Клянусь ненавидеть

Глава 102. Вик

– Играем, – не задумываясь, отвечаю я.

Глаза у Лисицыной блестят, как у пьяненькой, хотя она пока не сделала и глотка. Ее явно проняли мои прикосновения, и к поцелую она не осталась равнодушна, но зачем-то опять создает сложности там, где они совершенно не нужны.

Вот было же уже все и не раз.

Всем в итоге хорошо, но, чтобы прорваться в ведьму, я каждый раз как по минному полю с разбегу в одной каске. Никогда не знаешь, что Тая выкинет: губу прокусит, спину расцарапает или попытается сбежать в процессе со спущенными штанами.

Пиздец в том, что мне это нравится.

Но вообще хотелось бы больше уверенности, что во время прелюдии я не получу по яйцам, потому что так бабушка завещала.

А еще мне хочется, чтобы врушка-Лисицына сама проявила инициативу. Один раз она это сделала, и все было как надо. Еще хочу.

Это вроде победы можно засчитать.

– Что ж ход снова мой. Надеюсь, ты не собираешься по любому поводу выбирать желание? – и смотрит так дерзко.

Строго говоря, она меня раскусила. Еще пяток дебильных вопросов от Таи про пресловутую любовь-морковь – это еще пять моих желаний, а они все в одной плоскости. Стояк-то никуда не делся. И не денется, я же знаю, что максимум через час Лисицына будет принимать меня в себя верхом. Предвкушение острее самого процесса.

– Если ты будешь продавливать только одну скучную тему, – пожимаю я плечами, – то ни в чем не поручусь.

Ведьма слезает с моих коленей, словно нарочно перед этим качественно поелозив аппетитной задницей. Пульс нехреново так долбит, запуская обратный отчет, с каждым ударом сердца усиливая возбуждение. Я все еще чувствую вкус Лисицынского языка во рту с примесью виски, и не вполне уверен, от чего меня штырит сильнее.

Ядовитая какая.

– С тебя пример беру. Ты же только половой вопрос исследуешь.

– И ты всеми силами тормозишь мне анализ!

– Нет, так дело не пойдет, – задирает нос мисс «Белое пальто». – Зря ты рассчитываешь на горячее. Лавочка закрыта.

– И что? Будем тупо проверять сколько в меня вискаря влезет? Много. Я тебе сразу могу сказать.

– Нет, раз играть с тобой так скучно, я поеду домой.

Охренеть.

Это что за поворот. У меня фитиль дымится, а Лисицына собирается линять?

Скучно ей. Сейчас я ей сделаю задорно.

Но Тая умудряется как-то проскочить мимо меня, увернувшись от расставленных рук. Кажется, кто-то реально все продумал. Это и есть ее безбашенный план? Завести меня и продинамить? Она же не думает, что я буду смирно плакать в уголке или, утирая скупую мужскую слезу, подрачивать в ванной на воспоминания о том, как Лисицына кончает?

Бля. Точно готовилась.

И сумку заранее оттараканила в прихожую.

Может, еще умолять ее прикажете?

Да хрен там!

Но мозг уже лихорадочно ищет аргументы, которые не будут выглядеть, как жалкие просьбы.

– И куда ты собралась? – настигаю вертлявую чирлидершу. – Лисицына, у тебя мозги есть? По Диане соскучилась?

– Я до-мой. К ма-ме, – по слогам, как для слабоумного проговаривает ведьма, чем выбешивает окончательно. Закидываю на плечо и несу обратно на кухню.

– К маме? По прописке она тебя не найдет, что ли, если нашла на съемной хате?

– И что теперь? Мне у тебя корни пустить? – она извивается на плече, а я плотоядно похлопываю по наглой заднице, которая дразнила меня и должна быть наказана.

Наказание. Мне определенно нравится наказывать Лисицыну.

Тем более, что я ей это обещал. Гештальт надо закрыть. Нельзя себе отказывать в маленьких радостях.

– Я думаю, уже завтра эту психическую уже локализуют, – прикидываю я, сколько раз я успею наказать Таю до завтра. По всему выходит, много. – Причем ее же папенька, чтобы она больше ничего не натворила и не усугубила ситуацию. А там уже и органы за ней придут. Так что не будь идиоткой, сиди и не дергайся.

Сгружаю ведьму на стол. Виски, шашлык, противная Лисицына – идеально.

– Действительно, – кривится она. – Ты общаешься с долбанутыми, а идиотка – я. И как это я сразу не поняла?

Лупит мне по рукам, которые я уже начинаю запускать ей опять под кофту.

В мозгу зажигается красная лампочка. Она семафорит, что объект всерьез настроен послать меня лесом. И это злит.

– Тая, – тоже с расстановкой говорю я, мечтая придушить эту Мальвину, но не просто так, а двигаясь в ней. – Ты прекрасно поняла, что я имел в виду.

– Угу. А то. Конечно, поняла. И под знаменем заботы о Лисицыной, ты хочешь предложить мне скрасить время в горизонтальном положении. Я угадала? Справилась с задачей?

