Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 30

Я вкладываю свои пальцы в горячую ладонь Ругро, и он легко сжимает их, позволяя опереться. Впервые замечаю, что ощущения паники и страха, которые я обычно испытывала в присутствии своего куратора, нет. Он словно убрал колючий, пугающий щит и позволил мне подойти к нему чуть ближе.

Наоборот, по телу словно растекается тепло. Простила? Так быстро?

— И обед ты тоже пропустила, — констатирует Ругро, снова возвращаясь к началу разговора. — Что в твоем случае никак нельзя.

Вроде в голосе звучит упрек, но чуть шершавые пальцы сжимают мою кисть аккуратно, почти бережно. Кажется, еще секунда, и он большим пальцем погладит тыльную сторону моей ладони.

Он же… Проклятье, он же так заботится и переживает. Неужели просто потому, что иначе не умеет?

Мгновение, один удар сердца, и он немного перехватывает мою руку, а я, кажется, даже расстраиваюсь, что он не сделал того, что я ожидала.

— Мне все нельзя, — усмехаюсь я, поднимаясь с пола и отряхивая юбку. — Что-то же мне можно?

Ругро кивает, снова еле заметно улыбается. Мне кажется, что вот, он должен отпустить меня, но он лишь увереннее сжимает и тянет дальше, в темноту ряда стеллажей.

— Можно: нормально питаться и высыпаться, — произносит он с усмешкой. — А еще не нервничать вне моих занятий.

Абсурдность этого заявления вызывает нервный смешок, гулко раздающийся в тишине откликом к нашим шагам. Это он так пошутил? Ругро умеет шутить?

— А на ваших, значит, я должна нервничать? — думаю возмутиться, но звучит больше как флирт.

От этого осознания начинают гореть щеки. Наверное, мне нужно заткнуться, пока я не наговорила на какое-то новое наказание. Хотя… почему-то я уверена, что наказания не будет, не для этого Ругро нашел меня в библиотеке.

— Именно так: все нервы и переживания только под моим пристальным контролем, — уверенно и более серьезно говорит Ругро. — Поэтому сейчас нам еще предстоит разговор.

Ну да, я же прогуляла его практическое занятие. Да и вместо индивидуального мы сидели на полу в библиотеке и о чем-то разговаривали. Но это же уже не моя вина, правда?

Пока я следую за Ругро, в душе и в голове творится полнейший хаос. Обида, выжигавшая изнутри, уступила место чему-то другому, определение которому я дать не могу. Или боюсь.

Боюсь до ощущения мелких иголочек в груди, когда я делаю хоть малейшую попытку сформулировать, поэтому стараюсь не думать.

Мы спускаемся по абсолютно темной винтовой лестнице. Ругро даже осветительный шарик не зажигает: да и зачем ему, дракон же. Но надо отдать ему должное, что он спускается медленно, аккуратно, придерживая меня за руку.

Темнота на некоторое время обволакивает нас, словно отрезая от всего прочего, заключая в свои плотные объятия. И мне удивительно понимать, что все тени, которые пугают меня, подкарауливают, чтобы напасть, напомнить о прошлом, разогнать ужас по моим венам, сейчас, в присутствии Ругро, словно сами разбегаются в стороны.

И больше всего меня сейчас беспокоит мысль, что эта перемена в настроении Ругро временная. Стоит покинуть библиотеку, и он снова станет прежним, колючим, резким и холодным.

Мы выходим каким-то странным путем в главный зал, но… с другой стороны. Приглушенный свет не режет глаза, поэтому мне даже не приходится щуриться, но его яркости достаточно, чтобы я смогла рассмотреть неприметную дверь в узком закутке за стеллажами.

Ругро проводит над замком рукой, формируя открывающее плетение, и он щелкает. За дверью нас ждет небольшая комнатка, в которой при нашем появлении тут же вспыхивают магические светильники.

Уютно так, как будто кто-то под себя обустраивал: стол, два стула около него, мягкий диван. В комнате даже чисто, как будто недавно убирали.

Только теперь, убедившись, что я не убегу, и даже закрыв за мной дверь, Ругро отпускает мою руку.

— Садись, — привычно командует он, но я не спорю и мощусь на краешке стула.

