Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 33

В груди все сжимается, а пальцы холодеют. Может ли быть так, что… Это все из-за боев? Они же говорили что-то про зелья и жадность… Неужели я тогда правильно подумала, решив, что они играют на зелье, усиливающее магию?

Проходя мимо меня, Курт бросает на меня недовольный взгляд, хмурится и качает головой. Да, наверное, я не должна пока напрягаться, но у меня сейчас состояние явно лучше, чем у этой девушки. Особенно после того, как прилетал Клаус.

Мне очень хочется расспросить, что случилось, но я понимаю, что сейчас только буду отвлекать и мешать, поэтому не могу себе этого позволить. Поэтому я ухожу в комнату и стараюсь не выходить, хотя до самой темноты я слышу, как в коридоре бегают целители и осуждают состояние девчонки.

Ночь оказывается тяжелой. Меня все время мучат кошмары об отцовских экспериментах, о боях фамильяров, о том, что я кидаюсь спасать их, но меня связывает магией, окутывает плотным коконом, который мешает дышать. Я зову на помощь, пытаюсь выкрикнуть имя Ругро, и он даже появляется, но смотрит на меня с холодным равнодушием.

Я просыпаюсь в холодном поту, тяжело дышу и снова проваливаюсь в сон, который повторяется по кругу, поднимая из души самые большие страхи.

Только когда одним из страхов стало равнодушие Ругро?

— Твои магические потоки на удивление стабильны, — произносит Курт, глядя на результаты обследования с помощью артефакта. — Разительно отличается от того, что было вчера. Я что-то пропустила?

Пожимаю плечами и не думаю даже обманывать:

— Вы вчера были… очень заняты, — говорю я. — Ко мне залетал фамильяр Риделии, и… Я не знаю, как, но он помог мне. А еще как-то раз один из фамильяров другой девочки помог мне залечить травму.

Курт замирает, глядя на меня и отложив артефакт в сторону. Она пару раз что-то собирается сказать, но останавливает себя, пока, наконец, не произносит:

— Почему ты не рассказывала до этого?

— Не знаю, в тот момент я не обратила на это внимания, а потом и вовсе показалось ничего не значащим, — отвечаю я. — А что?

— Это очень необычно, потому что я ни разу не видела, чтобы фамильяры помогали чужим, — задумчиво говорит Курт. — Поэтому ты уникальна не только своими особенностями магических потоков, но и, видимо, взаимодействием с фамильярами.

Она улыбается и убирает все проверяющие артефакты, а потом открывает комод и достает мою защитную форму.

— А вот это мы с тобой даже можем снять, — произносит она, повернув меня к себе спиной. — Судя по показаниям, один из дополнительных артефактов тебе не нужен. А второй мы с тобой пока оставим, но в виде подвески. На ночь будешь снимать.

Чувствую, как тонкие прохладные пальцы Курт словно отстегивают что-то на моем затылке, отчего даже становится легче дышать. А потом она нащупывает еще одну пластину, которую я даже не чувствовала, на пояснице.

Снять второй артефакт оказывается чуть сложнее и болезненней, даже голова начинает кружиться. Но как только вместо пластины на грудь опускается аккуратная подвеска в виде кристалла, все приходит в норму.

— Пожалуй, я тебя готова отпустить, — Курт подмигивает. — Но с условием, что защиту ты будешь носить всегда и не будешь разговаривать по поводу произошедшего. Да, кстати, профессор Ругро просил меня написать, что тебе не стоит ходить на дополнительные занятия в вольер фамильяров. Но я, наоборот, напишу рекомендацию на работу у Флоффа. А ты хорошенько понаблюдай, как на тебя реагируют фамильяры, потом мне расскажешь.

— Профессор Курт, а что… с той девочкой? — решаюсь спросить я.

— Все, что нам пока известно — она очень боялась не сдать зачет и перестаралась с каким-то зельем. Вероятно, что-то из запрещенного, — тяжело вздыхает целительница. — Но тебе лучше об этом не думать: у тебя и своих проблем достаточно.

Я очень хочу рассказать про то, что я видела девчонку в подвале, но понимаю, что для этого мне придется искать обходные пути. Только какие?

Успеваю покинуть лазарет как раз перед обедом, поэтому сразу спешу в столовую. За эти дни моего отсутствия, кажется, ничего не изменилось: все те же презрительные взгляды, обсуждения за моей спиной. Только к ним еще добавилась настороженность. Наверное, среди тех, кто знает, что я была на боях.

Но теперь я понимаю, почему об этом просто так не говорят: не могут. Возможно, на других запрет работает как-то иначе, но все же об этом не треплются направо и налево. А чужие не могут узнать, что и где происходит.

