Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 27

Смотрю на листок, который дрожит в пальцах, и на часы. Назначенное время через два часа. Как раз после первой практической пары.

Меня начинают мучить сомнения. Рассказать кому-то из преподавателей? Курт? Флоффу? Ругро?

На последнего я жутко зла и… Проклятье. Мне больно. Почему-то после сегодняшнего занятия с утра я подумала, что он сменил гнев на милость, что он хотя бы на время моего обучения отодвинул мысль, что меня можно ненавидеть только из-за того, кем является мой отец.

Но еще больше меня внутренне ранит то, что я сегодня почувствовала. Как будто не одинока, как будто есть тот, кто готов поддержать и защитить. Не так, как с Курт — ее почти материнская забота ощущается совсем иначе.

Только сейчас понимаю, что именно это мимолетное чувство и было тем стержнем, что поддерживал хорошее настроение, которое появилось как раз после занятия. После того как Ругро помог мне ощутить мои собственные потоки магии…

И именно поэтому я так резко отреагировала на его обвинения, хотя будь на его месте кто-то другой, я бы стиснула зубы и пропустила мимо. А тут ведь я успела поверить, что он не будет судить поверхностно. Как же мне обидно!

Словно какой-то едкий шарик медленно разъедает сердце, даже дышать трудно.

Сминаю в кулаке записку и в первую очередь мысленно вычеркиваю Ругро. К нему рассказывать точно не пойду.

Флофф? У меня нет уверенности, что он во всем этом не замешан. Он же не мог не заметить, что фамильяры стали травмироваться чаще? Не мог. Значит, нет никаких гарантий, что он их не прикрывает.

Ректор или Курт? К ним, конечно, можно сходить… Но что я скажу? Вот, я нашла записку, там дата и время. Может, это вообще приглашение на тайное свидание?

А ведь Элла и Эмма знают, но никому не рассказывают, хоть и не участвуют сами. Почему?

Все эти вопросы убеждают меня только в одном: мне нужно самой во всем разобраться, а потом… Вот потом и решу.

Я специально надеваю защитный тренировочный костюм, который мне передал Ругро, потому как на магической практике даже случайно можно словить чужое плетение. А если я все же решусь пойти разгадывать “Ребус”, то это будет хоть какая-то мало-мальская защита.

Записку я скручиваю в трубочку и засовываю в карман на всякий случай. Из вещей беру с собой только один блокнот, если вдруг на занятии повезет больше и в бубнении преподавателя по магической разведке на практике я пойму больше, чем на теории. Но на всякий случай записи брата Филиса я все же просматриваю.

Уже знакомый преподаватель встречает нас на тренировочном полигоне. Буквально в нескольких метрах от того места, где Ругро сегодня учил меня.

Удивительно, но в этот момент мне кажется, что я даже без упражнения, просто по воспоминаниям об ощущениях начинаю чувствовать, как движется магия между артефактами в моем теле.

— Студентка Ройден, вам нужно отдельное приглашение? — недовольно окликает меня преподаватель.

Надо же! Вот это сделать четко он смог, а нормально лекцию прочитать — нет.

Я засмотрелась на место, где утром тренировалась, а все остальные уже разобрали почти все бумажки, которые лежали в чаше перед нами. То справа, то слева я слышу недовольные вздохи, хмыканье и нервные смешки.

Преподаватель внимательно смотрит на меня и кивает на чашу. Там лежит единственная бумажка. Такой выбор без выбора.

Как только я беру ее, чаша превращается в рыжего кота, который, мяукнув, тут же сбегает. Я еще какое-то время глупо пялюсь ему вслед, а преподаватель, усмехнувшись, объявляет задание.

— У каждого из вас есть описание того, как вы должны выглядеть, — говорит он, на удивление внятно. — Вы разойдетесь в разные стороны площадки и, применяя то плетение, которое я давал на прошлой лекции, изменить свою внешность. Как только вас узнают, вы выбываете из задания. Последняя десятка не опознанных получат зачет по теме. Удачи всем!

Оторвав взгляд от своего листочка, я смотрю на преподавателя и понимаю, что… не узнаю в этом статном высоком мужчине лет тридцати того, кто на лекциях бубнит себе под нос.

— И это первый урок для вас: не верьте глазам. Всегда и все подвергайте сомнению.

Как только все отходят от шока, бросаются врассыпную, находя то или иное место укрытия. Я же дожидаюсь того момента, когда никого не останется: да, я теряю время, зато я примерно запомнила, кто где прячется. А вот где спрячусь я, никто не узнает.

Мне достается… девочка семь лет. В платье цвета ванили и кудряшками.

Я читала про плетение изменения внешности. Вообще, мастерство иллюзии — серая зона. Оно вроде как запрещено для обычных людей, но применяется в военной области, поэтому боевых магов учат. Как и использованию зелий, меняющих внешность.

Получается, на занятии — можно, на задании — можно, а вот если поймают в жизни, все будет зависеть от того, зачем это использовали.