– И что в этом плохого? – сужаю глаза.

– Плохого ничего, а вот странное – есть. Прям нестыковочка, – щурится на меня Лисицына. – И чего это тебя заботит, что со мной будет? Уже одна твоя бывшая загремела в больницу, а тебе и дела нет, да? Ты, наверное, вообще ни сном, ни духом. Тебе же плевать на девчонок. Ты у нас крутой. Круче только горы. Или, погоди… А! Походу, когда неделя пройдет, ты и про меня париться перестанешь. Да?

В потоке этого бреда я пытаюсь вычленить, что меня настораживает.

– Что?

– То! Руки убери! – психует ведьма, которая явно себя только что по какому-то поводу успешно накрутила, но мне надо понять, что она несет.

– Повтори! – встряхиваю я эту ехидну.

И Лисицына мне выкладывает то, что ей рассказали. И это еще большая дичь, чем я мог ожидать от Дианы. И в то же время, после того, как она начала меня сталкерить, вламываться в квартиру, поверю запросто. И от этого у меня волосы встают дыбом не только на голове, но и на руках. Это пиздец.

Мою оторопь Тая понимает неправильно.

– Вот видишь, ты даже девушку, с которой спал целую неделю, вспомнить не можешь, – голос ее дребезжит.

К моему стыду, я реально не сразу вычисляю, о ком речь.

Блядь, это была одна из самых ненапряжных коротких связей, и мы разбежались почти полюбовно. Всего один слезливый вечер, когда она меня увидела с другой, и все. Потом Ира, ее ведь Ирой звали, не появлялась на горизонте…

Черт!

Конечно, не появлялась. Ей не до того было.

Становится погано, будто это моя вина.

– Так что баста! – неожиданно Лисицына берет свой стакан с виски-колой и махом опустошает его. В глазах у нее подозрительно блестит, но я сейчас не в том состоянии, чтобы выпытывать у нее, что за хуиню она себе напридумывала. Мне бы самому сейчас дров не наломать.

Тая трет глаза, спохватывается, что они у нее накрашены, и, выругавшись, сползает со стола, прямиком направляясь в ванную.

Я, как под гипнозом, достаю мобильник, лезу в соцсети, чтобы найти контакт Иры, но я же удаляю ненужные телефоны телок. Она была чья-то подруга, морщась, перерываю всех друзей и нахожу аккаунт.

Да, приблизительно в тот период куча подбадриваний и слов поддержки под постом, что пока Ира временно вне доступа.

Мне надо проветриться.

Пока в ванной шумит вода, я собираюсь и сваливаю, потому что понимаю, что меня накрывает черной волной. Уже ничего не сделать. Не уберечь девочку, которая ни в чем не виновата. И Диане уже отмеряно по самое не балуйся, но почему у меня такое ощущение, что этого мало?

Мне надо спустить пар, иначе я приду в то свое самое неадекватное состояние.

Спарринг. Это сейчас самое то. Жесткий и бескомпромиссный.

Чтобы бешеная не учесала из дома, закрываю дверь на второй замок, который отпереть можно только снаружи.

Естественно, почти сразу, я только вышел из подъезда, мобильник начинает вибрировать. Лисицына. Я не готов сейчас разговаривать. Мне просто надо успокоиться.

Дальше от Таи сыплются сообщения, что я придурок и должен срочно выпустить ее. Отправляю ей: «Покорми щенка. Буду поздно».

Загребаю в любимый зал, где почти всегда найдется кто-то, у кого с головой настолько непорядок, что он будет меситься, как камикадзе.

Мордобой помогает. Шум крови в ушах заглушает собственные мысли, и это отлично. Это прям заебись. И все равно, по дороге домой, я остаюсь с собой один на один. Приходится разбираться, какого хрена меня так тряхнуло.

И как раз, когда я захожу в квартиру, до меня доходит, в чем дело.

На кухне лежит записка с длиннющей тирадой. Лисицына написала все, что она обо мне думает. Напоследок накарябала: «Я лягу на матрасе. Только сунься, подонок!».

Как идиот, пялюсь на запертую дверь в комнату, где сейчас спит ведьма. Только замков у меня лишних нет. Раздеваясь на ходу, заваливаюсь к ней.

Тая спит.

И я буду.

Прямо в этот момент здесь – мое место силы. Хуй я пойду в спальню.

Укладываюсь, готовясь к тому, что мне сейчас вцепятся в рожу, которая и без того побаливает, но Лисицына спит. Я подгребаю ее под себя, так лучше. Только все равно тревожка стучит набатом в виски.

Меня выкосило, что я вообще не знал, что из-за меня пострадал человек. И еще я понимаю, что Лисицыной тоже могут причинить зло. А с сегодняшнего дня у меня на одного врага больше. Отец Дианы не станет миндальничать. До моих он не доберется. Отец все-таки глыба. А до Таи – легко.

И она становится уже не местом силы, а Ахиллесовой пятой.

Так быть не должно.

Есть выход, и он мне не нравится, но я это сделаю. Завтра.