Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 26 Мортен Ругро

— Какого Ярхаша ты творишь? — рычит Ферст. — Мы же с тобой договаривались!

— Мы договаривались, что я ее буду учить, но я не обещал, что ей будет просто, — отвечаю я.

Хотя сам знаю, что перегнул палку. Я просто собирался вызвать ее, чтобы поговорить. Обсудить то, зачем ей тратить время на Флоффа, да и вообще иметь дело с фамильярами, если для нее они бесполезны. Лучше приложить больше усилий для упражнений на контроль…

Поверил ли я письму Риделии? Скорее, удивился, насколько сконцентрирован на себе может быть человек, раз думает, что все вокруг происходит ради него, из-за него и против него. Кассандре же некогда смотреть на других и думать, что творится в их жизни, своих забот хватает.

А потом я увидел, как Касс улыбнулась Филису. Она улыбнулась, а мне показалось, что во тьме моей жизни вышло солнце. Но… это солнце светило не мне.

— Кассандра едва не плакала, Морт, — продолжает злиться на меня Эриан. — И вовсе не от того, что ей трудно. Я смотрел за ней, я прочел много ее характеристик не от одной ищейки. Уж чего она точно не боится, так это трудностей. Что ты ей сказал?

Тру переносицу и пытаюсь осознать, что я наговорил Кассандре в запале. Чем больше я прокручиваю это в голове, тем хуже все звучит.

Выхожу из-за стола и останавливаюсь около окна, надеясь увидеть девчонку. Я должен знать, куда она побежит. Ей нельзя сейчас пропускать прием пищи… как и нервничать. И я, зная это, наговорил все то, что наговорил. Идиот.

Кассандру я действительно замечаю. Она сбегает по ступенькам, бежит прочь от корпуса так, будто за ней гонятся Ярхашевы монстры, а потом… оказывается в руках Филиса.

Пламя, которое взвивается в груди в этот момент, готово поглотить меня с головой, как это случилось уже несколько минут назад. Оно выжигает, заглушает доводы рассудка, подталкивает к совершенно идиотским действиям.

Заставляю сделать себя шаг назад. Что бы я сейчас ни увидел, может оказаться не тем, что я додумал из-за этого Ярхашева пламени.

Я намекнул, что допускаю… что она ведет себя как легкодоступная девушка. Демоны… Я попросту назвал ее шлюхой. Это звучит еще хуже, чем я думал. И эта правда о моем поступке заставляет моего дракона рычать, злиться и биться от желания убивать. Только кого? Себя?

Девчонку, которая в своей жизни не видела ничего за территорией отцовского дома, не знала любви и сочувствия, я обвинил… За то, что она просто с кем-то разговаривала?

Нет. За то, что она посмела ему улыбаться. Ему, а не мне.

— Не лезь, — огрызаюсь я.

— А ты включи уже свою голову, Мортен. Твою семью не вернешь, а за жизнь Кассандры еще можно побороться. Так перестань делать все, чтобы она не захотела этой борьбы, — продолжает Ферст.

Он прав. С того самого момента, как я узнал, кого мне в ученицы дает ректор, все чувства во мне словно взбунтовались. От ненависти до сочувствия. От нежелания даже видеть ее до потребности касаться.

Как будто я стал полоумным юнцом. А ведь таким я не был даже в студенчестве. А Кассандра же — как хрупкий цветок… С ней надо аккуратнее.

— Ты пришел меня отчитывать? — хмуро интересуюсь я. — Или что-то важное?

Он, кажется, сомневается, в состоянии ли я сейчас нормально общаться и вести диалог по делу. Но я киваю ему на кресло около камина и сам сажусь напротив. В идеале мне бы сейчас опуститься как можно глубже в практике каменного сердца, но откладываю это: Ферст просто так не приходит.

— Мне прислали новые материалы по… Артуру Ройдену, — говорит он.

Сжимаю подлокотник кресла и зубы так, что что-то из того хрустит.

— И что там?

— Он не остановился в своих изысканиях на Касс… У него были в опытах и другие дети, — едва сдерживая гнев, произносит Ферст.

— Еще удачные варианты?

Ректор качает головой, а я заставляю себя дышать, потому что ненависть к этому недочеловеку выжигает внутренности. Дети в опытах. Смертельных опытах.

— Нет. Но есть следы, указывающие, что поддерживались эти эксперименты кем-то из правящей верхушки.

— Они хотят магию? И как-то узнали об опытах над Кассандрой… Артур точно знал, что как только вскроется правда, в нашей стране его заставят остановить исследования, а там он получал карт-бланш. Поэтому он предал, — до меня доходит весь ужас произошедшего много лет назад.

— Но это еще не все, — Эриан делает паузу, кидая на меня неоднозначный взгляд. — Возможно, эксперименты не остановлены. И кто-то продолжает их. Но если это не сам Артур, то…

— Им в качестве примера может потребоваться Кассандра, — заканчиваю за него я.

— Делай выводы сам, — усмехается Ферст, встает и идет к выходу. — Кстати… Я разрешаю Кассандре помогать Флоффу. У девочки должно быть что-то для души.

— Мы так и не смогли выяснить, что там происходит. Это небезопасно, — возражаю я.

— И именно поэтому ты регулярно появляешься рядом с вольером, когда там Кассандра? — усмехается ректор. — Тем быстрее выяснишь. И, возможно, она сама что-то расскажет. Если ты сможешь теперь добиться от нее доверия.

Дверь за Ферстом захлопывается, а я продолжаю смотреть на ленивое пламя в камине. В нем почти нет смысла, потому что на улице все теплее, но он хоть немного разгоняет сумрак на душе.

Раньше, когда-то давно, почти что в прошлой жизни, с этим справлялась Ава. Ей достаточно было заглянуть в мои глаза, и мир приобретал краски. Теперь же… Я как в воздухе нуждаюсь в той, что была причиной гибели моей сестры.

Думал, что похоронил все свои чувства вместе с семьей. Все, что мне оставалось — холодная ненависть и равнодушие. Но чем больше я нахожусь с Кассандрой, тем больше чувств вспыхивает во мне. Словно плавится толща льда.

Плетением запираю дверь и медленно закатываю рукав. Сначала я сомневался, потому что обычно это выглядит как тонкий обруч на запястье. Но с Кассандрой все всегда неправильно. Сложный узор покрывает все предплечье, как будто намекая о масштабности моей проблемы. Метка истинности. Дочь моего врага — моя истинная.