Поэтому я представления не имею, как ищейки будут выяснять все. И мне… страшно.

Я активирую кристаллом свое меню и сажусь на привычное место. Соседок, на удивление, еще нет. Остается только надеяться, что они не вляпались во что-то неприятное.

Принимаюсь за еду, стараясь, как обычно, не глазеть по сторонам, но в какой-то момент чувствую, что мою спину буквально обжигает чьим-то взглядом. Обернувшись, я понимаю, что взгляд не один, а два. Филис и Риделия. Сладкая парочка.

Адреас стоит у стены, опираясь на нее спиной, а на нем висит моя кузина. Как только она замечает, что я оглянулась и увидела их, Риделия демонстративно проводит рукой по груди Филиса, расплываясь в ехидной улыбке.

Впрочем, парень тоже замечает, что я смотрю, он перехватывает запястье моей кузины, отводя ее руку в сторону. Риделия обиженно надувает губки и сводит бровки домиком, как будто ей не дали вкусную конфетку.

Качаю головой и отворачиваюсь. К чему вся эта показуха? Адреас… Он, может, и не такой козел, каким показался мне в начале, но он жених Риделии. Неужели она думает, что я действительно хочу ей насолить, привлекая его внимание к себе?

Доедаю я уже без особого аппетита, потому как эти все представления сбивают настрой. А ведь мне еще к Ругро идти, относить ему выписку от Курт. Честно говоря, от этого сердце замирает намного сильнее.

Мне нужно с ним поговорить, я должна ему сказать, как благодарна за то, что он помог мне. Мне очень хочется его увидеть и понять, что в его глазах все же есть те теплые искры, которые появились после разговора в библиотеке.

Наверное, это неправильно. Да и тот трепет, который появляется в груди при мысли о Ругро, тоже чувствовать как минимум глупо. Но я просто предпочитаю не задумываться об этом и не искать ему название.

— Бедная Кассандра уже не знает, что сделать, чтобы привлечь внимание своего куратора, — мне в спину летит колкая фраза Риделии. — Просто быть обузой уже мало, да?

— Какая очередная ерунда залезла тебе в голову? — остановившись, интересуюсь я.

Наверное, мне бы стоило пройти мимо, не обратив на это внимание, но я не могу. Бесит.

— Ты бы поаккуратнее, сестричка, — ехидно замечает кузина. — А то, знаешь ли… Влюбленные разбитые сердца — хрупкая вещь.

Я перевожу взгляд на Адреаса в надежде, что он мне хотя бы расшифрует, о чем болтает его невеста, но он лишь сжимает челюсти, как будто ждет, когда она расскажет до конца свою мысль.

— О, а ты не знаешь? — Риделия отлепляется от Адреаса и делает пару шагов ко мне. — Думаешь, до тебя от Ругро никто не терял голову? Да, он опасный, не сказать, что красавчик, но силен, мужественен.

Ну насчет того, что он не красив я бы поспорила. Его даже шрам не портит, потому что он теряется на фоне прочих черт лица. Но заявление Риделии меня пугает. Потому что сама мысль, облеченная в слова, заставляет признаться себе, а я не хочу.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я.

— Всего лишь предупредить. Чтобы ты не повторила судьбу прошлой несчастной влюбленной, вот и все, — отвечает она.

Хотя по интонации кажется, что она наоборот, будет счастлива, если это случится.

— Да хватит тебе, Риди, — вклинивается Адреас, когда вокруг нас начинает собираться толпа. — Отстань от нее. Видишь же, что она и сама понимает, что ей нечего ждать от куратора. Тем более, после того как поступил ее отец тогда. Идем.

Филис подхватывает мою кузину под руку и силой тащит на выход. Кажется, она готова продолжать, но ей нужно играть роль примерной невесты. Поэтому она посылает мне еще один обворожительный взгляд и уходит за женихом.

Нет, Филис все же козел. Но сцене он развиться не позволил, и студенты, жаждавшие представления, начинают расходиться.

Однако маленькая заноза, которую воткнула Риделия своим замечанием о Ругро, начинает мешать.

К его кабинету я подхожу, повторяя про себя: “Он мой куратор, и он помогает мне освоить мою силу”. Как будто это изменит то, что я чувствую.

Дверь непривычно приоткрыта, как будто кто-то специально ее не закрыл, не собираясь надолго задерживаться.

— Ты на себя не похож, Морт. Неужели от нее столько проблем?

— Да она сама одна ходячая проблема. Не представляешь, насколько раздражает.