Теперь мне становится интересно, что придумал куратор. А он наклоняется, и из-под дивана достает ящик с чайником, двумя чашками и коробкой. Ругро делает это настолько привычным движением, что у меня закрадывается подозрение, что это все его рук дело.

— Не смотри так, — он бросает на меня неловкий взгляд. — Это тайная комната, о которой знают все завсегдатаи отработок.

Мои брови ползут вверх: он и отработки?

— И сразу отвечу на твой вопрос, потому что я вижу, как он крутится у тебя на языке. Нет, я не отрабатывал, просто часто засиживался в библиотеке с друзьями. Здесь можно было… подумать.

Ругро создаёт плетение, подогревающее воду в чайничке, а сам открывает коробку. Воздух сразу наполняется запахом сладкой ванили и мяты. Печенье? Да тут действительно все обустроено для отличного отдыха!

Куратор смотрит на печенье и хмурится:

— Я надеялся на что-то менее оригинальное, — говорит он. — Обычно здесь простое песочное печенье, которое нравится почти всем. Но что есть.

Я пожимаю плечами, замечая, как этот мрачный и неприступный маг ловко расставляет чашки и разливает чай.

— А вам нравится это печенье? — внезапно спрашиваю я.

Он вскидывает голову, его рука дергается, и кипяток проливается прямо на его запястье. Я вскакиваю, на ходу формируя охлаждающее и лечащее плетение в одном, хватаю Ругро за руку и накладываю их. И только после этого до меня доходит вся нелепость моего поступка.

Ну он же дракон! Он сильный маг. Он воин, в конце концов, которому наверняка банальный ожог нипочем. А я тут со своими базовыми знаниями и умениями.

— Простите, — я смущенно отвожу взгляд и собираюсь убрать руки за спину.

Но Ругро перехватывает одну из них, останавливая.

— Я должен похвалить тебя и за скорость, и за высокий уровень контроля магии, — говорит он. — Но в первую очередь спасибо.

Последнее слово падает прямо мне в душу, как тяжелая обжигающая капля дождя на высохшую от пожаров и палящего солнца почву. Как предзнаменование скорого дождя.

Поднимаю глаза и ловлю на себе взгляд его черных глаз, в которых за мраком плещется что-то совсем иное.

— Мятное печенье — самое любимое, — произносит он. — Как и мятный чай. А еще абрикосовое варенье. Жаль, не догадались его сюда принести. А теперь садись, ешь.

Он отпускает меня и пододвигает чашку и коробку ближе ко мне, сам устраиваясь на второй стул.

Тишина оказывается неловкой, но не такой, как висела между нами с Ругро наверху. Эта светлая, отдает мятным ароматом и кислинкой травяного чая. Она не требует, чтобы ее непременно нарушили, скорее, терпеливо ждет, когда кто-то из нас решится сделать это.

— Я начну с того же, Кассандра. Ты не была на моей практике, — первым оказывается Ругро. — И как я понял, не собиралась идти на индивидуальную тренировку.

Он не спрашивает, он, как карты, раскладывает передо мной факты. Поэтому все, что мне остается, — это потупить взгляд и кивнуть. Ведь он даже не уточняет почему: он сам это признал и даже извинился.

— Но твой взгляд и… состояние, — продолжает куратор, — сказали мне о том, что ты вляпалась в очередные неприятности. Кассандра, я не всемогущ, и не смогу уберечь тебя от проблем, если не буду о них знать. Где ты была?

Отставляю чашку и кусаю щеку. Самое правильное — рассказать ему. Потому что страдают фамильяры, а сама я точно не смогу ничего сделать, только смотреть, как Флофф их лечит. А что, если однажды раны будут такие, что фамильяр вернется в эфир? Тогда студентка останется без фамильяра, а, значит, будет иметь проблемы с магией.

Я-то знаю, каково это. И даже если она по глупости сама к этому пришла, это все равно очень печально.

Нервно переплетаю пальцы, облизываю губы и набираю воздух в грудь. Но как только я пытаюсь рассказать, вытолкнуть из себя хоть слово, горло болезненно сжимает, а изо рта вырывается лишь сиплый стон.