Так вот, в тетради Филиса было написано, что дети и другой пол — самое сложное, потому что помимо тела нужно еще озаботиться голосом и манерами.

Ну странно, если двухметровый шкаф будет разговаривать тонюсеньким голосом или накручивать пряди волос на палец. На этом чаще всего и проваливаются все. Интересно, а преподаватель нам на лекции об этом говорил?

Я сосредотачиваюсь и начинаю аккуратно выплетать узор, проговаривая про себя то, как должна выглядеть девочка. А перед мысленным взором невольно рисуется Ава — девочка из видения Ругро. Его сестра. Отгоняю это видение и заканчиваю плетение.

Выглядываю из своего укрытия: еще никого. Ну надо же… А тетрадь брата Филиса действительно творит чудеса! Ну или никто больше не озадачился тем, чтобы даже познакомиться с материалом в учебнике.

К тому моменту, как все собираются на площадке, я успеваю уже заскучать. И это тоже проблема: снижение концентрации ведет к ослаблению иллюзии.

Кто-то выбывает быстро: плетение не смогло изменить одежду или волосы. Кто-то как раз ошибается в голосе или манерах. Но все же остается пятнадцать человек тех, кто справился с заданием.

Только вот проблема: зачет обещали только десятерым.

— Что ж, я вижу, что вы справились отлично, — говорит преподаватель, а я втайне надеюсь, что он сейчас просто скажет, что поставит всем. — Но… Зачет обещал я только лучшей десятке. Поэтому усложним…

Я не успеваю даже отреагировать, когда нас всех накрывает абсолютной темнотой. Такой, в которой кажется, что у тебя отобрали все возможности чувствовать мир.

Но не это пугает меня больше всего: так всегда делал отец перед тем, как собирался… “улучшить меня”. Я не знаю, где и что во мне ломается в этот момент. Кажется, я вспыхиваю вся: чувствую все циркулирующие внутри меня потоки магии, как будто она загорается и рвется наружу.

Знакомый всплеск, но ощущающийся теперь совсем иначе. И я пытаюсь вспомнить, наставления Ругро про эмоции, про управление магией, про то, что мне нужно сделать. Но задыхаюсь и слишком поздно понимаю, что моя сила вырывается, грозя смести все на своем пути.

И почти одновременно с этим тьма исчезает. Вокруг снова весенний день, солнце, отдаленный щебет птиц и прохладный ветер. Никакого признака, что моя магия прорвалась.

— Что ж… — усмехается преподаватель. — Как я и думал. Из всех в нестандартной ситуации сохранить облик, а тем более вести себя соответственно образу смогли только трое.

— Но… Это несправедливо! Это же только первое занятие по этой теме! — верещит кто-то из девчонок.

— Да. И это значит, что для зачета вам нужно будет еще попрактиковаться. Снимайте иллюзию.

Только сейчас я понимаю, что на моих щеках дорожки от слез. Я раздраженно смазываю их ладонью и делаю отмену плетения. Действительно, детская реакция на опасность — испуг и слезы. Ну какой из меня боец?

И что с моей магией? Не могло же мне просто показаться? Могло. Я же впервые чувствовала потоки, может, просто была на грани, но не позволила магии вырваться? Иначе же она не исчезла бы на пустом месте.

— Ройден, Гронвер и Каррас — зачет. Остальных жду на следующем занятии, — выносит вердикт преподаватель, а потом возвращает себе привычный нам вид. — Все свободны…

Все расходятся, эмоционально обсуждая занятие и темноту, которую на нас обрушил преподаватель. Надо же… А ведь я только сейчас ловлю себя на мысли, что я не могу не только вспомнить четко его внешность, но и имя… Это тоже способ маскировки?

На выходе с тренировочной площадки мне кажется, что я замечаю мелькнувший черный плащ, исчезающий между деревьями аллеи. Оглянувшись на однокурсников, вижу, что на меня не смотрят, поэтому иду туда. Но конечно же, никого не нахожу.

Мерещится? Или нет? Хотя даже если да, то с чего я думаю, что это имеет отношение ко мне?

Следующим занятием стоит практика у Ругро… А потом еще мое личное индивидуальное занятие. Задумываюсь всего на секунду и делаю выбор в пользу похода в место, указанное в записке. Не хочу сейчас видеть Ругро, и мне практически плевать, что за это будет.

Это оказывается тупиковая ветка одного из коридоров — место гораздо менее заметное, чем лестничная площадка, поэтому “просто так” там появиться невозможно. Но у меня выходит из-за угла посмотреть, как прямо в стене исчезает девочка с павлином под мышкой.

Я замечаю символ, который она рисует, а потом слышу как раз то слово, что написано в бумажке — ребус.

Как только она скрывается, я проскальзываю следом, повторяю за ней все то же самое. Поверхность стены передо мной подергивается рябью, и я делаю шаг вперед.