Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта

Глава 42

Первое, что замечаю — это влетевший в комнату феникс, кружащий под потолком. И только потом, проморгавшись, вижу Эмму и Эллу оглушенных и замороженных в дверном проеме. Но, надо сказать, рыжая соседка уже активно, хотя и двигая только пальцами, снимает с себя мое плетение.

— Какого Ярхаша, Касс? Что мы тебе сделали?

Я сажусь на кровати и, сконцентрировавшись, кидаю в них отмену. Обе девчонки выглядят так, будто всю ночь кутили, и теперь им нужно как минимум сутки, чтобы отоспаться.

— Ты где вообще такому научилась? — выдохнув с облегчением, произносит Элла. — Я первый раз такую классную штуку вижу.

— Ругро научил, — пожимаю плечами. — А это твой фамильяр?

Я восторженно рассматриваю феникса и не могу поверить: такие животные безумно редко приходят из эфира. Обычные — норма для девушек-магов. Они бывают сильнее, бывают слабее, почти всегда соответствуют силе их хозяек. Но магические — это практически сказка.

Теперь окончательно стало ясно, почему девчонки получили свое прозвище. Наверняка даже многие драконы не горят желанием сталкиваться с ними в поединках. Но больше всего радует то, что мои соседки — разумные, не страдающие манией величия и желанием самоутверждаться.

Иначе бы было очень печально.

— Это мой фамильяр, — разминая шею, говорит Эмма. — Все хорошо, Фил, давай обратно.

Феникс делает еще один круг и “ныряет” в бусину на браслете хозяйки. Я снова удивленно смотрю на это, хотя, наверное, глупо удивляться — таких фамильяров нельзя постоянно держать при себе, но и в вольер не отдашь.

— Он очень классный, — восхищенно говорю я. — А у тебя кто?

— Отойди.

Элла улыбается и аккуратненько стучит по белой бусине на своем браслете. Эмма, похоже, уже зная, что нас ждет, быстро отшатывается к стене. И вовремя! Потому что почти сразу практически все пространство комнаты заполняет огромный белый грифон.

— Ого, — вырывается у меня. — Вы и правда убойные.

— Эл, давай обратно, — произносит Элла, погладив фамильяра, и тот сразу исчезает в браслете.

— Как я вам завидую, — честно признаюсь я.

— А почему у тебя никого? — хмурится Эмма. — Магия же у тебя есть.

Я закусываю губу и отвожу взгляд к окну. Значит, Алисия им не рассказала. А я пока сама не готова.

— У меня, скажем так, неправильная магия.

— Нестабильная? Как у Алисии? — переспрашивает Элла. — Но у нее есть Ори.

— Нет, просто неправильная. Фамильяр не призвался из эфира, — уклончиво отвечаю я, но говорю чистую правду: отец разными способами пытался. Не вышло.

— Ну и ладно! Зато тебя другие фамильяры все любят, — фыркает Эмма. — Это круче! У всех один, а у тебя все! Даже наши рядом с тобой хорошо себя ведут, а это дорогого стоит!

— Только ты вот объясни нам, что за ерунда стояла на двери?

Я кратко рассказываю девчонкам, что пришла почти перед самым комендантским часом, испугалась, сама не знаю чего, и, решив, что они не вернутся, повесила плетение. Кто же знал, что я с утра просплю их возвращение.

— Научишь? Нам такого Ругро не показывал, — просит Эмма, а у самой глаза начинают блестеть азартом.

— Обязательно. Только давайте позавтракаем!

Выходные оказываются слишком быстротечными. Я почти все время провожу на улице, хотя и не выпускаю из рук книг. Башня, которую показал Филис, оказалась идеальным местом и для того, чтобы спрятаться ото всех, и для того, чтобы там посидеть почитать, и даже для отработки приемов, которым пытался обучить меня Ругро.

Адреас тоже сидит со мной рядом, подкармливает бутербродами и рассказывает о преподавателях, которые должны будут принимать у меня экзамены уже очень скоро. В принципе, с большинством я уже познакомилась и, спасибо моей маме, мои знания оказались вполне приемлемы, чтобы я могла быстро адаптироваться к программе и надеяться хотя бы на зачет.

Филис заставляет искренне смеяться, когда рассказывает курьезные случаи и проказы студентов на экзаменах и занятиях. Особенно забавляет история о том, как выпускники сделали иллюзию двери в кабинете у немного рассеянного старого преподавателя по маскировке. Его нашли в другом конце Лоренхейта.

