Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 47

Первый поцелуй…

Наверное, я не была бы девушкой, если бы даже взаперти, в промежутках между опытами и изнуряющими экспериментами, не мечтала о любви и не представляла свой первый поцелуй.

Но сейчас, находясь в объятиях Ругро, ощущая его грозовой запах, словно около нас кругами ходит гроза, пробивая пространство молниями, я не помню совершенно, что было в моих мечтах. Для меня есть только здесь и сейчас.

Только горячие губы, настойчивый язык, которому я даже почти без сопротивления позволила делать все, что захочется. Только жадные руки, скользящие по моей спине, талии, рукам. Только пальцы, вычерчивающие замысловатые узоры, что мурашками и трепетом растекаются по коже.

Может, это неправильно, может, я об этом пожалею. Но все это будет потом, потому что сейчас я не хочу об этом задумываться. Я никогда не думала, что поцелуй может быть таким: выжигающим реальность дотла, превращающим мир вокруг в размытое марево.

Внезапно моя сумка соскальзывает с дивана и с глухим стуком падает на пол. Ругро прерывает поцелуй, но не отстраняется, прислоняясь своим лбом к моему. Мы оба тяжело дышим, и, похоже, у обоих что в душе, что в мыслях полнейший хаос. И чего нам теперь ждать друг от друга? От окружения?

— Прости, — шепчет он.

Мне становится стыдно: конечно, это все было просто на эмоциях. Он теперь жалеет о поцелуе, а я… Надо сказать, что ничего страшного…

— Прости, что позволил тебе испугаться, — продолжает Ругро, а у меня перехватывает дыхание.

Эти слова оказываются слишком неожиданными для меня. Но, кажется, сам Ругро понимает, о чем он говорит.

— Я… — начинаю и понимаю, что растерялись все слова.

Мой куратор, наконец, отстраняется и выпускает меня из рук.

Газеты разлетелись из моей сумки, словно осенние листья. А та самая вырезка, которую я нашла в конспектах Филиса, будто насмешка судьбы, ложится прямо у ног Ругро. Зажмуриваюсь: ну вот как? Лучшего времени просто невозможно было найти!

— Хм, — Ругро поднимает листок и читает заметку. — Вижу, кто-то решил раскопать старую историю. Теперь я понимаю, почему ректор так беспокоится.

— Это просто совпадение, — говорю я, а слова как будто застревают в горле. — Я случайно…

Он поднимает руку, останавливая меня от дальнейших объяснений, и отходит к комоду, на котором стоит поднос с чайничком и чайными парами. Он магией подогревает их и подает мне чашку с ароматным паром, согревающим и успокаивающим.

Несколько магических светильников на стенах отбрасывают теплый янтарный свет, создавая причудливые тени. Смутные и непонятные, прямо как эмоции, что сейчас клубятся в груди.

Ветерок из распахнутого окна шуршит и треплет какие-то бумаги на массивном письменном столе из темного дерева в углу у окна.

Воздух пропитан запахом старых книг, кожи, дарева и едва уловимым ароматом грозы, запахом самого Ругро. В полумраке комната кажется одновременно строгой и загадочной, как ее хозяин.

Делаю глоток чая, и приятное успокаивающее тепло разливается по телу, но я не могу расслабиться, пока я не пойму, что творится в голове моего куратора.

Ругро передвигает кресло, ставя его передо мной, садится и, уперевшись локтями в колени, произносит:

— Я сам выбрал ту девчонку себе в ученицы. Ее потенциал был не так велик, как у некоторых ее однокурсников, но она была очень внимательной, старательной и… упорной, — он поднимает голову на меня, ловя мой взгляд. — Прямо как ты.

Я вся замираю. Чувствую, как пальцы сжимают чашку, рискуя сломать тонкий фарфор, а в душе словно маленький огонек загорается неприятное чувство — ревность.

— У нее могло быть блестящее будущее, если бы не чувства, — Ругро снова отворачивается. — Она могла стать лучшей в элитном королевском отряде. И я предупреждал, что ее влюбленность может быть…

Куратор трет ладонями лицо, словно отгоняя от себя призраки прошлого, словно все еще виня себя в произошедшем.

— Она была из простой семьи, а он… аристократом-придурком типа твоего Филиса, — в голосе то ли издевка, то ли тщательно скрываемая боль. Но меня все же царапает его замечание, потому что Ардеас при всей своей заносчивости все же оказался человечным. — Этот парень был не готов к тому, чтобы взять на себя ответственность за внебрачного ребенка.

В груди все сжимается от понимания ужаса ситуации, в которой оказалась девушка. Я очень хочу надеяться, что в этой истории счастливый конец, хотя понимаю, что вряд ли. Иначе бы не было этих историй в газетах.

— Я помог ей отчислиться и доучиться в закрытой академии на востоке страны. Конечно, теперь она не боевой маг, но сильная целительница. Ее ценят и некоторые ездят даже из столицы, — продолжает Ругро. — Давно у нее не был, надо бы заглянуть. Ну а мальчонку ее я обязательно жду к себе на обучение.

Все же ревную. К той теплоте, с которой куратор рассказывает о своей студентке. Я вижу, чувствую, что она не интересовала его как женщина, но все же…

— А что было с парнем? — спрашиваю я, потому что я хоть и не кровожадная по своей натуре, но мне безумно хочется, чтобы парень получил по заслугам.

На лице Ругро появляется злорадная ухмылка, а в глазах — опасный блеск.

— Я сделал все, чтобы его отчислили. И чтобы в боевых структурах места ему не нашлось, — говорит он. — Я хоть и не советник, как его отец, но война сближает больше, чем балы. Мстить я умею.

— Но откуда тогда все эти слухи? Почему не было опровержения?

— Люди любят сплетни, грязные истории… И их как раз легко распространить на балах, — Ругро переводит усталый взгляд на меня. — Ректор тогда постарался замять дело, но родитель того парня потратил изрядное количество времени и денег, чтобы окончательно испортить мою репутацию. Не то, чтобы я был против. Мне было все равно. Но с тех пор среди моих подопечных почти не бывает девушек, чему я очень рад.

— И тут я, которую навязали, — тяжело вздыхаю и отношу чашку на комод. — Я… Мы можем все забыть. То, что тут…

Хорошо, что я стою к нему спиной, а то вообще не знала бы, куда деться от смущения. О чем я говорю? Конечно, надо все это забыть!

— Ты этого хочешь? — голос Ругро раздался прямо над моим ухом, а спину опалил жар горячего тела. — Считать то, что тут ничего не произошло?

Хочу ли я? Да я, даже если бы захотела, больше всего в жизни, просто не смогла бы! Потому что это он. Потому что я узнала, как это может быть. Потому что… он снова приоткрылся и стал ближе.

— У тебя есть последний шанс, Касс… Я могу перенести тебя в боевой корпус, а ты вернешься к Филису, или… я тебя не отпущу. Решай.