых объятий.

На мой вопрос ящер раздувает ноздри и приоткрывает огромный золотой глаз. По-моему, он улыбается!

— Это ты? Если ты, моргни два раза.

Дракон закатывает глаза, всем своим видом показывая, насколько глупо мое предложение, а потом… моргает два раза. Мне сразу же становится легче. Ну почти.

— Может, ты станешь человеком, и мы поговорим? — предлагаю я. — Полагаю… Тебе есть что мне рассказать.

Но он молчит и только фыркает.

— Морт, это не смешно, — хмурюсь я и все же выбираюсь из лап дракона. — Я должна знать, что произошло с того момента, как отец достал из меня кристалл. Мне тоже так много нужно тебе сказать…

— Он не может превратиться, — раздается голос Курт.

Она вроде бы такая, какой была всегда, но все равно кажется, что в чем-то изменилась. Как будто во взгляде стало больше усталости или сожаления. Курт подходит ко мне и протягивает руку:

— Можно я осмотрю тебя? — спрашивает она.

Я непонимающе оглядываюсь на дракона, но он, кажется, отводит взгляд. Ну и как это понимать?

— Мы успели почти вовремя, твой отец ждет суда, а с боями фамильяров покончено, — перечисляет сухие факты целительница и отходит к стоящей недалеко от нас кушетке, похожей на лекарскую.

Это так странно выглядит тут… Только теперь я осматриваюсь и понимаю, что мы в одном из тренировочных залов боевого факультета. Да и не удивительно, что именно здесь: вряд ли дракон поместился бы куда-то еще.

Лицо Курт напряжено, а в глазах ни грамма радости и облегчения от того, что все благополучно закончилось. Значит, не закончилось.

Меня сильно пугает сказанное, как будто между прочим “почти” и совершенно не волнует судьба отца. Меня тревожит совсем другое.

— Что случилось, профессор Курт? И почему… Что с профессором Ругро? — чувствую, что тут что-то серьезное, от этого сбивается дыхание.

— Профессор? — снова спрашиваю я, всматриваясь в лицо эльфийки, когда она усаживает меня на кушетку и прикрывает глаза, чтобы провести свой обычный осмотр.

Курт тяжело вздыхает, отпускает руку и поворачивается к дракону:

— Либо ты сам ей все рассказываешь, либо я, — серьезно заявляет она. — И да, я понимаю, что тебе сложно. Но ей сейчас совсем нельзя волноваться, а ее пульс шарашит, как будто она от стаи мертвяков убегает.

— Мертвяки медленно бегают, — громко, раскатисто, заявляет дракон… в моей голове.

Я даже вздрагиваю от неожиданности и резко разворачиваюсь к Мортену.

— Скажи ей. Все равно этого всего не скроешь, а она вправе знать, — сухо говорит Курт. — Все остальное стабильно, как мы и рассчитывали. Свои прогнозы и предложения я выдвину чуть позже.

Она внезапно обнимает меня и произносит на ухо:

— Не вини его. Это был его выбор, и единственный способ спасти тебя. А для дракона нет ничего важнее, чем спасти истинную.

Истинную? Я резко перевожу взгляд на дракона, который виновато смотрит на меня.

Дракон молчит вплоть до того момента, как за Курт захлопывается дверь.

— Я… Не совсем Мортен, — рычит в моей голове голос. — Я его дракон.

Теперь он не отводит взгляд, он вглядывается прямо мне в глаза. Он будто ищет в моей реакции что-то, настороженно ждет, а когда не дожидается, продолжает:

— Ты не могла остаться в живых без фамильяра, — произносит он. — А мы не могли допустить, чтобы ты погибла. Но из-за того, что в тебе сила Авы, которая должна была стать драконицей, к тебе не пришел фамильяр — у дракониц его нет. К тебе можно было привязать только дракона.

Мысли мечутся, одна вытесняет другую, а я просто не хочу понимать, что имеет в виду огромный обсидиановый ящер. Не хочу, но понимаю. От этого сердце готово разорваться, а слова Курт всплывают в голове вместе с обжигающими слезами.

“Это был его выбор, и единственный способ спасти тебя. А для дракона нет ничего важнее, чем спасти истинную”.

Я его истинная. Дочь врага, ради которой он пожертвовал всем.