Парни получили отлично по предмету и в наказание три месяца отработки.

С этим преподавателем такого не получается. Он как будто всегда видит заранее все задумки заранее, но при этом о нем никто и ничего почти не знает. Темная лошадка.

Это заставляет меня передернуться от воспоминаний об услышанном на ярмарке. Голос. Только голос, напоминающий моего отца, ничего больше. Но… Ярхаш! Учитывая, как умеет преображаться наш преподаватель, то, что я не обнаружила в его собеседнике ничего знакомого, ни о чем не говорит! Совсем ни капли.

Только наводит на мысль, что я должна об этом сказать кому-то. Только вот кому? Самый логичный вариант — Ругро. Он мой куратор и заклятый друг-враг моего отца. Но… Мне сложно решиться.

Пару раз даже почти решаюсь попробовать найти Ругро, но потом пасую, откладывая до ближайшей тренировки. И снова возвращаюсь к книгам и беспокойству. А к вечеру последнего выходного мне приходит сообщение, что утренняя тренировка с Ругро отменяется.

— Как я радовался, что все эти дни не было ни одного раненого фамильяра, — тяжело вздыхает Флофф. — А тут сразу три.

Кот и лисица были подлечены и отправлены со своими хозяевами. Раны были несерьезные, но неприятные. Так что девчонкам придется какое-то время поостеречься использовать магию, да и вообще больше уделять времени своим животным.

А вот муравьеду сильно не повезло. Он у нас в отдельном помещении для раненых фамильяров лежит. Злой и расстроенный. Наверное, привык побеждать, и проигрыш ему не по нраву. Может, и хозяйка что-то сказала не то.

Мне пришлось с ним долго беседовать, пока он к себе подпустил. Но потом расслабился, на колени мне морду отпустил, и теперь не хочет отпускать.

— Господин Флофф, — гладя чужого фамильяра по шерстке, спрашиваю я, — а вы же с ищейками по поводу раненых фамильяров говорили?

Он кивает, заканчивая бинтовать заднюю лапу.

— Да. И с ректором тоже. Они на удивление серьезно восприняли мои слова и попросили докладывать о каждом случае отдельно, — Флофф поднимается и потирает спину. — А я-то думал, скажут, чтоб не мешал студентам.

Улыбаюсь и подкладываю под морду задремавшего муравьеда специальный валик. Флофф привсей его вредности, хмурости и внешности, напоминающей медведя, видимо, еще очень молод. А, может, просто обладает хорошей эмпатией к животным и почти нулевой к людям: ну как можно, считать, что ректор не послушает, но при этом думать, что может помощницей взять Риделию?

Мы заканчиваем в вольере, я прощаюсь с животными и иду на выход, где меня уже ждет Адреас. Но перед тем как я успеваю сделать шаг наружу, Флофф останавливает меня за руку:

— Профессор Ругро в курсе? — хмуро спрашивает он.

— В курсе… чего?

Не совсем понимаю, о чем он говорит.

— Ваше дело, Ройден, как распоряжаться своим временем. Но… взвесьте сначала все за и против.

Флофф отпускает меня, а я иду навстречу Адреасу. Мы договорились отработать одно плетение из защитных, которое у меня совсем не получается.

В комнату я возвращаюсь, когда закатные лучи ползут по стенам, окрашивая их в оранжево-красный цвет. Ругро на занятие не пришел. И даже не предупредил. Неужели настолько не хочется со мной видеться?

Ну и хорошо. Еще успеваю подготовиться к его же контрольной завтра. Поэтому достаю конспекты, которые мне принес Филис еще в лазарет, и принимаюсь читать.

В общем-то, там, как обычно, все самое важное и нужное. Некоторые моменты даже отмечены из тех, которые сам Ругро давал только на индивидуальных занятиях. А дважды я нахожу, похоже, личные пометки автора с уловками, упрощающими построение плетений.

Я дохожу почти до середины тетради, когда мне на глаза попадается вложенная между страниц газетная вырезка с кричащим заголовком: "СКАНДАЛ В АКАДЕМИИ МАГИИ: Профессор разбил не только сердце, но и будущее влюбленной адептки!" И я уже хочу его отложить, но взгляд цепляется за знакомое имя, а сердце уходит куда-то в пятки. Мортен Ругро.