Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 41

Во рту резко пересыхает, не могу издать ни звука, а первая мысль: “Прячься!” Что я и делаю: резко отступаю в тень стены. Адреас удивленно оборачивается, следуя за мной и оглядываясь, не понимая, что произошло.

В полумраке двора, за одним из столиков рядом, я вижу профессора Маркуса, преподавателя маскировки и иллюзий, а рядом с ним сидит незнакомый мужчина средних лет в дорогом, но потрепанном камзоле.

До нас долетают обрывки их негромкого разговора. По ним ничего не понятно, но этот голос… Не могла же я ошибиться? Присматриваюсь к собеседнику нашего преподавателя, но точно не узнаю его. Ничего похожего…

— Перерывы вредят нашему делу, — недовольно говорит спутник нашего преподавателя.

— Иногда меньше да лучше, — возражает иллюзионист. — Лучшее — враг хорошему.

— Мне не нужно лучшее, мне нужно идеальное… — в голосе проскальзывает плохо скрываемое нетерпение, почти лихорадочность.

От этого разговора по спине бегут мурашки. Мне непонятен смысл, но… Меня начинает бить крупная дрожь. Спрятаться. Сбежать. Исчезнуть.

— Такое ощущение, что все преподы решили выйти сегодня на прогулку, — ворчит Адреас. — Идем, мне общения с Ругро хватило.

Парень мягко касается моего плеча, и я вздрагиваю, возвращаясь в реальность. Киваю, давая понять, что готова идти дальше. Странный разговор преподавателя, до оцепенения знакомый голос не выходят из головы, но я стараюсь отогнать тревожные мысли.

Мы еще немного петляем и, наконец, выходим к старому трехэтажному дому с потемневшей от времени кладкой. Листья плюща обвивают окна и карнизы, а окна чернеют пустотой запущенности. Адреас уверенно ведет меня через небольшую дверь в боковой стене здания.

Внутри оказывается заброшенная лавка: пустые полки покрыты пылью, а в воздухе пахнет сыростью и старым деревом. Но Адреас проходит мимо прилавка к винтовой лестнице в углу помещения. Ступени поскрипывают под ногами, когда мы поднимаемся на второй этаж.

Адреас ведет меня к неприметной двери, которая выводит на маленький балкон. Я невольно затаиваю дыхание, когда выхожу наружу. Балкон нависает прямо над площадью, и отсюда открывается потрясающий вид на празднично украшенную сцену. Кованые перила ограждают пространство, а в углу стоит старая скамья, достаточно широкая для двоих.

— Как ты узнал об этом месте? — шепотом спрашиваю я, боясь нарушить волшебство момента.

— Когда у отца мало времени, а у сына много любопытства — последний обязательно вляпается в какие-то приключения, — улыбается Адреас, а когда я жду продолжения, он сдается: — Здание принадлежит гильдии торговцев, но они давно перебрались в новое здание. А это никак не могут продать, потому что хотят за него слишком много денег.

Мы устраиваемся на скамье. Внизу шумит толпа, но здесь, наверху, мы словно в своем собственном маленьком мире. Теплый весенний ветер играет лентами, украшающими площадь, доносит запахи праздника: карамели, жареных орехов, свежей выпечки.

Я очень хочу погрузиться в восторженную атмосферу, в радость, витающую над площадью, но голос, услышанный мной, до сих пор гудит в ушах и заставляет сердце сбиваться с ритма.

Я словно на несколько мгновений погрузилась в ту тьму, в которой я жила почти всю жизнь. Жаль, что это была тьма, я узнала, только когда выбралась на свет. Но еще хуже, что она же до сих пор мешает мне наслаждаться жизнью без нее.

Адреас сидит рядом, достаточно близко, чтобы я чувствовала тепло его тела, но не настолько, чтобы это смущало. В какой-то момент он достает из кармана маленький сверток и протягивает мне:

— Держи, это тебе.

Внутри оказываются орешки в карамели. Их сладкий аромат смешивается с запахом весеннего вечера, и на душе становится легче. Я почти забываю о том, как неприятно кольнуло сердце при виде Ругро с Йолой. Почти, потому что где-то глубоко внутри все равно саднит.

Представление оказывается действительно захватывающим. Первыми на сцену выходят акробаты в ярких костюмах, расшитых серебряными нитями. Они двигаются так легко и слаженно, словно гравитация для них не существует. За ними следуют фокусники.

Но самое интересное начинается, когда на сцену выходит группа магов. Они создают в воздухе удивительные картины: сначала это просто светящиеся искры, складывающиеся в узоры, потом они превращаются в фигуры танцующих людей, которые постепенно трансформируются в диковинных существ. Огромный золотой дракон взмывает над площадью, рассыпаясь искрами прямо над головами зрителей.

— Красиво, правда? — тихо спрашивает Адреас, и я киваю, с трудом отрывая взгляд от представления.

Адреас смотрит не на сцену — на меня. Кажется, я краснею до самых кончиков волос.

— Наверное, нам стоит вернуться, — говорю я, но Адреас качает головой.

— Впереди самое интересное.

— А в академии комендантский час. Сам знаешь, что Ругро не бросает слов на ветер.

На лице Адреаса отражается разочарование, но он натягивает привычную улыбку, и мы спускаемся по той же скрипучей лестнице. Адреас ведет меня какими-то знакомыми ему улочками, и мы очень быстро оказываемся на окраине, где без труда находим экипаж, который доставит нас обратно в академию.

Мы возвращаемся в академию точно по расписанию — за пару минут до комендантского часа. У входа в женскую часть общежития Адреас останавливается.

— Тебе понравилась ярмарка?

— Я никогда не видела ничего подобного.

Кажется, он хочет сказать что-то еще, но останавливает себя, кивает и скрывается в коридоре мужской половины. И я ему благодарна. Не уверена, что я готова хоть к какому-то разговору сейчас.

Девчонок в комнате нет, но я и не думала, что они вернутся. Возможно, они вообще останутся в городе, у родителей, чтобы не иметь проблем с комендантским часом. А завтра так вообще выходной.

Не зажигая света, подхожу к окну, выходящему на освещаемый факелами внутренний двор жилого корпуса боевого факультета. Сейчас он кажется совсем пустынным и как будто грустит, что где-то там, в столице все веселятся, а он тут совсем один.

Внезапно я краем глаза замечаю какое-то движение, как будто часть тени отделяется от стены и пересекает площадку. Присмотревшись, я не вижу никого и ничего. Все так же — только пляшущие отсветы от факелов. Но я четко ощущаю на себе чужой взгляд, и это заставляет меня отпрянуть от окна.

По-прежнему не зажигая огня, я ставлю на дверь защитно-атакующее плетение, быстро переодеваюсь и забираюсь в кровать.

А утром просыпаюсь от громкой девчачьей ругани.